Разрабатывая стратегию социального вмешательства в кризисную ситуацию, полезно иметь в виду, что причиной аномального родительского поведения является комплекс социальных, психологических и патологических факторов. Но каковы бы ни были причины несостоятельности родителей, отрыв ребенка от семьи - тяжелая дополнительная травма как для него, так и для его родителей.
К наиболее острым проблемам современной семьи относятся: изменение типа взаимоотношений взрослых и детей - они чаще всего формальны, трудности молодой семьи, возросшая тревога родителей за своих детей, за их здоровье, учёбу, будущее. Многие взрослые не могут научить детей жить в обществе: они сами дезориентированы. На фоне семейных конфликтов очень часты скандалы, разводы.
Ученые, исследующие феномен семьи, характеризуют ситуацию как кризисную. Следует признать, что признаки кризиса действительно налицо. Нас же с точки зрения работы с семьей, влияния семейных отношений в различных типах неблагополучных семей на воспитание детей, интересуют следствия этого кризисного состояния, к которым с полным основанием отнесем следующие проявления:
) усиливающееся расслоение общества как результат перехода к рыночным отношениям, резкое снижение уровня жизни малообеспеченных семей;
) развитие теневых, рыночных отношений среди подростков и юношества, появление подросткового и юношеского рэкета, рост имущественных преступлений;
) расширение безнадзорности и появление беспризорности как социального явления;
) рост подростковой преступности, вовлечение детей и подростков во взрослые преступные группировки;
) приобщение молодежи к наркотикам и токсикомании;
) распространение подростковой и юношеской проституции;
) рост подросткового и юношеского суицида;
) падение авторитета родителей и педагогов, обострение конфликтности в школе и семье. Думается, это далеко не полный перечень тревожных обстоятельств, делающих проблему социально-педагогической помощи семье весьма актуальной. В настоящее время семья переживает период серьезных изменений.
Агрессивные действия ребенка можно наблюдать с самого раннего детства. В первые годы жизни они проявляются импульсивно. Это упрямство, вспышки злости, которые сопровождаются криками, плачем, кусанием, драчливостью. Обычно если ребенок в годовалом возрасте замахивается на мать, считается, что это нормальная реакция ребенка на то, что мать сделала что-то неприятное. [23]
С ростом малыша и развитием его активности уже на втором году его жизни возрастает независимость его поведения. Он стремится проявить самостоятельность, которая видна в первых попытках настоять на своем вопреки требованиям и желаниям взрослых.
К трем годам ребенок все больше проявляет упрямство, что вызывает жалобы родителей. Конфликты возникают, как правило, из-за обладания игрушкой. Наступает серьезный момент в проявлении ответной реакции родителей. Если раньше упрямство, капризы вызывали ответную реакцию взрослых в виде проявления нежности, ласки, уступок, то теперь нетерпимое отношение к действиям ребенка усугубляет возникшую ситуацию и приводит к открытой агрессии. В результате могут сформироваться символические формы агрессии, что повлияет на его психику. Исследователи считают, что с возрастом ребенок сталкивается со все большей серией запретов. Его интересы и родительское нельзя вызывает конфликтную ситуацию. Настойчивость в поведении взрослых, с которой они стремятся во что бы то ни стало заглушить интересы ребенка, направить его поведение по правильному пути, вызывает бурю негативных реакций ребенка. В нем просыпаются злость и отчаяние.
