Очень сложной была юридическая ситуация эмигрантов. Она стала трагической, когда большевики указом от 15 декабря 1921 года постановили лишить гражданства всех тех, кто не примет советского гражданства до июня 1922. Тогда Лига наций решила признать русских эмигрантов бесподданными и дать каждому соответствующий документ, который, от имени комиссара Лиги, стали называть нансеновским паспортом. Он был полезен, но не устранял ряда трудностей, например, при трудоустройстве или получении визы и ряда других [36].
Затерянность в чужой стране, незнание ее реалий, по-разному мотивированное нерасположение жителей страны принимающей к чужим, приводят к тому, что эмигранты создают свое общество, для которого характерна общность понимания и солидарности. Оно, однако, также как общество страны принимающей, имеет форму закрытого общества [13, с. 10]. Таким образом, общество эмиграции отличается от структуры общества как в покинутой стране, так и в стране принимающей.
Понять экзистенцию эмигранта помогает разъяснить философия смысла жизни. Человека нельзя рассматривать абстрактно, каждый переживает свое существование в настоящем -- здесь и теперь. Способ этого переживания зависит во многом от опыта прошлого. А также от целей, ценностей и устремлений будущего. Для эмигранта прошлое -- жизнь на родине, это реально замкнутый этап, возврата к нему нет. Но она существует в памяти, в воспоминаниях.
Эмигрант чувствует потребность существования в упорядоченном обществе, с сетью упорядоченных реляций, соединенных определенными отношениями [38].
Принадлежность к эмигрантскому обществу может быть статично-пассивной или активно-динамической. Многие чувствуют потребность активного участия в жизни эмиграции. Это возможно благодаря создаваемым эмигрантами общественным неформальным структурам: обществам, объединениям, ассоциациям. Участие в них позволяло легче переносить трудности эмигрантской жизни среди чужих, а также давало ощущение ответственности за судьбы других эмигрантов. Такую цель преследовали профессиональные объединения инженеров, адвокатов, врачей, промышленников, организации, объединявшие писателей, художников, журналистов, а также общества культурно-просветительские, научные, образовательные. Чувство общности гарантировал также, созданный генералом Врангелем, Русский общевоинский союз [41].
У эмигранта есть свои духовные потребности. Следует учитывать, что эмиграция -- это многоперсональное общество, вмещающее людей, которые реализуют различные ценности как душевные (в том числе интеллектуальные и эстетические), так и моральные. Речь идет о ценностях, которые не являются субъектными образованиями индивида, а ценностями коренящимися в объективной действительности [39]. Так как человек -- это homo creator, эмигрант обязан сам себя создавать, но эта задача в стране проживания эмигранта значительно более сложная, чем в родной стране. На родине получаемые от общества духовные формы наследства, вместе с языком и культурой, существуют естественным образом, в своей натуральной среде.
Человек -- это compositum материи и духа. Жизнь эмигранта, аналогично как в случае каждого человека, охватывает и соединяет в одно целое оба эти онтических элемента [49, с. 335]. В плане духовности чрезвычайно важным было создание в чужой среде культурной ниши, предоставляющей возможность психо-личностного и эстетического развития человека. В этом процессе фундаментальную роль играет категория памяти прошлого, знание истории народа и государства. По-другому, естественно, выглядело дело в случае, с одной стороны, зрелых людей и с другой стороны, молодежи. Поэтому нужно было прежде всего позаботиться о молодом поколении -- о детях и молодежи, привить им память о России, ее культурной специфике и основных ценностях. Человек, как известно, развивается благодаря высшим ценностям, одной из которых является любовь к родине, развивающиеся национальные связи [42].
В случае эмигрантов существенным было сохранение памяти о дореволюционной России и народного самосознания [17]. Особенно важным было сохранение языка как элемента национальной идентичности. Эта задача была предпринята с первого момента эмигрантского существования -- во многих странах открывались курсы, школы, гимназии, институты. Появлялись школы музыкальные, балетные, художественные, возникали военные курсы (Белград), было организовано много высших учебных заведений (в Праге -- 5, в Харбине -- 6, в Париже -- 8). Всеобщим было убеждение, что знания, полученные в эмиграции, будут полезны в России, в которой духовная и культурная жизнь были уничтожены большевистской пропагандой, и нужно будет ее отстраивать [8, с. 229].
