ФГБОУ ВО «Удмуртский государственный университет» Россия, г. Ижевск
К вопросу об особенностях деятельности уполномоченных Государственного Комитета Обороны в годы Великой Отечественной войны (по документам федеральных и региональных архивов)
Репников Дмитрий Викторович
кандидат исторических наук
доцент кафедры философии и
гуманитарных дисциплин
Аннотация
уполномоченный партийный государственный власть
Статья посвящена такому важному аспекту деятельности уполномоченных Государственного Комитета Обороны в годы Великой Отечественной войны, как конфликты полномочий. Противоречия между уполномоченными ГКО и руководителями партийных, государственных, хозяйственных органов разных уровней, а также между самими уполномоченными, находившие выражение в возникновении разного рода спорных ситуаций и нередко выливавшиеся в конфликты полномочий, стали обычным явлением в процессе функционирования системы органов государственной власти и управления СССР в военный период. На основе документов федеральных (ГА РФ, РГАСПИ, РГАЭ) и региональных (ЦГА УР, ЦДНИ УР) архивов автор рассматривает ситуацию конфликта полномочий, сложившуюся в годы Великой Отечественной войны в Удмуртской АССР, показывающую, что историческая действительность сложнее утвердившихся и распространённых по сей день упрощённых стереотипных представлений о ней.
Ключевые слова: Великая Отечественная война, Государственный Комитет Обороны, ГКО, уполномоченные ГКО, Удмуртская АССР, история Удмуртии.
D.V. Repnikov
On the specifics of the activities of the plenipotentiaries of the state defensive committee during the Great Patriotic war (according to documents of federal and regional archives)
Annotation
The article is devoted to such an important aspect of the activities of the plenipotentiaries of the State Defensive Committee during the Great Patriotic War, as conflicts of authority. Contradictions between the plenipotentiaries of the State Defensive Committee and the leaders of party, state, economic bodies at various levels, as well as between the plenipotentiaries themselves, that were expressed in the emergence of various disputes and often resulted in conflicts of authority, became commonplace in the functioning of the state power system of the USSR in the war period. Based on documents from federal (State Archive of the Russian Federation, Russian State Archive of Socio-Political History, Russian State Archive of Economics) and regional (Central State Archive of the Udmurt Republic, Center for Documentation of the Recent History of the Udmurt Republic) archives, the author considers a conflict of authority situation that developed during the Great Patriotic War in the Udmurt Autonomous Soviet Socialist Republic, which shows that historical reality is more complicated than the stereotypical manifestations of it.
Keywords: Great Patriotic War, State Defensive Committee, plenipotentiaries of the State Defensive Committee, Udmurt Autonomous Soviet Socialist Republic, history of Udmurtia.
Несмотря на наличие в современной отечественной историографии значительного количества публикаций, посвящённых функционированию высшего чрезвычайного органа государственной власти СССР периода Великой Отечественной войны -- Государственного Комитета Обороны (ГКО), деятельность уполномоченных ГКО на сегодня изучена по-прежнему слабо. В статьях и монографических исследованиях общепринято положение о том, что для решения поставленных задач уполномоченные ГКО наделялись предельно широкими правами, закреплёнными в подписанных председателем ГКО И.В. Сталиным мандатах: всем гражданским (партийным, государственным, хозяйственным) и военным органам предписывалось оказывать им всяческое содействие в проводимых мероприятиях, любые их требования и распоряжения никем не могли быть взяты под сомнение и должны были выполняться неукоснительно Следует, однако, иметь в виду, что, хотя мандаты формально и наделяли уполномоченных ГКО особым статусом с максимально широкими правами, последние всё-таки не следует абсолютизировать. На практике действие мандатов было ограничено пределами разумного и возможного. Так, В.С. Емельянов (уполномоченный ГКО по производству танков Т-60 и корпусов танков КВ на заводах наркомата танковой промышленности СССР в Челябинской области) описывает в мемуарах такую ситуацию. Когда ему срочно потребовалось полететь в Куйбышев, начальник аэропорта ничем не мог помочь, ибо в его распоряжении не было ни одного самолёта. В итоге, в нарушение установленного порядка, пришлось лететь грузовым бортом до Казани, а далее думать, как добираться до Куйбышева. «В аэропорту Казани не было никаких транспортных средств, и мой мандат не имел никакой силы. Единственное, что можно было сделать, -- пройти к дороге и остановить какую-нибудь машину, идущую в город. Так я и поступил» [3, с. 68-69]..
