Материал: kiriia_iv_novikova_aa_istoriia_i_teoriia_media

правительству. Такие нюансы редко бросаются в глаза представителям экономических наук, которые, как правило, выполняют крупные эмпирические работы на основе широкого набора компаративной статистики по разным странам и в результате не видят скрытых властных отношений и иных неформальных связей СМИ и правительства. Например, согласно некоторым из таких исследований, в России в основном преобладают частные медиа (вычислено через долю государственных медиа на рынке).67 Прозрачность и доступность информации о деятельности правительства зачастую являются не чем иным, как результатом хорошей коммуникативной стратегии правительства (а вовсе не его открытости). Критерии профессионализма могут быть очень разными для общественных медиа, призванных стоять на страже «общественных интересов», и коммерческих медиа, мерилом эффективности которых является прибыль, то есть рейтинг, способность привлечь аудиторию. Наконец, высокий спрос на информацию о деятельности правительства вовсе не означает, что аудитория способна такую информацию эффективно применять для разумного политического выбора. Главная – вероятно – общая проблема, характерная для всех представителей оптимистичного взгляда на роль прессы в

67 [Djankov et al.,2003].

политике, заключается в том, что они воспринимают массмедиа исключительно как производителей общественных благ, то есть объективной информации, на основе которой принимают потом рациональные решения индивиды. В реальности же медиа, помимо того что это общественное благо, являются бизнесом, а следовательно, встроены во властные отношения, как и любой бизнес. В этом и состоит основной аргумент приверженцев взглядов пессимистичных.

Действительно, в конце XIX в. кардинальным образом меняется роль периодической печати в политической системе и социуме в целом. Прежде пресса была исключительно общественным благом, и, хотя она распространялась за плату, газеты не были конкурентами друг другу. Просто каждая отражала идеи определенной политической силы – партии, движения, доктрины, отдельного политического деятеля, поэтому читатель мог сложить плюралистическую картину из чтения различных информационных источников. Газеты не зарабатывали деньги на собственном распространении и были каналами коммуникации, обслуживающими интересы различных политических структур. В конце XIX в. пресса становится бизнесом. Массовая аудитория, которая появилась в связи с растущей урбанизацией, всеобщим образованием и проч., дала возможность прессе зарабаты-

вать средства на рекламе – увеличивать тираж, снижать стоимость номера для конечной аудитории, а накопленную аудиторию продавать рекламодателям. Эта модель постепенно превращала газеты из пространства дебатов в пространство привлечения аудитории (в том числе «жареными фактами»). Газеты перестают быть прессой мнения, то есть перестают отражать – каждая – свое мнение. Коммерческая логика делала невыгодной плюралистическую модель, предполагавшую право аудитории читать разные газеты. И газеты под знаменем «объективной журналистики» или «новостной журналистики» перестают отражать мнение одной партии, а стремятся представить широкий набор мнений с тем, чтобы аудитория не уходила к конкурентам. Однако, по мнению американского ученого Роберта Макчесни, газеты, становясь бизнесом, постепенно деполитизировали аудиторию, упрощали ее представления о политике, стремились расширить долю рынка в коммерческих целях.68 Это, в свою очередь, приводило к концентрации медиа. За последние 150 лет количество собственников медиа сократилось, что более или менее повсеместно привело к тому, что реально контролирует массмедиа очень ограниченное число владельцев. Плюралистическая модель докоммерческого периода

68 [McChesney, 2015].

уже в прошлом, однако современная модель медиа за рубежом, будучи чисто коммерческой, в первую очередь действует в интересах крупного капитала, которому и принадлежат медиа. В результате, несмотря на формальную «объективность», реально медиа не работают как медиаторы в демократических системах, а способствуют воспроизводству господствующих правил и элит, которые в массе своей предполагают поддержку неолиберальной доктрины о минимальной роли государства в экономике, о минимальной налоговой базе в целях «стимулирования экономического роста», о поддержке крупных компаний и т. д. Книга Макчесни об этом так и называется: «Rich Media – Poor Democracy» («Богатые медиа – бедная демократия»).69

Другой аргумент пессимистов сводится к тому что граждане в условиях демократии не способны грамотно воспользоваться информацией о политических альтернативах, а следовательно, совершить разумный политический выбор. Медиа, таким образом, нет никакого резона стремиться к отражению всех точек зрения: граждане все равно не в состоянии на основе этих точек зрения принять решение. Наиболее экстравагантный взгляд на проблему предложил Уолтер Липпман считавший, что нужно сосредоточить власть

69 См.: [Ibid.].