Современными специалистами по развитию образования в качестве основной черты нередко выделяется утрата монополии современных университетов на предоставление знания. Если в средние века право и привилегия преподавания распространялась лишь на узкую группу лиц, прошедших долгую и тщательную выучку, получивших опять-таки корпоративное признание, то теперь источником знания может стать фактически любой желающий. В качестве примеров обычно приводят так называемые МООКи (массовые открытые онлайн-курсы) и, вспомним цитированные выше рассуждения Р. Вакки о бесконтрольном росте информации, открытые платформы для выкладки результатов научных исследований, например, academia.edu, сервис sci-hub и целый ряд других. В этом смысле классическая университетская система с жестко структурированным образовательным процессом (учебные занятия с фиксированным расписанием, организованное в жесткой логической последовательности планомерное изучение ряда дисциплин, определенным образом структурированный подход к учебному материалу, формальные процедуры оценивания полученных знаний) заменяется более гибкой, нацеленной на индивидуальные потребности человека. Однозначная оценка данного процесса, на наш взгляд, невозможна в принципе, важным нам видится другое. Выход на первый план фигуры тьютора, фигуры, согласно мнению исследователей, глубоко средневековой. Согласно современным подходам, тьютор -- это человек, помогающий выстроить индивидуальный образовательный маршрут, при необходимости его дополнить и скорректировать [19]. Также тьюторство в значительной степени нацелено на развитие так называемых soft skills, умения формулировать собственную точку зрения, аргументированно ее отстаивать, выдерживать критику и целый ряд других. Особую актуальность тьюторство приобретает в современных организациях, где постоянное обучение/переобучение сотрудников является одним их условий успешной конкуренции. При учете финансовой составляющей процесса, разумеется.
Однако все современные образовательные технологии не удовлетворяют работодателей. Согласно данным, например, Минобрнауки «91 % работодателей по-прежнему жалуются на недостаток практических навыков, а более 40 % российских студентов считают обучение в вузе оторванным от требований рынка труда» www.kommersant.ru Режим доступа: URL: https://www.kommersant.ru/doc/5078746 (дата обращения 08.05.2023).. В этом смысле кадровый менеджмент организаций стоит перед непростым выбором: требовать от кандидатов обязательного диплома о высшем образовании, оценивать реальные навыки кандидатов без формального подтверждения или обучать/переобучать кандидата уже внутри организации? Данная проблема, полагаем мы, имеет очевидные средневековые параллели, вдумчивый анализ средневековых теории и практики, думается, может быть весьма продуктивным.
Конкретный источниковый материал позволяет наметить основные механизмы подобного внутрикорпоративного обучения, а их сравнение с современными может натолкнуть на весьма интересные наблюдения. В качестве примера нами будет проанализирован случай поступления в ученики юноши по имени Тенис [20, с. 56]. Наставником для него стал кельнский золотых дел мастер Айльф Брувер. Срок ученичества Тениса, судя по данным источников, был четко определен, и составлял значительный срок в 8 лет [20, с. 56]. Оценивать подобную продолжительность обучения можно по-разному, однако обратим внимание на ряд моментов. Принятый в средние века срок поступления в ученики, как правило, 7 лет, что дает нижнюю границу самостоятельной возможности заключения трудового договора, 16 лет, -- согласно нынешнему законодательству РФ. Также подчеркнем, что срок в 8 лет, особенно в нынешних условиях, соответствует представлениям о долгосрочном планировании деятельности организации. Т. е. кадровый менеджмент и специалисты по управлению человеческими ресурсами получают определенные возможности по планированию и использованию данного потенциала. Важно отметить, что внутриорганизационное обучение, особенно в течение такого длительного периода времени, было связано не только с передачей конкретных и тщательно оберегаемых трудовых навыков. За это время происходило усвоение определенных корпоративных ценностей и моделей поведения, формировались особые стиль жизни и стиль мышления. В итоге определенное ремесло «на выходе» получало не только человека, обладавшего определенными трудовыми навыками, но и готового интегрироваться в социо-профессиональные структуры.
Знание в позднесредневековом мире представляло собой немалую ценность, и его неправомерная монетизация, самостоятельное занятие ремеслом ранее положенного срока, каралась достаточно сурово. Договор между мастером Брувером и отцом Тениса предусматривал, что, в случае бегства из ученичества последнего и открытия собственного дела, по требованию мастера должен быть уплачен штраф на значительную сумму в 42 гульдена [20, с. 56]. Отношения между мастером и учеником, тем не менее, носили двусторонний характер. Сам мастер из своих знаний не только извлекал определенную выгоду, в случае Тениса его отец платил за обучение 16 гульденов, но и имел перед учеником определенные обязательства, в нашем случае -- кормить его на протяжении 8 лет [20, с. 56], а в случае смерти возместить отцу сумму в 8 гульденов [20, с. 56]. Как видно, средневековые практики трудовых отношений довольно эффективно боролись против одного из самых распространенных явлений в современных организациях, а именно, текучки кадров.