Соответственно этому, по сути, стереотипу среди исследователей утвердилось представление, что «об уполномоченных ГКО всё, в общем, уже известно и никаких принципиально новых открытий в этой области ожидать не следует». Однако полагаем, что подобный подход не вполне верен, ибо общее слагается из частностей, а именно они нам в основном неведомы. Частности позволяют реконструировать самый процесс деятельности уполномоченных ГКО, который, как свидетельствуют источники, имея свои особенности, носил, в итоге, более сложный характер и был далеко не столь гладким и однозначным, как это представляется на первый взгляд в контексте указанного стереотипа.
Данная статья как продолжение работы автора над изучением темы [5-10], преследует цель: введением в научный оборот новых документов о деятельности уполномоченных ГКО, выявленных в фондах федеральных (ГА РФ, РГАСПИ, РГАЭ) и региональных (ЦГА УР, ЦДНИ УР) архивов, расширить и детализировать представление о специфике функционирования этого чрезвычайного властного института периода Великой Отечественной войны.
Одной из особенностей деятельности уполномоченных ГКО было то, что по ходу выполнения возложенных на них обязанностей они периодически входили в противоречие с руководителями партийных, государственных, хозяйственных органов разных уровней, а также друг с другом. Возникавшие разного рода спорные ситуации, нередко выливались и в конфликты полномочий.
Подобная практика была, как правило, следствием обстановки, которая объективно складывалась под воздействием чрезвычайных условий военного времени. Суть её охарактеризована в документе, выявленном нами в материалах секретариата Л.П. Берия, собранных в фонде Совета министров СССР Государственного архива Российской Федерации. Это письмо «О положении директора предприятия и уполномоченного ГКО», направленное на имя Л.П. Берия уполномоченным ГКО по производству боеприпасов на заводах наркоматов боеприпасов и миномётного вооружения СССР в Челябинской области С.С. Дукельским 15 июля 1942 г. Хотя письмо описывает сложную административно-хозяйственную ситуацию, сложившуюся в конкретном регионе, полагаем, что его можно использовать и для характеристики особенностей деятельности уполномоченных ГКО в целом.
Автор письма констатирует: «Положение директора -- архитрудное: множество наблюдающих, контролирующих и помогающих -- три секретаря обкома по военной промышленности, три отдела плюс штат инструкторов, горкомы плюс штат инструкторов, райкомы. Кроме местных работников -- уполномоченные ГОКО по разным отраслям, уполномоченные ЦК, КПК, госконтроля, представители наркоматов. Все связываются с директором, требуют, начиная от сведений за истекшие сутки и кончая объяснениями директора, в зависимости от выполнения графика, часто с личным вызовом. Директор теряет много времени, лавирует, старается угодить всем и нередко примирить противоречивые требования... Уполномоченных много и к ним привыкли, мало считаются. В условиях, когда обком, с широко разветвлённым аппаратом, тесно связан с предприятиями, создаётся двойственность. Пример из моей практики: Мехаев -- секретарь по боеприпасам всегда появляется за мной на заводах и в Челябинске, и в Копейске, и в Кургане (заводы №№ 62, 549, 114, 258, 603 и 707), где оба мы сталкивались чуть ли ни в дверях. Ограничить нельзя и нецелесообразно: функция Мехаева -- боеприпасы, он имеет разветвлённый аппарат, имеет возможность партийного воздействия. Но положение уполномоченного -- ложное и перед директором, и перед обкомом (горкомом). По заводу им. Колю- щенко даже два уполномоченных: один ведает боеприпасами в целом (Дукельский), а другой только М-13 (Соколов). Взаимодискредитация неизбежна. К тому же ведёт несовместимое совместительство второго секретаря обкома ВКП(б) т. Баранова: он -- секретарь обкома по оборонной промышленности является одновременно уполномоченным ГОКО по заводу № 78. Пример: майская история с явно незаконной передачей заводом им. Колющенко 10 тыс. деталей для сборки М-13 заводу № 78, который, наоборот, по решению ГОКО обязан был и имел возможность поставить заводу им. Колющенко детали для сборки М-13. Тов. Баранов вызывал в обком сопротивлявшегося директора завода им. Колющенко -- Полянцева, грозил ему разными карами и в конце концов решением обкома ВКП(б) понудил незаконно передать эти детали» [2, ф. р-5446, оп. 113, д. 11, л. 303-304].
