При изучении моделей управления прилагательного полный (ради экономии - именно в этой форме рода, числа и падежа) по данным НКРЯ - из соображений корректности осуществляемого анализа - не учитывались следующие контексты:
полусинкретичные конструкты [полный + именительный или неодушевленный винительный существительного] + Р. существительного, в которых Р. относится не к полный, а к синкрету [полный + именительный или неодушевленный винительный существительного], например полный дом людей, полный ящик гвоздей, полный карман сдачи, полный примус валюты;
поэтические контексты, в которых выбор формы управления обусловлен требованиями рифмы и/или ритма стиха (даны примеры с полный и полон): для соблюдения рифмы: Не солонина силлогизма, а случай, свежий и парной и в то же время полный смысла, был в строчках, сочиненных мной. [Омри Ронен. "Молвь" // "Звезда", 2001]; Утомленные пушки В это утро молчали. Лился голос кукушки, Полный горькой печали. [Владимир Войнович. Монументальная пропаганда // "Знамя", 2000];. Придется поминать того, кто полный сил И светлых замыслов, и воли, Как будто бы вчера со мною говорил, Скрывая дрожь предсмертной боли. [Софья Пилявская. Грустная книга (2000)]; Я зрел, как их могущи волны Всё ниспровергли, увлекли, И пламенный трибун предрек, восторга полный, Перерождение земли. [Борис Васильев. Картежник и бретер, игрок и дуэлянт (1998)];. И, полный нежности и ласковой тоски, Благоуханные целую лепестки. [Н.А. Тэффи. Моя летопись (1929)]; Сядешь в кресла, полон лени. Стану рядом на колени - До дальнейших повелений. [М.И. Цветаева. Повесть о Сонечке (1937)]; Весел я брожу по свету, Полон я огня, Я влюбился в Генриетту, А она в меня. [Е.Л. Шварц. Голый король (1934)]; Полон чистою любовью, Верен сладостной мечте, А.М. D. своею кровью Начертал он на щите. [Ф.М. Достоевский. Идиот (1869)];. Твой кубок полон не вином, Но упоительной отравой: Он заманит меня потом Тебе во след опять за славой. [Ю.Н. Тынянов. Архаисты и Пушкин (1926)];. Рассказать, что лес проснулся, Весь проснулся, веткой каждой, Каждой птицей встрепенулся И весенней полон жаждой! [В.П. Боткин. Стихотворения А.А. Фета (1856)]; для соблюдения ритма: Смерть близка, и тоска сердце гложет, И мой ум полон дум нестерпимых. [Д. Марголин. Спутник меломана. Собрание оперных либретто (1908)]. (форма нестерпимыми этот ритм нарушила бы).
Рассмотрение узуальных характеристик управления прилагательного полный в НКРЯ (дата последнего обращения - 04.12.2016), без учета показанных выше, корректно не принимаемых в расчет контекстов, позволило констатировать следующее.
Конструкция полный + Р. имеет 2032 вхождения.
Конструкция полный + Т. имеет 106 вхождений, что составляет примерно 5% от количества вхождений конструкции полный + Р.
Проверку гипотезы о том, что столь малая в сравнении с конструкцией полный + Р. частотность модели полный + Т. является следствием контаминации полный + Р. наполнить, заполнить или переполнить + Т. = полный + Т., проводим в пяти верифицирующих контаминационность такого управления аспектах:
1. Прежде всего обращает на себя внимание на тот факт, что в произведениях одного и того же автора, нередко весьма известного, и даже в одном и том же произведении, наблюдается весьма частотное употребление модели полный + Р. при до исключительности редком употреблении модели полный + Т.
Однако в период становления русской классической литературы авторы нередко синкретично смешивали эти модели, употребляя их с примерно одинаковой частотностью в контекстах, не содержащих каких-либо маркеров их семантических или стилистических предпочтений. Подобный синкретизм наблюдается и при раннем употреблении регулярных грамматических вариантов. Так, по данным НКРЯ, в XVIII, XIX веках и, как правило, в начале XX века не различались варианты типа он был мастер - он был мастером, книга будет интересна (я) - книга будет интересной и его привели пьяного - его привели пьяным, стакан чая - стакан чаю и выпить чая - выпить чаю, пропустил урок из-за болезни - пропустил урок по болезни, которые затем различаются носителями русского языка как обладающие семантикой конкретности и абстрактности соответственно предмета, количества, причины [5: 215-220, 220-222, 236241]; не различались варианты типа прочитать - прочесть, которые затем различаются как абсолютно процессуальные и относительно (результативно) процессуальные [5: 260-264]; не различались варианты типа двусторонний - двухсторонний, которые затем различаются как употребляемые в случаях, когда речь идет не более чем о двух сущностях, и в случаях, когда сущностей может быть и больше двух [5: 268-270]; не различались варианты типа по окончании - после окончания, которые затем различаются значениями `только в момент окончания' и `не только в момент окончания, но и в любой следующий за окончанием момент' [5: 270-274]; не различались варианты типа слесарничать - слесарить, которые затем различаются как стилистически нейтральные и разговорные [5: 294-297].
