Материал: kibalnik2

2) Исходя из буквального понимания подавляющего большинства действующих международных актов уголовно-правового характера, можно в качестве задачи международного уголовного права считать борьбу с преступностью.

Что означает борьба с преступностью в международном уголовном праве?

Во-первых (и это отмечено большинством ранее цитированных авторов), речь должна идти о борьбе с международными преступлениями и преступлениями, традиционно относимыми к преступлениям международного характера. Однако, в настоящее время многие общеуголовные преступления (в традиционном их понимании) приобретают характер вышеназванных - например, преступления, связанные с коррупцией (взяточничество и др.) Поэтому предупреждение преступности в международном уголовном праве скорее должно расцениваться в контексте поддержания мирового правопорядка.

Именно если таким образом понимать цель "борьбы с преступностью", становится понятным, почему международное уголовное право применимо не только на международном, но и на внутригосударственном уровне - ибо деяния, признанные преступлениями по международному уголовному праву вполне могут не носить "классического" международного характера, но угрожать общемировому правопорядку (в первую очередь, в него включается мир и безопасность человечества) как таковому. Также по этой причине столь традиционные преступления против прав и свобод человека как убийство, причинение вреда здоровью различной степени тяжести и т.д. при определенных обстоятельствах приобретают статус преступления по международному праву - ибо главной ценностью в современном мире общепризнанны права и свободы человека.

Более того, именно задачей поддержания мирового правопорядка обусловлена возможность применения норм международного права даже без их имплементации в национальном законодательстве, а также на территории и в отношении граждан тех государств, для которых нормы международного уголовного права по той или иной причине не вступили в силу.

Да, "мировой правопорядок" - понятие глобальное. В него включаются задачи и обеспечения мира и безопасности человечества в целом, и задачи всемерной охраны прав и свобод личности, и задачи экологической безопасности и т.д. В принципе, мировой правопорядок - это совокупность всех интересов, взятых под защиту всеми отраслями права. Но международное уголовное право ставит в качестве своей цели защиту мирового правопорядка от тех деяний, которые именно рассматриваемой отраслью признаются преступлениями.

Данную задачу международного уголовного права можно определить как общепревентивную - и ее суть состоит в предупреждении совершения неопределенным кругом субъектов преступлений, предусмотренных международным уголовным правом.

Если провести параллель между общепревентивной задачей международного уголовного права и предметом юридического регулирования, то нетрудно заметить, что названная задача достигается путем реализации методов, регулирующих общепредупредительные общественные отношения в международном уголовном праве.

С другой стороны, международное уголовное право очевидно преследует решение еще одной задачи - задачи всемерной репрессии лица, совершившего преступление. Действительно, без установления ответственности за совершение преступления само международное уголовное право потеряло бы всякий смысл. При этом, как уже говорилось, большинство международных актов обязывают применять к лицу, виновному в совершении международных преступлений, самые "суровые", "эффективные" или "соответствующие" меры наказания.[30]

На наш взгляд, в репрессивную задачу международного уголовного права входит также и частная превенция в отношении совершивших преступление лиц. На самом деле, если под частной превенцией понимать недопущение повторения совершения лицом преступлений посредством применения мер уголовно-правового воздействия,[31] то данное положение вполне применимо к международному уголовному праву.

Таким образом, международное уголовное право имеет две основные задачи - общепревентивную (обеспечение мирового правопорядка) и репрессивную (всемерное наказание виновного в совершении преступления лица).

Может возникнуть вопрос об иерархии названных задач. Вполне допустимы доводы за признание той или иной задачи международного уголовного права в качестве приоритетной. Однако, на наш взгляд, в силу понимания комплексного характера предмета и методов юридического регулирования, характерных для рассматриваемой отрасли права, разделить эти обе задачи на "более" или "менее" главную вряд ли целесообразно и возможно.

Поэтому представляется, что обе названные задачи преследуются международным уголовным правом в равной степени и, в принципе, равны по своей значимости.