Фундаментальной и общечеловеческой ценностью является работа [48]. Это одно из натуральных прав человека. Этики говорят о достоинстве работы, о ее этосе. Так понимаемая работа в случае эмигранта трудно осуществима или вообще недоступна. Как пример может служить ситуация, в которой оказались белые эмигранты в Турции: «Началось тяжелое существование, когда человек всецело поглощен заботами о насущном хлебе, о ночлеге, о том, чтобы как-нибудь добыть средства для своей семьи. Тяжело было видеть старых, заслуженных людей, с боевыми отличиями, торгующих разными безделушками, русскую девушку в ресторанах, детей говорящих по-русски, в ночную пору на улицах, заброшенных и одичалых… Бывший камергер чистил картошку на кухне, жена генерал-губернатора стояла за прилавком, бывший член государственного совета пас коров… Жены офицеров становились прачками, нанимались прислугой». Эмигрантов, живущих в таких обстоятельствах, М. Раев, пользуясь формулировкой Ф. Достоевского, определил словами: униженные и оскорбленные [22, с. 29].
Одной из форм изоляции, отстранения эмигранта является одиночество.
Человеку может тогда угрожать экзистенциальная опустошенность, отсутствие смысла жизни, ощущение ее бессодержательности, неполноценности. Ее результатом является провизорная экзистенция, жизнь исключительно повседневностью, настоящим, без перспективы. Спасением в этом случае, несмотря на трудные бытовые условия, стала довольно быстро зарождающаяся культурная жизнь эмиграции, в Берлине, Париже, Риге, Таллине, Праге, Софии, Белграде, Харбине, Шанхае, а также в Соединенных Штатах [9].
Возникали клубы, театры, книжные магазины, библиотеки -- для эмигранта контакт с книгой, с языком литературы был особенно важным элементом национальной и культурной идентичности.
Эмигрант ищет интерперсональных контактов, ему нужна информация о других, с которыми он может идентифицироваться. Следует не забывать, что эмигранты были рассеяны по многим странам, и поэтому знания о том, что происходит в различных центрах [14], приносили журналы и газеты -- в одном только Берлине их выходили десятки. Часто они были связаны с определенными партиями и идейно-политическими течениями.
Защищаясь от идеологической изоляции, эмигранты пытались реализоваться в партийных сообществах на базе провозглашаемых ими лозунгов.
Включение в богатый спектр политических партий, провозглашающих различные картины будущего родины [20], считалось субститутом работы для страны.
Расцвет плюралистической политической деятельности в эмиграции составлял контраст по отношению к монолитности идеологической системы в Советском Союзе. В определенном смысле это была попытка перенесения на новую почву дореволюционных политических идеалов, а также взглядов, какие родила революция, и одновременно в этом заключались поиски нового, третьего пути развития России. Эмигранты верили, что государство большевиков рухнет, считали свое изгнание лишь кратковременным эпизодом и верили в скорое возвращение на родину. И хотя причина покинуть родную страну была у всех эмигрантов одинакова -- отрицание новой политической и идеологической системы -- программы партий, высказывания и деятельность эмигрантов показывают, что эмиграция не была однородной. речевой когнитивный лингвистика коммуникация
Перед эмигрантами открывалась возможность выбора одной из возможных идейных позиций, которые можно определить, как правые, правоцентристские, в которых подчеркивались национальные ценности, или левые, подчеркивающие социальные ценности. Были также так называемые постреволюционеры, которые старались синтезировать ценности национальные и социальные. Они утверждали, что путь к новой России не заключается в разрушении советской действительности, а в творческом ее преобразовании [40].
Выбор позиции зависел от жизненного опыта, более ранних политических увлечений: многие эмигранты принимали участие в политической жизни царской России, нередко они были членами существующих тогда партий, иногда их лидерами (П. Милюков, А. Коновалов, Б. Бахметьев). В другой ситуации были молодые, которые не участвовали в революции и гражданской войне, и тогда был заметен явный конфликт поколений отцов и детей (новопоколенцы, нацмальчики). Это главным образом молодые искали идейных вдохновений в существующих тогда на Западе, по существу антибольшевистских, идеологиях, таких как фашизм и национал-социализм [35].
В сфере культуры общество обязано обеспечить духовные потребности человека, среди них также религиозные, которые связывают его с тем, что превосходит границы природы и культуры и указывает на вертикальный характер его существования. Одной из черт человеческого индивида является то, что он обращен к трансценденции, в этом заключается его религиозная перспектива, где сам акт и цель трансцендирования -- это Бог. Реализовать религиозную активность помогают религиозные институты, высшую форму которых составляет Церковь, с ее традицией. Это непосредственно связано с религиозным воспитанием, которым занимается как семья, так и Церковь. Важную часть его составляет развитие морали, этики. Русская Православная Церковь обеспечивала религиозные потребности эмигранта. Однако он должен был делать выбор, так как на Западе возникли два крыла Православной Церкви. Несмотря на это, Церковь сумела отгородить эмигрантов от других конфессий, главным образом католицизма и протестантизма.