Что же касается нерегулярной асимметричной грамматической вариантности, то, например, даже у А.С. Пушкина наряду с примерами полный + Р.: И с этим словом он вынул из кармана длинный вязаный кошелек полный серебра. [А.С. Пушкин. Капитанская дочка (1836)]; В первое представление "Дон Жуана", в то время когда весь театр, полный изумленных знатоков, безмолвно упивался гармонией Моцарта, раздался свист. [А.С. Пушкин. О Сальери (1832)] - видим тоже два примера с моделью полный + Т.: Полный тревожными мыслями, я вошел в комендантской дом. [А.С. Пушкин. Капитанская дочка (1836)]; Постарайся поразтрепать его porte-feuille, полныйЕвропейскимисокровищами.
[А.С. Пушкин. Письмо П.А. Вяземскому (1831.06.11)].
Но уже у А.И. Герцена наблюдается существенная асимметрия исследуемых моделей: Я только тут, в Париже 1861 года, перед тем же Hotil d УШе'м, перед которым я стоял полный уважения в 1847 году. [А.И. Герцен. Былое и думы. Часть восьмая (отрывки) (1865-1868)];. и бросился на пароход, полный надежд и с веселым сердцем. [А.И. Герцен. Былое и думы. Часть пятая. Париж-Италия-Париж (1862-1866)]; Друг его, красивый собой и нежный, как девушка, совсем напротив, искал, к кому бы приютиться; полный любви и преданности. [А.И. Герцен. Былое и думы. Часть пятая. Париж-Италия-Париж (1862-1866)]; На этот-то полный жизни и отваги анализ и накинулась бог весть что хранящая консервативная литература, а за ней и правительство. [А.И. Герцен. Былое и думы. Часть седьмая. Вольная русская типография и "Колокол" (1866)]; Мудрено ли, что Кошут воротился из Америки полный упований. [А. И Герцен. Былое и думы. Часть шестая. Англия (1864)]; Нет, это человек, полный сил, давно живущий в государственных делах и глубоко продуманных теориях. [А.И. Герцен. Былое и думы. Часть шестая. Англия (1864)]; Найдут ли они тот прием, полный сочувствия, как отрывки из них, напечатанные в "Полярной звезде", и три первые части? [А.И. Герцен. Былое и думы. Часть шестая. Англия (1864)] - при только одном примере полный + Т.: Незадолго перед тем, гуляя на Пресненских прудах, я, полный моим бушотовским терроризмом, объяснял одному из моих ровесников справедливость казни Людовика XVI. [А.И. Герцен. Былое и думы. Часть первая. Детская и университет (1853-1860)].
Подобная существенная асимметрия исследуемых моделей управления наблюдается также в произведениях М.Е. Салтыкова-Щедрина, В.В. Вересаева, И.А. Бунина, М. Горького, М.П. Арцыбашева, А. Белого, В.Я. Шишкова, Т. Соломатиной, А. Иличевского и многих других. И конечно, в произведениях очень многих авторов модель полный + Т. полностью отсутствует. Эти наблюдения подтверждают предположение о контаминационной сущности данной модели управления.
2. Ряд примеров из НКРЯ наводят на мысль, что авторы намеренно нарушают норму, употребляя модель полный + Т., с целью выражения экспрессивности:. родной, полный человеческою немощью, лик Того, Кто на горе Елеонской скорбел. [Д. С Мережковский. Воскресшие Боги. Леонардо да Винчи (1901)];. один, полный человеческим страданием и немощью, - лик Того, Кто на вержении камня молился о чуде. [Д.С. Мережковский. Воскресшие Боги. Леонардо да Винчи (1901)];. Александр VI, благолепный и торжественный, полный сознанием своего могущества, походил на предсказанного им миродержавного Кесаря-Папу, объединителя двух царств - земного и небесного, от мира и не от мира сего. [Д.С. Мережковский. Воскресшие Боги. Леонардо да Винчи (1901)]; Вдруг из мрака выплыл и встал перед ним, как живой, полный дьявольской прелестью, лик Женоподобного, Отрока-Девы.