Из приведённого текста очевидно, что стратегическое значение оборонной промышленности Южного Урала требовало максимального ускорения её работы по выпуску необходимой для фронта военной продукции. Отсюда и такое количество уполномоченных ГКО и иных проверяющих и контролирующих лиц, выполнявших функции «толкачей». Это неизбежно привело не только к пересечению и дублированию их функций, но и к банальной путанице, а в конечном итоге, к возникновению спорных ситуаций и конфликтов полномочий, совершенно не способствовавших решению задач эффективной организации военного производства. Поэтому с целью скорейшей нейтрализации отрицательного влияния сложившейся обстановки на работу оборонной промышленности Челябинской области С.С. Дукельский предложил рассмотреть вопрос об оптимизации корпуса «толкачей»: «1. Резко сократить количество инстанций и количество лиц, которым подотчётен директор. 2. Ограничиться одним уполномоченным ГОКО по боеприпасам... 3. Освободить секретаря обкома ВКП(б) по оборонной промышленности от несовместимых обязанностей уполномоченного ГОКО. 4. Отозвать второго уполномоченного ГОКО по заводу им. Колющенко» [2, ф. р-5446, оп. 113, д. 11, л. 304-305].
Л.П. Берия ознакомился с письмом С. С. Дукельского, о чём свидетельствует соответствующая пометка сотрудника его секретариата. Однако какие решения впоследствии были приняты, выяснить не удалось. Можно предположить, что, как и в иных известных нам похожих случаях, описанная ситуация также была разрешена в интересах налаживания нормальной работы оборонных предприятий Челябинской области.
Спорные ситуации и конфликты полномочий в каждом конкретном случае имели, безусловно, свою специфику. Тем не менее, на основании выявленных нами на сегодняшний день архивных документов и сведений мемуарных источников условно можно разделить их на две группы.
Первую группу составляют конфликты полномочий, обусловленные распространённой в годы войны практикой принятия уполномоченными ГКО решений «под свою ответственность» [13, с. 319] без согласования с центральными органами государственного управления и/или их учреждениями на местах. Они принимались уполномоченными ГКО в силу острой необходимости, требовавшей скорейшего принятия практических мер по решению конкретных задач обороны страны и не оставлявшей времени на проволочки, которые могли возникнуть при соблюдении формальностей, согласованиях и др. Примером такого рода приведём, во-первых, конфликт между уполномоченным ГКО по производству танков Т-60 и корпусов танков КВ на заводах наркомата танковой промышленности СССР в Челябинской области В.С. Емельяновым и наркомом танковой промышленности, зампредседателя СНК СССР В.А. Малышевым [3, с. 69-73; 9, с. 68-69]. Во-вторых -- конфликты, возникавшие в 1941-1942 гг. между уполномоченным ГКО по Удмуртской АССР А.П. Чекиновым и руководством уральских региональных хозяйственных органов (Уральского территориального управления государственных материальных резервов и Свердловской конторы Главметаллосбыта) [14, ф. 300, оп. 1, д. 4, л. 53; д. 11, л. 352; 7, с. 658-659]. В обоих случаях принятые уполномоченными ГКО «под свою ответственность» решения способствовали скорейшему проведению в жизнь постановлений ГКО и, в конечном итоге, отвечали интересам организации обороны страны, вследствие чего конфликтные ситуации были разрешены в пользу уполномоченных ГКО.
