В воззрениях Куницына императив идет изнутри человека, от его разума, а право представляет собой внешнее оформление морального императива, принудительное лишь в той мере, в какой оно является моим обязательством перед другими.
Но что насчет самодержавия? Могли ли «схема», предложенная Куницыным и связанная с просвещенческой мыслью, быть совмещена с реалиями российской государственности? Хотя Куницын и оказался в опале на рубеже 10-20-х гг. XIX в., судьбы Радищева он не повторил. Связано это в том числе с его представлениями о формировании политических структур и о характере договора, учреждающего государство.
Согласно Куницыну, существует три вида государственного правления: монархический, аристократический (в данном случае -- власть немногих, то, что Аристотель называл олигархическим режимом) и демократический. Государственность сменяет эпохи «естественного состояния» войны всех против всех и «общественного состояния»*. Способ правления зависит от того первоначального договора, который был заключен при формировании государства, и с этой точки зрения ни один из них не является предпочтительным по отношению к другим.
Заключают первоначальный договор («договор подданства») лишь землевладельцы, причем являющиеся уроженцами тех территорий, на которые он распространяется. Очень характерен 175-й параграф рассуждений Куницына: «...первобытные только жители страны могут определять образ правления, и только владельцы могут делать таковые распоряжения» [9, с. 623]. Так как монархическая власть может быть разной по своему характеру (например, ограниченной, выборной, наследственной, смешанной), Куницын разбирает все эти виды, опять же не ранжируя их с точки зрения «естественности». Основная его мысль заключается в том, что лишь экстраординарные причины могут вызвать отказ от договора подданства (как это было в Англии в XVII столетии). Если же они отсутствуют, он автоматически продлевается вместе с каждым новым поколением обитателей и правителей государства.
Хотя Куницын не пишет этого прямо, «по умолчанию» можно сделать вывод, что наследственная монархия вполне приемлема как способ организации политической и общественной жизни, а значит, обвинение в отождествлении самодержавия и крепостничества предъявить автору «Права естественного» невозможно. Более того, предпринятое Павлом I упорядочивание престолонаследия (о чем мы уже упоминали) вполне вписывается в изображаемую Куницыным систему передачи власти в наследственной монархии.
Поэтому принципы либерализма в тексте Куницына оказываются совместимы с монархизмом -- и основой этого являются его представления о договоре, учреждающем государство. Он имеет, как мы видели, фактически бессрочный характер. Происхождение древнерусской государственности -- «призвание варягов» и соглашение между Рюриком и новгородскими землевладельцами, а затем «перезагрузка» ее уже в масштабах Великороссии на земском соборе 1613 г. (избрание Михаила Федоровича Романова) --вполне соответствует схеме, созданной Куницыным.
Предложения, которые Куницын делает в разделах своего труда, посвященных экономической жизни общества [9, с. 643-652], связаны с внедрением различных форм рыночных отношений в современную ему экономическую жизнь. Но они не подразумевают изменения сути властных отношений.
Еще одной любопытной чертой, характеризующей российское понимание либерализма во времена Куницына, является его критика тех трактовок источника естественного права, которые он считает недостаточными или неверными [8, с. 27-33]. Так, он отрицает представление об исторических и культурных предпосылках конкретных воззрений на право в различных странах и в разные времена, представление, известное еще со времен древнегреческих софистов. С его точки зрения, различия не отменяют единой «повестки дня», само наличие которой указывает на что-то большее, чем меняющиеся договоренности между людьми. Отрицает Куницын и стремление человека к приятному и прагматически выгодному как основаниям для права -- по той же причине: из-за ситуативных перемен в приятном и полезном, которые являются всего лишь текучей материей человеческой деятельности, но не ее устойчивой формой.
В связи с этим же отклоняется взгляд английских просветителей на нравственное чувство, которое может быть критерием справедливого поступка, поскольку само это чувство не интуитивно, а воспитываемо, следовательно, зависит от разума.