Если рассматривать ситуацию с позиции понимания незащищенности ребенка, его неумелого восприятия окружающего мира, с позиции оказания ему помощи, родители и взрослые смогли бы найти приемы для успокоения ребенка. И только после этого малыш смог бы выслушать объяснения нравственных норм поведения, требуемых взрослыми. Но любая конфликтная ситуация, возникающая между взрослым и ребенком обычно решается в пользу взрослого. Старший по возрасту стремится своим давлением заставить ребенка выполнять требования. А что же ребенок? Он хочет быть независимым, хочет, как и взрослые, выполнять свои желания, стремиться к этому, но встречает активное сопротивление со стороны взрослого. У ребенка нет опыта, чтобы защититься, нет сил сопротивляться. Нарастает чувство тревоги. По мнению Зигмунда Фрейда, следует различать три этапа тревоги:
- реалистическая тревога - это эмоциональный ответ на угрозу или понимание реальной опасности внешнего мира (для подростка - переводной экзамен в школе), реалистическая тревога помогает обеспечить самосохранение и исчезает, как только исчезает сама угроза;
невротическая угроза - это эмоциональный ответ на опасность того, что примитивные инстинкты станут осознанными. Она обусловлена боязнью, что ребенок окажется неспособным контролировать инстинктивные побуждения, и это повлечет за собой тяжелые последствия. Например, маленький ребенок быстро усваивает, что активная разрядка его побуждений либидо будет чревата угрозой наказания со стороны взрослых. Невротическая тревога обычно переживается как реалистическая, потому что наказание исходит обычно из внешнего источника. И только когда инстинктивные импульсы грозят прорваться через самоконтроль, возникает невротическая тревога;
моральная тревога возникает всегда, когда низменные инстинкты стремятся к активному выражению в форме безнравственных мыслей и действий, а ребенком овладевают чувства вины, стыда и самообмана. Тревога перерастает в страх смерти и ожидание грядущего возмездия за прошлые или настоящие грехи.
В отличие от Фрейда, Карен Хорни не считала, что тревога является необходимым компонентом психики человека. Наоборот, она утверждала, что тревога возникает в результате отсутствия чувства безопасности и межличностных отношениях. По мнению Хорни, все то, что в отношениях с родителями разрушает ощущение безопасности у ребенка, приводит к базальной тревоге. [24]
Базальная тревога - всепрощающее чувство одиночества и изоляция во враждебном мире. Для детства, по мнению Хорни, характерны две потребности: потребность в удовлетворении, потребность в безопасности. Удовлетворение охватывает все основные биологические нужды - в пище, тепле, сне. Но главной все-таки является потребность в безопасности: потребность быть любимым, желанным и защищенным от опасности или враждебного мира. В удовлетворении этой потребности ребенок полностью зависит от своих родителей. Если они проявляют истинную любовь и тепло в отношении к ребенку, в итоге формируется здоровая личность. В противном случае, по мнению Хорни, весьма вероятно патологическое развитие личности. Многие моменты в поведении родителей могут фрустировать потребность ребенка в безопасности: неустойчивое, сумасбродное поведение, насмешки, невыполнение обещаний, чрезмерная опека, оказание явного предпочтения его братьям и сестрам. Результатом такого дурного обращения с ребенком может стать не только базальная тревога, но и базальная враждебность.
Базальная враждебность - чувство злости у ребенка по отношению к тем, кто отвергает его, плохо обращается с ним. Поведение ребенка в этом случае направляется чувствами страха, беспомощности, непонятной вины.
К сожалению, подавленные чувства негодования и враждебности, причиной которых являются родители, не существуют сами по себе: они проявляются во всех взаимоотношениях ребенка с другими людьми как в настоящем, так и в будущем. В дальнейшем базальная враждебность и тревога могут перерасти в неврозы.
Социологические исследования показывают, что причины девиантного поведения подростков многочисленны. Бесчеловечность, зависть, злоба, жестокость, хвастовство, угодничество, наглость, глупость, по мнению 25% подростков, - серьезная причина для драк между ними, действенного способа перевоспитания. Фиксируя эту предлагаемую детьми мотивировку драк, нельзя не обратить внимание на ряд других показателей.
Почти треть (29%) подростков признаются, что дерутся они отнюдь не из-за каких-то благородных причин, а потому, что делать нечего, энергию девать некуда, жить скучно. Драка для них - один из доступных видов развлечений. Значительная группа подростков (19%) дерется с целью демонстрации силы, испытывая желание завоевать авторитет; 10% видит причину драк в неумении понять друг друга, разобраться спокойно в конфликтной ситуации, найти выход из положения27% не отрицают своего участия в избиении инакомысляющих, т.е. имеющих другие интересы.