Вторую группу составляют конфликты полномочий, возникавшие по причине некомпетентности или неадекватного применения отдельными уполномоченными ГКО предоставленных им прав, проявлявшихся в принятии ими волюнтаристских решений, нередко оборачивавшихся значительными издержками и потерями. В этом случае примером могут послужить, во-первых, конфликт между замнаркома авиационной промышленности СССР, авиаконструктором А.С. Яковлевым, направленным в октябре 1941 г. в Новосибирск на завод № 153 им. В.П. Чкалова НКАП СССР с заданием в кратчайший срок организовать производство истребителей, и уполномоченным ГКО, который в тот момент уже находился на заводе [16, с. 300-302; 9, с. 69]. Во-вторых -- конфликт между замнаркома лесной промышленности СССР Т.Ф. Трудовым, в 1944 г. -- уполномоченным ГКО по лесозаготовкам по Архангельской области, и руководством обкома ВКП(б) в лице первого секретаря Г.П. Огородникова [11, ф. 17, оп. 122, д. 75, л. 1-9, 18; 6, с. 58-59]. Подобного рода конфликтные ситуации разрешались освобождением уполномоченных ГКО от занимаемых должностей.
Именно такой конфликт полномочий развился в 1942 г. в Удмуртской АССР в связи с активной деятельностью уполномоченного ГКО Г.М. Тараскевича, дважды назначавшегося таковым в республику. 21 февраля 1942 г. постановлением ГКО № 1319с «О поставке дров для железных дорог» Г.М. Тараскевич был назначен уполномоченным ГКО по дровозаготовкам по Удмуртской АССР. Но ещё до истечения срока своих полномочий (1 июня 1942 г.) 26 апреля 1942 г. постановлением ГКО № 1656с «Об обеспечении дровами завода № 71 Наркомвооружения» он назначается уполномоченным ГКО вторично: по поставке дров заводу № 71 [11, ф. 644, оп. 1, д. 21, л. 139-151; д. 32, л. 9-10].
Активная деятельность Г.М. Тараскевича в Удмуртской АССР отмечена серией изданных им приказов, сохранившихся в архивах республики [14, ф. 16, оп. 1, д. 3495, л. 47а-47а об, 93-94; д. 3496, л. 113-114]. Так он реализовывал предоставленные ему ГКО права: «издавать приказы, обязательные для всех частных и должностных лиц»; «отстранять виновных от занимаемых должностей»; «за особо тяжкие проступки и преступления предавать суду для привлечения к ответственности по законам военного времени» [11, ф. 644, оп. 1, д. 21, л. 143; д. 64, л. 9].
Заметим, однако, что, кроме Г.М. Тараскевича, никто из действовавших в военный период в Удмуртской АССР временных уполномоченных ГКО (А.Г. Краснов, П.И. Ковалёв, И.И. Антощенко, М.П. Антонов, А.В. Тронин), не издавал подобных приказов (во всяком случае, среди архивных документов таковых нами пока не найдено). Они работали по-другому. Например, уполномоченный ГКО по дровоснабжению транспорта по Удмуртской АССР П.И. Ковалёв регулярно проводил производственные совещания руководителей лесной отрасли республики, протоколы которых также сохранились в региональных архивах [15, ф. р-784, оп. 1, д. 63, л. 54].
Казалось бы, в этом нет ничего необычного, и Г.М. Тараскевич просто-напросто значительно активнее работал, был именно «толкачом». Между тем, архивные документы указывают на другое.