В судьбе индивида, независимо от ее причин, эмиграция, процесс перемещения из одной реальности в другую, является травмой в индивидуальном, антропологическом и культурном аспекте [54]. Травма -- это форма патологии, которая значительно затрудняет, а в крайнем случае делает невозможным, сознательную, творческую автотрансформацию, приспособление к новым антропологическим и культурным условиям и может приводить к состоянию культурного шока. Есть две причины, вызывающие такую ситуацию: память прошлого и культурная и цивилизационная чуждость новой среды. Под понятием память прошлого понимаются те факторы, которые формировали интеллект, психику и эмоции индивида в родной стране [44].
Травма не является единичным фактом, она по сути дела динамический процесс, симптомы которого нарастают, вызывая реакции психологические и экзистенциальные. Ее результатом может оказаться опустошенность и отчужденность, которые могут привести к маргинализации индивида и тем самым к полной жизненной неудаче. Существуют, однако, защитительные реакции, позволяющие бороться с неприязненными обстоятельствами и избавиться от травмы.
Как справедливо заметил Ю. Борев, эмигранты живут «по одной из трех моделей: 1) ностальгической, сохраняющей традиции покинутой родины, 2) космополитической, вбирающей в себя особенности цивилизации XX века и уходящей в будущее, 3) адаптируясь в новую действительность новой родины» [3, с. 166]. Последняя модель, называемая аккультурацией, среди русских эмигрантов является редкой.
Ситуация конфронтации с другой культурой вызывает стресс в эпистемологическом, моральном и аксиологическом планах и может привести к психической депрессии, подавленности, упадку духа. Боязнь того, что предлагает другая культура, рождает ксенофобию, замкнутость в своем мире, в результате чего человек становится замкнутой монадой, а целая группа может существовать по принципу гетто. Между культурами эмиграции и страны принимающей нет тогда диалога. В этом контексте следует вспомнить концепцию евразийства [46; 52]. Для идеологов этого течения, которые провозглашали принцип равенства, эквивалентности культур и доказывали, что культура Европы не является культурой всего человечества, характерен был антиевропеизм. Он имел интеллектуальные корни и усилился в столкновении с действительностью Запада.
Одной из форм освобождения от травмы является попытка адаптации к новой культуре. Для русских эмигрантов это был трудный процесс. Возможны два варианта решения этой дилеммы. Первый -- это двуязычие -- не на коммуникативном, а на культурном уровне -- когда как средство высказывания в творчестве, или его части, кроме родного появляется другой язык. Так было в случае Набокова (английский язык), Льва (Leon) Гомолицкого (польский язык) [43].
Второй вариант адаптации к культуре Запада -- это включение в жизнь через язык искусства, его формы выражения. Так в случае эмигрантов первой волны было с художниками, сценографами, музыкантами, дирижерами, балетмейстерами, танцорами, певцами [33].
Такие позиции русских эмигрантов по отношению к новой действительности показывают, что диалог культур возможен. Обращает тогда внимание положительный характер встречи и диалога, лишенных аксиологической конфронтации и отрицательных эмоций. Встреча и диалог взаимно обогащают, не несут с собой деструкции и не вызывают метафизической тревоги, того, что M. Хайдеггер определил термином «die Angst».
Многие эмигранты, особенно те, кто чувствовал себя отчужденными, разочарованными, не сумели приспособиться к новым условиям и тогда принимали решение вернуться на родину. В Турции, оккупировавшие Стамбул французы и англичане, старались убедить русских военных возвращаться, но этой возможностью воспользовалась исключительно группа казаков (ок. 6000), причем огромное влияние на их решение имели чрезвычайно трудные условия жизни. Не удалось мобилизовать к массовому возвращению на родину также «сменовеховцам», чья идеология восстановления России, называемая национал-большевизмом, была основана на убеждении, что большевизм можно использовать в народных целях. Редактор газеты «Новая Россия» А. Агеев бросил лозунг «Назад в Россию», а С. Чахотин одну из своих статей озаглавил «В Каноссу». Имели место лишь индивидуальные возвращения (их число увеличилось после введения в СССР нэпа), чаще всего мотивированные идеологически, патриотически или личными факторами. Одной из причин возвращения было убеждение о пользе работы для России.