Интересы современных детей не поддаются однозначной характеристике: у одной категории (10 - 15%) они многообразны, осознанны и достаточно легко дифференцируются; у другой (20 -30%) отличаются духовным убожеством и ограничиваются сферой «зарабатывания денег»; у третьей (45-50%) - никак не проявляются или проявляются в заявлениях типа «делать нечего».
Исследования показывают, что у большинства подростков (51%) не всегда есть возможность заняться любимым делом, а 5% детей вообще лишены этого.
Как следствие чаще всего в свободное время большинство детей смотрят телевизор, гуляют со сверстниками на улице, слушают музыку, встречаются с друзьями у себя или у них дома. Реже подростки читают художественную литературу, посещают библиотеку, занимаются спортом, туризмом.
Почти половина детей практически никогда не посещают концерты, выставки, спортивные соревнования, учреждения дополнительного образования. Отсюда - вал антисоциальных поступков. По данным ДВД г. Костаная, 70% преступных групп составляют несовершеннолетние. Ежегодно в органы внутренних дел доставляются порядка 500 000 несовершеннолетних, совершивших правонарушения разной степени тяжести.
Подростки активно участвуют в антиобщественных действиях и в социальных конфликтах; пополняют ряды теневого бизнеса, рэкета;
Преступность среди несовершеннолетних все более приобретает ярке выраженную корыстную направленность.
Стремление детей войти в формальные объединения может объясняться и негативным отношением к ним учителей. Почти одна четвертая часть относятся к ним индифирентно, вдвое больше - резко отрицательно, 19% признают те объединения, которые действуют на базе внешкольных учреждений, и только 5% считает для себя необходимым понять, чем живут «неформалы».
Анализ результатов опроса позволяет сделать заключение, что у большей части подростков (60%) круг межличностного общения широк. Однако контакты с друзьями далеко не всегда основаны на духовной близости и общих интересах. Меньшая часть подростков (около 20%) признает, что у них сравнительно мало друзей или один друг. Кроме того, 14% подростков отмечают, что у них нет друга, но есть знакомые и приятели. Таким образом, сравнительно большая часть подростков не имеет среди сверстников близких им по духу и интересам людей. Многие ощущают себя одинокими. Стремление найти друга, подругу может выступить одним из сильных мотивов вовлечения подростков в неформальное объединение, в том числе и негативно направленное. У других подростков ощущение одиночества, оторванности от сверстников может привести к депрессии. Третьи хотели бы посещать какой-либо досуговый центр, если бы они смогли удовлетворить в нем свои интересы.
Таким образом, одна из главных причин современного
бродяжничества, беспризорности, экстремизма - отсутствие должной
психологической поддержки ребенка, а не социальная эволюция, как считают
большинство взрослых. Актуализируется роль образовательных учреждений как
центров социальной стабильности, и если государство сможет обеспечить
соответствующую масштабам проблемы финансовую поддержку, задача социальной
адаптации детей и подростков может быть успешно решена.
1.2 Конфликты
детско-родительских отношений
Распавшиеся семьи порождают делинквентность?
Преступность и делинквентность часто связывают с негативными влияниями распавшейся семьи. Многие социальные ученые, как и обычные люди, верят, что часть правонарушителей являются социально дезадаптированными жертвами анормальных семейных условий. В силу того, что будущие преступники не только росли в бедности, но также имели лишь одного из родителей, они просто не могли усвоить традиционные нормы и ценности общества. [25]
Н.И. Козлов на примере значительного количества проведенных исследований продемонстрировал, что их результаты не дают однозначного ответа на вопрос о том, чаще ли дети из неполных семей становятся делинквентными, чем неделинквентными. Действительно, как показал его анализ, среди подростков из неполных и с низким доходом семей уровень делинквентности не был выше, чем среди их сверстников из равно бедных, но полных семей. На самом деле имеет значение не то, что один из родителей ушел из семьи, но то, каким образом это случилось. По словам Козлова, «семьи, разбитые в результате смерти одного из родителей, менее криминогенны, чем семьи, распавшиеся в результате развода или ухода из семьи одного из супругов». В общем, как считает Н.И. Козлов, разбитая семья «как бы экранирует другие, более весомые переменные». Другие факторы, часто сопровождающие разрушение семьи, могут в действительности обусловливать антисоциальные тенденции ребенка. [5]
Конфликт между матерью и отцом.