Необходимо определить взаимосвязь международного уголовного права с другими отраслями права.

Наиболее тесную связь имеет исследуемая отрасль с национальным уголовным правом. Взять хотя бы тот факт, что национальное уголовное законодательство различных стран в значительной мере формировалось на протяжении второй половины ХХ века под непосредственным воздействием международного уголовного права.

Реализация международного уголовного права происходит в рамках международного и национального уголовного процессуального права. Уголовное судопроизводство производится посредством деятельности органов международной уголовной юстиции, осуществляющих на международном и национальном уровнях расследование, рассмотрение и разрешение уголовных дел о преступлениях, регламентированных международным уголовным правом.[32]

Международное уголовное право тесно связано с криминологией - в первую очередь это обусловлено задачей поддержания мирового правопорядка, в которую безусловно включается борьба с международной преступностью. По этому поводу в литературе было удачно отмечено, что не случайно основные стандарты, нормы и правила ООН начинаются со слов "предупреждение преступности", а совершенствование международного уголовного права в первую очередь связывается с предупредительной деятельностью государств и международных организаций.[33]

И, конечно, в силу того, что международное уголовное право является составной частью единой системы международного права, оно тесно связано с иными отраслями международного права - международным гуманитарным, международным морским, международным воздушным, международным экономическим и другими отраслями.

Видимо, именно эта тесная взаимосвязь дает основание для высказанного мнения о том, что международное уголовное право призвано бороться с проявлениями преступности в иных отраслях международного права.[34]

main.htm main.htm g2.htm

[1] Коркунов Н.М. Опыт конструкции международного уголовного права // Журнал уголовного и гражданского права. - СПб., 1889. - № 1.

[2] Мартенс Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов. Т. II. - СПб., 1896. - С. 379.

[3] Карпец И.И. преступления международного характера. - М., 1979. - С. 12.

[4] Резолюция 51/60 Генеральной Ассамблеи ООН.

[5] См.: Курс международного права (в семи томах). Т. 6. / Под ред. Н.А. Ушакова. - М., 1992. - С. 192-194.

[6] Галенская Л.Н. О понятии международного уголовного права // Советский ежегодник международного права. 1969. - М., 1970. - С. 247.

[7] Лукашук И.И., Наумов А.В. Международное уголовное право. - М., 1999. - С. 9.

[8] Панов В.П. Международное уголовное право. - М., 1997. - С. 15.

[9] Решетов Ю.А. Борьба с международными преступлениями против мира и безопасности. - М., 1983. - С. 63.

[10] Besharov D.J. Evolution and Enforcement of International Criminal Law // International Criminal Law. - N.Y., 1986. - Vol. 1. - P. 59-60; Dinstein Y. International Criminal Law // Israel Law Review. - Jerusalem, 1985. - Vol. 20. № 2-3. - P. 206-208; Bassiouni M.Ch. Characteristics of International Criminal Law Conventions // International Criminal Law. - N.Y., 1986. - Vol. 1. - P. 1.

[11] См.: Каюмова А.Р. Международное уголовное право (становление и современные тенденции развития). Автореферат дисс. … канд. юрид. наук. – Казань, 1996. – С. 7,14-15.

[12] Костенко Н.И. Развитие концепции международного уголовного права в отечественной литературе // Государство и право. – 2001. - № 12. – С. 88.

[13] Блищенко И.П., Солнцева М.М. Мировая политика и международное право. – М., 1991. – С. 92.

[14] Грабарь В.Э. Материалы к истории международного права в России (1647-1917). - М., 1958. - С. 457.

[15] Российская юстиция. - 1995. - № 12. - С. 51-54.

[16] A/CONF. 183/9. Russian.

[17] См.: Костенко Н.И. Судопроизводство Международного уголовного суда – основа международного уголовного процесса // Государство и право. – 2001. - № 2. – С. 64-70; Лобанов С.А. Международно-правовые аспекты уголовного судопроизводства по делам о военных преступлениях // Государство и право. - 1998. - № 5. - С. 76-84.

