Материал: kiriia_iv_novikova_aa_istoriia_i_teoriia_media
и их экспорт зачастую репрезентировались как путь к модернизации общественных отношений и переходу от традиционных обществ к современным демократическим. Такая идеология получила развитие среди ученых Массачусетского технологического института (так называемая MIT School) и ряда других университетов, чьи ученые тесно взаимодействовали с MIT. Так, профессор Дэниел Лернер (1917–1980) в исследовании, выполненном по заказу радиостанции «Голос Америки», предлагает рассматривать ликвидацию традиционных обществ как линейный процесс из четырех явлений, следующих друг за другим: (1) урбанизация; (2) повышение грамотности; (3) медиапроизводство; (4) политическое участие. По мнению Лернера, медиа – тот агент модернизации, который позволяет перейти от грамотности к производству альтернативных смыслов, что ведет к увеличению политического участия. Лернер публикует описание этого исследования в 1958 г. под названием «Уход традиционного общества: модернизация Ближнего Восто-
ка» («The Passing of Traditional Society: Modernizing the Middle East»).328 С его точки зрения, глобальная культура противостоит традиционной, что приводит к модернизации обществ, которые до сих пор строились на традиционной культуре. Главным агентом созда-
328 [Lerner, 1958].
ния условий для такой модернизации Лернер называет массмедиа.
Еще один представитель MIT, Итиэль де Сола Пул (1917–1984), в книге «Технологии свободы»329 указывает: технологическая революция полностью уничтожит границы между информационными системами государств, что, в свою очередь, приведет к либерализации «зарегулированных» государствами индустрий и к тотальному распространению коммерческой модели медиа, которая является подлинно демократической. Таким образом, на технологии и их распространение делается особая ставка «освобождающих» или «либерализующих» агентов.
Более современные работы MIT в данной парадигме принадлежат перу известного культуролога Генри Дженкинса. В настоящее время он уже не работает в MIT и является почетным профессором Пенсильванского университета. Генри Дженкинс стал одним из создателей понятия «конвергенция», или «культура конвергенции». Для Дженкинса основой нового типа общественных отношений становится так называемая культура конвергенции,330 которая базируется в первую очередь на идее партисипативности, то есть вовлечении потребителей контента в его созда-
329См.: [Sola Pool, 1983].
330См. подробнее: [Jenkins, 2008].
ние. С этой точки зрения новые технологии порождают новую культуру,331 которую он называет партисипативной: ей свойственны такие элементы, как распределенное мышление, коллективный разум, трансмедийное обращение к источникам информации и проч. В новой культуре человек получает перманентный быстрый доступ к информации в любой точке мира. В качестве основных элементов этой культуры выделяются следующие:332
•низкие барьеры для творческого самовыражения
игражданского участия;
•функциональная поддержка в создании произведений и их обнародовании (sharing);
•неформальное менторство, заключающееся в передаче знания и навыков наиболее опытных участников сообщества новичкам;
•вера участников сообщества в то, что их совместная деятельность имеет значение;
•вера участников сообщества в определенную социальную связь с другими.
331В таком подходе мы наблюдаем любопытное смешение традиций социальных исследований модернизации и постмарксистского крыла исследований, использующих культурные основания для анализа социальных явлений (cultural studies), которое сильно погружается в технодетерминизм, признавая в качестве основания для возникновения новых культур технологический функционал устройств.
332См. подробнее: [Jenkins et al., 2009].
Вэтой новой культуре такие механизмы, как блоги и социальные сети, полагают Дженкинс и его соавторы, становятся «способами выражения участниками их недоверия новостным медиа и политике в целом».333
Всхожей парадигме после появления блогосферы и социальных сетей рассуждали многие ученые
ипредставители некоммерческих организаций (НКО), а также правительства. В результате ряд ученых, а также НКО в своих отчетах выдвинули идею электронной демократии, которая развивается в связи с появлением социальных медиа. Онлайновые сообщества и социальный онлайновый обмен представлялись идеальной средой для эгалитаризма, равноправия и политического участия. Если Дженкинс и соавторы, будучи приверженными традициям культурологии, не сильно выходили за границы дисциплины, поэтому не пытались понятие «культура конвергенции» встроить во властные, экономические и иные отношения, то социальные теоретики идею партисипативности новых медиа расширяют до политической сферы. Для Клэя Ширки политическое использование социальных медиа кардинально расширяет свободы, а любой акт самовыражения в сети является актом социальной коммуникации с другими. Таким образом,
333 [Ibid, p. 81].
свобода слова становится одновременно и свободой печати.334
Зизи Папахарисси, профессор Иллинойсского университета в Чикаго, продолжая тезис К. Ширки, утверждает, что политические действия, которые ранее совершались исключительно в публичной среде (или, в терминах Ю. Хабермаса, в публичной сфере), сегодня совершаются в частном пространстве, становясь, таким образом, более гибкими, автономными и обладая большим потенциалом для самовыражения. Приватная сфера перестает быть антагонистом публичной, потому что даже в ней происходит связь индивидов, а также индивидуального – с политическим, себя самого – с общественными интересами в целом.335
Прошедшие в начале 2010-х годов революции в ряде арабских стран (Ливия, Тунис, Египет, Сирия) в рамках таких технодетерминистских интерпретаций называли твиттер-революциями или революциями социальных сетей, так как координация действий граждан – участников массовых акций протеста происходила через социальные медиа. Известный теоретик сетевого общества Мануэль Кастельс (подробнее о его теории далее, § 4) в недавней книге «Сети гнева
334См.: [Shirky, 2009].
335[Papacharissi, 2010].