Во-первых, они позволяют сделать вывод, что уполномоченный ГКО занимался не только «толкачеством», но зачастую и «рвачеством». В частности, обвинял иных руководителей местных партийных и советских органов, лесозаготовительных организаций в том, что работали «исключительно плохо», «позорно», сознательно «стали на путь явного срыва постановления ГКО и извращения его на практике», и использовал по отношению к ним понятия «преступник», «оппортунист», «дезорганизатор», «гнилой либерал». Повинным в невыполнении его распоряжений и в срыве заданий ГКО в лучшем случае объявлял «строгий выговор с предупреждением», что «будут привлечены к строгой ответственности», в худшем -- приказывал «снять с работы» и/или «предать суду по законам военного времени» [14, ф. 16, оп. 1, д. 3495, л. 47а-47а/об, 93-94; д. 3496, л. 113-114; ф. 228, оп. 1, д. 2, л. 36-36об].
Кроме того, Г.М. Тараскевич, по-видимому, страдал повышенным честолюбием: по свидетельству уполномоченного КПК при ЦК ВКП(б) по Удмуртской АССР В. Н. Миронова, «во всех случаях разговор т. Тараскевича сводился к тому, что заготовка дров проходит удовлетворительно только благодаря его напористости, а обком ВКП(б), в лице секретаря т. Чекинова, и СНК Удмуртской АССР, в лице председателя т. Тронина, никакой решительности в этих вопросах не проявляют» [14, ф. 228, оп. 1, д. 84, л. 56].
Подобные действия и приказы Г.М. Тараскевича часто вызывали несогласие и протест местных партийных, советских и хозяйственных руководителей, которые считали его обвинения необоснованными, а действия незаконными, и писали жалобы в региональные и центральные инстанции.
Во-вторых, архивные документы свидетельствуют, что жалобы на «незаконные действия» уполномоченного ГКО поступали и по другой причине: Г.М. Тараскевич злоупотреблял своим служебным положением, периодически занимаясь «самоснабжением» продовольственными и хозяйственными товарами. Так, управляющий трестом «Удмуртлеспродторг» А.А. Карандашов в жалобах, направленных 28 апреля и 5 мая 1942 г. соответственно замнаркома лесной промышленности СССР Меньшикову (копия -- управляющему «Союзлеспродторга» Виноградову) и наркому М.И. Салтыкову (копия -- первому секретарю Удмуртского обкома ВКП(б) А.П. Чекинову) сообщал, что без его ведома и распоряжения (и письменного, и устного) Г.М. Тараскевич в порядке «самоснабжения» вытребовал в различных хозяйственных службах треста: 2 кг мёда на пасеке треста на ст. Чур, две пары валенок на складе Ижевской конторы треста в феврале и значительный объём продукции на базе треста в апреле (4 кг сливочного масла, 11 кг сахара, 15 кг кетовой икры, 1,250 кг чая, 4,8 кг рыбы, 4 кг хозяйственного мыла). «В бытность его в командировке в г. Сарапуле и на ст. Ува, где находится наша леспродконтора, ...он захватил также много продуктов, не брезгуя крупой, мукой и т. п.». «Кроме этого он заявил, <...> чтобы ему я приготовил “посылку” с продуктами в килограммах: мяса -- 25, муки пшеничной -- 20, сливочного масла -- 5, сахара -- 10, икры, колбасы, махорки и для сопровождения этой посылки направить с ним нашего представителя, что он только тогда сумеет направить вагон спичек, которые мы не получаем в течении последних 6-ти месяцев. Что мной было не выполнено». «На мои протесты Тараскевич заявил: “Я питался и буду питаться, а торговая сеть меня не удовлетворяет”. Считаю действия Тараскевича неправильными и прошу дать надлежащие указания» [14, ф. 16, оп. 1, д. 3495, л. 107-108об].