[18] Усенко Е.Т. Соотношение и взаимодействие международного и национального права и Российская Конституция // Московский журнал международного права. - 1995. - № 2. - С. 25.

[19] См., например: Курс международного права. Т. 6 / Под ред. Н.А. Ушакова. - М., 1992. - С. 12.

[20] Отметим суждение В.Ф. Цепелева: «Тенденции развития международного уголовного права таковы, что в результате сближения, взаимопроникновения международной и внутригосударственной (национальной) систем права, международное уголовное право все более движется к оформлению в качестве самостоятельной синтезированной отрасли права, находящейся на стыке этих двух систем». См.: Цепелев В.Ф. Международное сотрудничество в борьбе с преступностью. – М., 2001. – С. 72.

[21] Международное уголовное право. 2-е изд. / Под ред. В.Н. Кудрявцева. – М., 1999. – С. 8.

[22] См.: Блищенко И.П., Фисенко И.В. Международный уголовный суд. – М., 1998. – С. 11.

[23] См., например: Панов В.П. Международное уголовное право. - М., 1997. - С. 15.

[24] П.п. 1, 3 Устава Организации Объединенных наций от 26 июня 1945 года // Устав Организации Объединенных наций и Статут Ме­ж­дународного суда: Официальное издание ООН. – Нью-Йорк, 1968. - С. 7.

[25] См., например: Богатырев А.Г. Международное сотрудничество государств по борьбе с преступностью. - М., 1989; Галенская Л.Н. Международная борьба с преступностью. - М., 1972; Галенская Л.Н. Сотрудничество государств в борьбе с преступностью. Правовые проблемы. - Л., 1978; Карпец И.И. Международная преступность. - М., 1988; Панов В.П. Сотрудничество государств в борьбе с международными преступлениями. - М., 1993 и др.

[26] A/CONF.187/4/Rev.3.

[27] Утверждена резолюцией 51/191 Генеральной Ассамблеи от 16 декабря 1996 года // Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи, пятьдесят первая сессия, Дополнение № 49 (А/51/49). - С. 173-174.

[28] Ст. 4: "Стороны принимают такие законодательные акты … какие могут быть необходимы для того, чтобы: а) ввести в действие и выполнять постановления настоящей Конвенции в пределах их собственных территорий; b) сотрудничать с другими государствами в выполнении постановления настоящей Конвенции…" Цит. по: Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. 23. - М., 1970. - С. 105-106.

[29] Подобное указание содержится, например, в ст. 7 Конвенции о физической защите ядерного материала от 3 марта 1980 года // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. 43. - М., 1989. - С. 107-108.

[30] Соответственно: ст. 2 Конвенции о борьбе с незаконным захватом воздушных судов (1970 г.), ст. V Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него (1948 г.) и ст. 22 Конвенции о психотропных веществах (1971 г.)

[31] См., например: Галиакбаров Р.Р. Уголовное право. Общая часть. - Краснодар, 1999. - С. 8; Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть. Курс лекций. - М., 1996. - С. 23; Российское уголовное право. Общая часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева и А.В. Наумова. - М., 1997. - С. 14 и др.

[32] Сходная точка зрения предлагалась применительно к определению уголовного судопроизводства по ряду международных преступлений. См.: Лобанов С.А. Международно-правовые аспекты уголовного судопроизводства по делам о военных преступлениях // Государство и право. - 1998. - № 5. - С. 79.

[33] Панов В.П. Международное уголовное право. - М., 1997. - С. 21.

[34] Международное уголовное право / Под общ. ред. В.Н. Кудрявцева. 2-е изд. - М., 1999. - С. 13.