Проанализированный выше материал находит достаточно зримое подтверждение в статистических материалах, имеющих отношение к современной европейской экономике. Подчеркнем в этой связи, что сама экономическая парадигма ЕС описывается некоторыми исследователями как «новая ремесленная экономика». Согласно современным оценкам, среднестатистическая организация в ЕС состоит из 6 сотрудников, а большинство малых предприятий насчитывает 4-5 человек персонала. Данные цифры вполне сопоставимы с численностью средневековой ремесленной мастерской, тоже, как правило, состоящей из 5-6 человек, мастера-ремесленника, нескольких подмастерьев и нескольких учеников. Еще красноречивее следующая статистика: сектор малых предприятий объединяет в современном ЕС 70 % трудоспособного населения [21, с. 206]. Несколько иные подсчеты показывают, что от 12 до 25 процентов рабочих мест в несельскохозяйственном секторе составляют именно ремесленные предприятия [21, с. 206]. Впечатляющие данные о роли нового ремесленного уклада дает анализ крупнейших европейских экономик, французской и немецкой. Во Франции порядка 2 миллионов человек, т.е. 10 процентов экономически активного населения, не занятого в сельском хозяйстве, работают в ремесленном секторе [21, с. 208].
Еще большую роль новый ремесленный уклад играет в немецкой экономике. Более четверти всех предприятий являются ремесленными (27 %, 962 тыс.) [21, с. 206]. На них работают 4.8 млн. человек (12 % от всех занятых в немецкой экономике), из которых 438 тыс. человек прошли тол или иное производственное обучение (30 % учеников) [21, с. 206]. Лидерские же показатели демонстрирует Италия: 33 % предприятий итальянской экономики являются ремесленными. На их долю приходится 15 % ВВП и более пятой части (21 %) всех рабочих мест [21, с. 206].
Преодоление «нового средневековья» в концепции Р. Вакки
Последние главы труда Р. Вакки носят, возможно, наиболее спорный характер, поскольку посвящены потенциальным стратегиям, обеспечивающим выход из «грядущего средневековья». По мнению мыслителя, смягчение последствий кризиса возможно благодаря формированию некоего нового мировоззрения, глобальной парадигмы. Сам Вакка именует ее «новой традицией», чему посвящена специальная глава его трактата [18, с. 153]. По нашему мнению, что мы и попытаемся доказать ниже, суть многих предложений философа, нацеленных на преодоление деструктивных проявлений «нового средневековья», носит глубоко средневековый характер. Многое в теории Вакки касается работы того, что в современных терминах могло бы быть названо экспертным сообществом. Случаи «вопиющей некомпетентности должны разоблачаться теми, кто о них знает. Суждение должно быть третейским и гораздо более суровым, чем того требует ситуация» [18, с. 154]. Крайне любопытной представляется и мысль ученого о том, что последствия такого рода наказаний будут эффективны только в том случае, «если они безжалостны, и только если они вызывают страх божий в виновных» [18, с. 154]. Одной из самых известных интерпретаций цивилизации средневекового Запада является та, согласно которой это -- цивилизация, основанная на нормах и принципах христианской религии в ее католической интерпретации. Так что, согласно Вакке, деструкции «нового средневековья» могут быть преодолены при помощи наследия средневековья классического. Мысль о высоких стандартах оценки деятельности профессионалов, менеджеров в том числе, развивается Ваккой и далее. Он пишет: «мягкий и терпимый способ, которым ученые и другие специалисты оценивают, рецензируют и поддерживают работу друг друга, должен быть объявлен вне закона» [18, с. 154]. По существу, предложения Вакки в полной мере соответствуют средневековому подходу на право занятия тем или иным видом деятельности. Человек, не соответствующий внутрикорпоративным стандартам, не имеет права заниматься ремеслом, он не может примкнуть к сообществу достойных. Другими словами, профессия по мнению итальянского мыслителя, это не только профессиональные навыки, где-то и как-то приобретенные, но и одобрение членов сообщества. Еще одно предложение Вакки, по нашему мнению, также выглядит глубоко средневековым. Он пишет: «каким бы одиозным ни было слово «религия», высокий и непреклонный стандарт морального суждения должен быть восстановлен как религия в школах и университетах и при назначении на высокие посты» [18, с. 154]. В этом, подчеркнем, состоит подлинно средневековый подход к праву занятия той или иной профессией. Просто знаний, умений и навыков недостаточно, мастер-ремесленник обязан был быть добрым христианином, в противном случае все сделанное им, даже несмотря на высокое качество, по определению несло не себе печать греха. Религиозный критерий подразумевается Ваккой как значимый фактор при занятии определенных управленческих позиций.