Платон, который, казалось бы, является родоначальником представления о врожденности естественных прав, не устраивает Куницына по той причине, что он считает справедливым дела и понятия, способствующие совершенству человеческой природы. Между тем люди различаются в понимании того, в чем заключается совершенство, однако, вместе с тем, согласны с наличием естественным прав. Отрицается понятие честности как основы права, ибо в этом случае следует добиться согласия в том, что такое честность и откуда она происходит. Куницын решительно отрицает представление о том, что право возникает из силы*. Здесь, по его мнению, теряется вообще какая-либо возможность говорить о праве.
Наконец, Куницын полагает, что источник представлений о естественном праве невозможно найти и в божественной воле. Мыслитель согласен с максимой «Что не противно Богу, на то человек имеет право» [8, с. 32]. Однако эта максима не устраняет теоретической сложности: нет сомнений в том, что Бог -- нравственное существо (уже потому хотя бы, что Он дарует людям нравственные законы), однако откуда мы берем понятие нравственности? Не получается ли так, что мы определяем Бога как основу нравственности, не определив, что такое нравственность? Но ведь последнее находится исключительно в компетенции нашего разума.
Таким образом, для А.П. Куницына естественное право связано с «естественным светом» разума. А государственное устройство демонстрирует разумность как основание свободы (опять же понимаемой как «свободы для», но не как «свободы от»). Обратим внимание, что критика представлений об истоках естественного права, которую мы привели выше, в целом соответствовала критике классических теорий «естественного права», осуществленных Рудольфом Штаммлером, создателем концепции «возрожденного естественного права», на которую будут ориентироваться отечественные правоведы начала ХХ столетия [13, с. 72-83]. В известной степени наследие А.П. Куницына можно рассматривать не только как момент формирования в российском сознании гуманнистического взгляда на природу человека, где природные права задают «аксиологический уровень первичного отношения к любому человеку» [3, с. 89-91], но и как пример рефлексии сторонников идеи естественного закона и естественного права по поводу оснований их теории, которая предвосхищает будущую эволюцию ее исходного концепта.
естественный закон куницин либерализм
Литература
1. Austin J. The Province of Jurisprudence Determined / W Rumble (ed.). -- Cambridge: Cambridge University Press, 1995.
2. Rothbard M.N. The Ethics of Liberty. -- New York; London, 1998.
3. Гараева Г.Ф. Философско-правовые взгляды А. П. Куницына и развитие естественного права в России. // Теория и практика общественного развития. -- 2015. -- Т 23. -- С. 89-91.
4. Гимишян Л.С. Идеи либерализма в государственно-правовой концепции А.П. Куницына. -- Саратов, 2010.
5. Гуторов В.А. Российский либерализм как исторический и политический феномен: от утопии к реальности // Либерализм: pro et contra. Русская либеральная традиция глазами сторонников и противников. -- СПб., 2016. -- С. 9-118.
6. Кавелин К.Д. Политические призраки // Кавелин К. Д. Государство и община. -- М., 2013. -- С. 1008-1078.
7. Кельзен Г. Чистое учение о праве. -- М., 2015.
8. Куницын А.П. Право естественное. -- СПб., 1818. -- Ч. 1.
9. Куницын А.П. Энциклопедия прав // Избранные социально-политические и философские произведения декабристов. -- М., 1951. -- Т. I. -- С. 591-654.
10. Лотман Ю.М. Карамзин. -- СПб., 1997.
11. Садыков Н.М. К вопросу о формировании идеи естественного права в политико-правовой мысли Российской империи // Евразийская интеграция: экономика, право, политика. -- 2014. -- № 2 (16). -- С. 69-74.
12. Федоров Д.А. Контроверсия «натурализм» vs. «конвенционализм» в концепциях Лукреция и Цицерона о возникновении цивилизации, культуры и языка // Ярославский педагогический вестник. -- 2015. -- № 3. -- С. 392-397.
13. Фролова Е.А. Теоретико-методологические вопросы доктрины «возрожденного» естественного права // Право и государство: теория и практика. -- 2013. № 2. -- C. 72-83.
14. Шмитт К. Политическая теология. -- М., 1998.