II. Преступление и состав преступления в международном уголовном праве

Несомненно, понятие и понимание преступления как юридического факта, вызывающего к жизни само уголовное правоотношение, являются ключевыми в уголовном праве. Подавляющее большинство институтов уголовного права (как национального, так и международного) в той или иной степени зависят от понятия преступления - будучи, по существу, производными от него.

Понимание преступления по международному уголовному праву проистекает из принципа nullum crimen sine lege: в соответствии с Римским Статутом Международного уголовного суда, никто не может подлежать ответственности по настоящему Статуту, если только инкриминируемое деяние на момент его совершения не признавалось преступлением, подпадающим под юрисдикцию Суда (ч. 1 ст. 22).

Как может показаться на первый взгляд, речь идет лишь о преступлениях, подпадающих под юрисдикцию Суда, а эта формулировка является специализированным выражением общего принципа уголовного права применительно к юрисдикции Суда. Однако это не совсем так - подтверждением универсальности этого принципа для всего международного уголовного права является тот факт, что этот принцип, если не буквально, то по своему существу, содержится практически в каждой международной норме уголовно-правового характера. Так, например, ч. 1 ст. 15 Международного Пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года[35] (являющегося составной частью Международного стандарта ООН в области защиты прав и свобод человека), прямо устанавливает, что никто не может быть признан виновным в совершении какого-либо уголовного преступления, которое, согласно действовавшему в момент его совершения внутригосударственному законодательству или международному праву, не являлось уголовным преступлением. Аналогичная норма содержится в ст. 7 Европейской Конвенции по правам человека.

Далее, если деяние являлось преступным в соответствии с другой нормой международного уголовного права до вступления в силу новой нормы, то оно подлежит квалификации по той норме, которая действовала на момент совершения деяния. Так, например, совершение акта геноцида до вступления в силу Статута Суда должно быть квалифицировано в соответствии с Конвенцией о предупреждении преступления геноцида и наказании за него (1948 г.) - если, конечно, деяние имело место после вступления названной конвенции в силу.

В одном из судебных прецедентов Европейского Суда по правам человека также содержится недвусмысленное указание на то, что недопустимо никакое отступление от принципа "нет преступления без указания на то в законе", даже "в период войны или иного чрезвычайного положения" в целях обеспечения максимально эффективной защиты лица от произвольного уголовного преследования, осуждения и наказания.[36]

Логическим следствием запрета применять положения действующего международно-правового акта к деяниям, имевшим место до его вступления в силу, является запрет на применение нормы международного уголовного права по аналогии. В указанных целях прямо предписана необходимость как можно более четкого определения самого преступления по международному уголовному праву. При этом надо особо уточнить, что применение решений международных организаций (в том числе прецедентов международных судов) нельзя расценивать как аналогию - в этом случае такое решение разъясняет норму, содержащуюся в другом источнике международного уголовного права. Другое дело, что толкование, данное в решении международной организации, является обязательным при применении той или иной нормы международного уголовного права.

Составной частью рассматриваемого принципа является "правило о сомнениях", согласно которому любое сомнение в возможности или правильности квалификации по нормам международного уголовного права, должно быть истолковано в пользу обвиняемого лица.

Понятие и социальная природа преступления - одни из самых разработанных доктрин в теории отечественного уголовного права. Мы не будем приводить многие высказывавшиеся точки зрения относительно понятия преступления - отметим, что для отечественной науки советского периода была характерна доктрина классовой сущности преступления, и последовательно доказывался тезис о том, что преступление в социалистическом обществе и преступление в буржуазном обществе - это два принципиально различных юридических явления.[37]

В настоящее время в теории обоснована позиция, согласно которой, переход на позиции приоритета общечеловеческих ценностей требует разрушения постулата о противоположности и непримиримости понятий преступления, даваемых в советской и западной науке уголовного права.[38]

Действительно, универсализация международного правопорядка, в том числе достигаемая за счет развития международного уголовного права, требует своеобразной универсализации основных положений практически всех отраслей права - и уголовное право здесь не исключение. Наоборот, уголовное право, будучи самым репрессивным по своей природе, все в большей мере требует если и не полной идентичности, то хотя бы концептуальной одинаковости в оценке деяния как преступного. Такая "одинаковость" отразится и на всех производных уголовно-правых институтах как в национальных правовых системах, так и в системе международного права в целом.