От общих принципов организации профессиональной сферы Вакка переходит и конкретным предложениям по смягчению трудностей переходного периода. Еще раз акцентируем внимание, что они носят не только вполне средневековый, но и отчетливо религиозный характер. Проводя параллели с закатом античного мира и процессом сохранения культурного наследия, Вакка предлагает организовывать особые группы, «хранителей цивилизации и катализаторов будущего возрождения» [18, с. 163]. Ближайшую историческую параллель он видит в средневековых монашеских общинах [18, с. 163]. Сравнивая их, он отмечает ряд схожих черт, в первую очередь, -- глубокие отличия по своему устройству и целям существования от всего окружающего их мира [18, с. 163], характерными чертами которого являлись, и будут являться, бедствия и беспорядок [18, с. 163]. Разумеется, Вакка, что подчеркивает он сам, далек от установления прямого тождества между ними, он, к его чести, указывает и на определенные недостатки подобного способа организации. Но общая тональность его рассуждений позволяет сделать вывод, что «новое монашество» представляется если и не оптимальной, то вполне пригодной структурой. История, согласно Вакке, носит циклический характер, прогнозируемый им в результате наступления «нового средневековья» упадок цивилизации будет преодолен в результате наступления «нового Ренессанса», который в своих сущностных характеристиках будет походить на своего итальянского предшественника.
Резюмируя сказанное выше, хочется отметить, что доминирующая ныне модель будущего развития экономики, управленческих наук и цивилизации основывается на концепте «постиндустриальное общество», что, наряду с несомненными достоинствами, таит и известные ограничения. Использование альтернативных объяснительных систем, например, концепции «нового средневековья», представленного не только в трудах Р. Вакки, существенно обогащает и дополняет прогностические возможности управленцев, теоретиков и практиков менеджмента. Более глубокое внимание к идеям и практикам управления в эпоху средневековья, новая интерпретация старых проблем и постановка новых задач, решаемых на средневековом материале, имеют не только общетеоретическую и общенаучную значимость, но и таят мощный прикладной потенциал.
Литература
1. Heilbroner R. The Worldly Philosophers: The Lives, Times and Ideas of the Great Economic Thinkers. / R. Heilbroner -- N.Y.: Simon & Schuster, 1953. -- P. 347.
2. Polanyi K. The great transformation: the political and economic origins of our time. / K. Polanyi -- N.Y.: Farrar & Rinehart, 1944. -- P. 317.
3. Bell D. The cultural contradictions of capitalism. / D. Bell -- N.Y.: Basic Books, 1976. -- P. 301.
4. Toffler A. Future Shock. / A. Toffler -- N.Y.: Random House, 1970. -- P. 505.
5. Wilson J.F., Thomson A. The Making of Modern Management. British Management in Historical Perspective. / J. Wilson, A. Thomson -- Oxford; N.Y.: Oxford University Press, 2009. -- P. 320.
6. Witzel M., Warner M. Taylorism Revisited: Culture, Management Theory and Paradigm-Shift / M. Witzel, M. Warner // Journal of General Management. -- 2015. -- V. 40, № 3. -- P. 55-69.
7. Всемирная история. Т. 2: Средневековые цивилизации Запада и Востока. -- М.: Наука, 2012. -- С. 893.
8. The Cambridge History of Capitalism. Volume 1: The Rise of Capitalism: From Ancient Origins to 1848. / -- N.Y.: Cambridge University Press, 2014. -- P. 616.
9. Schumpeter J. Capitalism, Socialism, and Democracy. / J. Schumpeter -- N.Y.: Harper & Brothers, 1942. -- P. 431.
10. Acemoglu D., Robinson J. Why Nations Fail. / D. Acemoglu, J. Robinson -- N.Y.: Crown Business, 2012. -- P. 544.
11. Christensen C. The Innovator's Dilemma: The Revolutionary Book that Will Change the Way You Do Business. / C. Christensen -- N.Y.: Harper Books, 2000. -- P. 286.
12. Dobb M. Studies in the Development of Capitalism. / M. Dobb -- London: G. Routledge & Sons, 1946. -- P. 396.
13. Wallerstein I. The Modern World-System. Vol. I: Capitalist Agriculture and the Origins of the European World-Economy in the Sixteenth Century. / I. Wallerstein -- London, N.Y.: Academic Press, 1974. -- P. 410.
14. Manning P. Slavery and African Life: Occidental, Oriental, and African Slave Trades. / P. Manning -- Cambridge: Cambridge University Press, 1990. -- P. 236.
15. Huntington S. Clash of Civilizations. / S. Huntington -- N.Y.: Simon & Schuster, 1996. -- P. 367.
16. Bell D. The coming of post-industrial society: A venture of social forecasting. / D. Bell -- N.Y.: Basic Books, 1973. -- P. 507.
17. Toffler A. The Third Wave. / A. Toffler -- N.Y.: Morrow, 1980. -- P. 544.
18. Vacca R. The Coming Dark Age. / R. Vacca -- N.Y.: Doubleday, 1973. -- P. 221.
19. Gordon E., Gordon E. Centuries of Tutoring: A History of Alternative Education in America and Western Europe. / E. Gordon, E. Gordon -- Boston: University Press of America, 1990. -- P. 437.
20. Немецкий город XIV-XV вв. -- М.: Государственное социально-экономическое издательство, 1936. -- С. 176.
21. Водянова И.Н. Новая ремесленная экономика как вид малого предпринимательства / И.Н. Водянова // Проблемы теории и практики предпринимательства. -- 2010. -- № 2. C. 206-209. -- URL: https://cyberleninka.ru/article/n/novaya-remeslennaya-ekonomika-kak-vid-malogo- predprinimatelstva/viewer (дата обращения 08.05.2023).