Козлов принадлежит к числу исследователей, считающих, что несогласие между родителями является главным источником каких бы то ни было возникающих в семьях «криминогенных» тенденций. Некоторые из подростков не отличались особенной агрессивностью до начала юношеского периода, но ближе к его концу становились склонными к насильственной агрессии. Когда В.Е. Каган обратил внимание на семейные условия таких подростков, он выяснил, что в подавляющем числе случаев матери и отцы в их семьях ссорились и дрались друг с другом в раннеюношеский период жизни этих детей. Далее, скандалы и ссоры родителей, по-видимому, способствовали развитию сильных агрессивных диспозиций у этих подростков. Напряженные отношения в семье явно повышали их агрессивные наклонности. Многие исследования американских авторов также свидетельствуют о порождающих агрессию влияниях родительской дисгармонии.
Нетрудно объяснить, почему резкие несогласия между родителями могут порождать агрессивные наклонности у их отпрысков: подростки могут постоянно испытывать состояние дистресса, обусловленное антагонизмом между родителями.
И из повседневных наблюдений, и из лабораторных экспериментов мы знаем, насколько могут быть потрясены и как сильно переживают дети, когда видят ссорящихся взрослых. Чем сильнее скандалы, свидетелями которых дети бывают, тем более мощный дистресс они испытывают. Как и в других областях человеческого поведения, сильные негативные переживания могут продуцировать у детей агрессивные реакции. Когда маленькие дети видят, как ссорятся и скандалят даже незнакомые им взрослые, это может стимулировать к тому, чтобы наносить удары, пинать и пихать друг друга, очевидно, вследствие сильного эмоционального возбуждения. И если дети подобным образом реагируют на ссоры и скандалы посторонних людей, то естественно ожидать, что они будут еще сильнее возбуждаться, переживать и реагировать еще более агрессивно при виде ссорящихся и конфликтующих родителей.
Конфликт и развод.
Когда конфликты между родителями становятся настолько серьезными, что ведут к расторжению брака, они часто являются источником сильнейших переживаний ребенка и могут, таким образом, провоцировать его агрессию. В.Е. Каган наблюдал такие агрессивные реакции, проводя свое широко известное лонгитюдное исследование влияний развода на детей. Он и его коллеги оценивали социальное поведение детей обоего пола начиная с четырехлетнего возраста в течение двух лет после развода их родителей. (Во всех этих случаях после развода дети оставались с матерями).
Многие из мальчиков, исследованных В.Е. Каган, по-видимому, переживали распад своих семей крайне тяжело в течение длительного периода времени. По сравнению со сверстниками из нормальных семей дети разведенных родителей даже через год после развода проявляли более высокий уровень как эмоциональной, так и инструментальной агрессии, физической и вербальной. Другим проявлением эмоционального смятения было то, что они не только чаще по сравнению со сверстниками из нормальных семей проявляли агрессивность, но и были менее успешны в достижении своих целей с помощью агрессии. [25]
Два года спустя после распада семьи картина до некоторой степени изменилась. Теперь психологи уже не обнаруживали никаких различий между двумя группами мальчиков, хотя дети из нормальных семей все еще оценивали подростков из неполных семей как более агрессивных по сравнению с детьми неразведенных родителей. Одно из возможных объяснений этого расхождения в оценках состоит в том, что дети разведенных родителей теперь не реагировали агрессивно на провоцирующие стимулы с той же легкостью, как раньше (так что не атаковали любого и каждого, когда психологи находились поблизости), но они не были столь же дружелюбными по отношению к сверстникам, как дети из полных семей.
Однако мы все же полагаем, что агрессивность этих подростков не была обусловлена отсутствием отцов. Ее происхождение скорее связано с эмоциональными перегрузками, порождаемыми родительскими конфликтами. Еще одно лонгитюдное исследование свидетельствует в пользу данного истолкования.