Международное уголовное право является одним из факторов сближения национальных уголовно-правовых систем. И ключевой момент в таком сближении - это принципиально сходный подход к определению преступления в международном уголовном праве. Такое определение так или иначе должно быть воспринято уголовными законами государств, а, значит в понимании преступления действительно возобладают, не могут не возобладать, общечеловеческие ценности.

Какие характеристики присущи преступлению по международному уголовному праву? Отметим сразу, что такие характеристики должны иметься у каждого деяния, признаваемого преступным по международному уголовному праву.

В первую очередь, преступление является юридическим фактом, порождающим уголовное правоотношение в международном праве. При этом такой юридический факт нельзя расценить как событие, не зависимое от воли и сознания человека.

Очевидно, что преступление - это прежде всего деяние лица, его акт поведения, имеющий временные и пространственные характеристики.

При этом такое деяние должно совершаться осознанно, а совершающее лицо - поступать волевым образом.

Осознанность означает, что лицо, совершающее такое деяние, понимает фактический характер своего поведения. Действительно, неправильное понимание фактических характеристик совершаемого деяния делает поведение субъекта юридически не значимым. Так, например, ч. 1 ст. 32 Римского Статута Международного уголовного суда устанавливает, что ошибка в факте является основанием для "освобождения от уголовной ответственности" при условии, что такая ошибка исключает субъективную осознанность того, что лицо совершает.

При этом в международном уголовном праве презюмируется тот факт, что совершение целого ряда деяний любым лицом должно осознаваться как явно преступное. Эта чрезвычайно важная новелла (ч. 2 ст. 33 Римского Статута) позволяет утверждать, что любой человек в силу того, что "все люди … наделены разумом и совестью",[39] должен осознавать недопустимость таких деяний как геноцид либо преступления против человечности, и доказывать обратное не требуется. На этой посылке в международном уголовном праве основана презумпция вменяемости лица (мы о ней подробнее скажем ниже), в силу которой каждый человек, пока не доказано обратное, понимает (осознает) фактический характер того, что он сам делает (или не делает).

При этом неосознаваемость фактического характера своих действий (бездействий), имеющая место в силу разного рода причин, как правило является основанием для освобождения лица от уголовной ответственности за совершенное деяние. Так, например, в силу п. "а" ч. 1 ст. 31 Римского Статута, если лицо страдает психическим заболеванием или расстройством, которое лишало его возможности "осознавать противоправность или характер своего поведения" на момент совершения деяния, безусловно освобождается от ответственности за такое деяние.

Аналогичным образом обстоит дело с такой характеристикой деяния как воля человека при его совершении. Любое лицо, в силу Международного Стандарта прав и свобод, обладает свободой воли, то есть возможностью произвольно определять вариант своего фактического поведения. Если на свободу воли влияет какой-либо внешний фактор, то в целом ставится вопрос о преступности совершенного лицом.

Яркий тому пример - обязательность исполнения приказа начальника. Такой приказ (как внешний фактор) безусловно сужает волевые (произвольные) характеристики действий исполнителя. И обязательность приказа, наряду с неочевидностью незаконности последнего для исполнителя, становится одним из оснований, освобождающих исполнителя от ответственности по международному уголовному праву. В то же время, нормы международного права говорят о необходимости сохранения у исполнителя возможности "осознанного выбора" поведения при исполнении приказа. Если у лица имеется возможность выбора поведения при исполнении приказа, то сама такая возможность характеризует деяние как произвольное, зависящее от воли человека. И если он совершает во исполнение приказа преступное деяние, то должен подвергаться ответственности.[40]