[Д.С. Мережковский. Воскресшие Боги. Леонардо да Винчи (1901)]; Он встал, я тоже поднялся с дымом в голове, все еще полный быстрым, как полет, ритмом фантастического оркестра. [А.С. Грин. Фанданго (1927)];. золотой кубок, полный до краев алым вином, среди бархата и цветов. [А.С. Грин. Бегущая по волнам (1926)]; Пройдя сквозь коридор, такой пустой утром и так полный теперь набившейся изо всех щелей квартала толпой. [А.С. Грин. Бегущая по волнам (1926)]; Я садился, но не мог сидеть и начинал ходить, все еще полный впечатлением мигнувшей мимо виска внезапной смерти, которую отвела маленькая таинственная рука. [А.С. Грин. Бегущая по волнам (1926)].
Как известно, еще М. Риффатер выдвинул тезис о том, что "нарушение нормальной предсказуемости создает экспрессивность" [6: 93]. О создании экспрессивности путем нарушения морфологических норм в русской поэзии аргументированно пишет Е.А. Скоробогатова [9: 61]. В произведениях цитируемых выше Д.С. Мережковского и А.С. Грина имеется немало контекстов, содержащих модель полный + Р., в сравнении с которыми приведенные примеры модели полный + Т. действительно выглядят содержащими экспрессию. Но важно обратить внимание на то, что, нечастотно выражая экспрессивность моделью полный + Т., авторы используют модель управления однокоренного глагола, то есть выражают экспрессию посредством контаминации.
3. Имеется один автор начала ХХ века, М. Барсуков, в немногих произведениях которого исследуемые модели представлены в равной мере (чего не наблюдается ни одного другого автора второй половины XIX, всего XX и начала XXI веков), причем иногда не только в одном произведении, но и в совершенно одинаковом контекстном окружении. Например: И, уже не сдерживая себя, полный волнующей близости, Саша преодолел охватившее его голову сладкое головокружение и поцеловал губы запрокинутого назад похолодевшего лица. [М. Барсуков. Нерассказанная любовь (1928)]; В Лидине Саша пробыл весь день - жаркий, светоносный, полный запахов соснового леса, сухой земли, увядающих на солнце цветов. [М. Барсуков. Нерассказанная любовь (1928)]; Рано поднявшись на другой день, Саша один пошел гулять в лес, полный еще легкой утренней свежести и солнца, падавшего на землю чистым, светлым узором. [М. Барсуков. Нерассказанная любовь (1928)]. Но в этом же рассказе наблюдаем: И полный волнующей близостью милого видения, не видя полузакрытыми глазами, как по зеленой траве, освещенной ярким солнцем, бежит за вагонами короткая тень, Саша глубоко дышал встречным ветром. [М. Барсуков. Нерассказанная любовь (1928)]; Еще только Саша смеялся, оживленно разговаривал, полный жарким волнением, видениями миновавшего дня, как вдруг ему стало тоскливо, тяжело. [М. Барсуков. Нерассказанная любовь (1928)];. и весь зал, полный пряным кофейным чадом, плыл, казалось, перед ним, со всей своей темной зеленью, людской сутолкой, жидкой синевой окон. [М. Барсуков. Нерассказанная любовь (1928)]; Полный неожиданным счастьем, он вошел в свою темную комнату. [М. Барсуков. Нерассказанная любовь (1928)];. и весь этот ресторанный зал, полный голосами и звоном. [М. Барсуков. Нерассказанная любовь (1928)].
Подобное синкретичное смешение исследуемых моделей управления в ХХ веке выглядит исключением из общей тенденции, но данному исключению есть вполне научное объяснение. О М. Барсукове известно как о подающем надежды прозаике, который с ранней молодости страдал прогрессирующей шизофренией и довольно скоро после начала писательской карьеры прекратил писать. Ни в коей мере не претендуя на научную компетентность в сфере психиатрии, но руководствуясь когнитивно-лингвистическим постулатом А.Е. Кибрика о необходимости применения в ходе лингвистических исследований данных смежных с лингвистикой наук о человеке (антропонаук) [3: 20], обратим внимание на сведения о шизофрении, которые могут пролить свет на показанные особенности текстов М. Барсукова (подобным образом поступает В. Крупа при изучении метафоры на пересечении разных дисциплин: исследует шизофренические метафоры [11: 73]). Из многих симптомов шизофрении для нас сейчас важны следующие: "Часто встречается одновременное усиление зрительных и аудиальных каналов восприятия. Обострение восприятия тесно связано с переизбытком поступающих сигналов. Дело не в том, что органы чувств становятся более восприимчивыми, [а] в том, что мозг, обычно отфильтровывающий большую часть поступающих сигналов, по каким-то причинам не делает этого. Такое множество внешних сигналов, обрушивающихся на мозг, затрудняет у больного способность сосредоточения и концентрации. При подобных нарушениях информация, поступающая к больному, перестает быть для него цельной и очень часто предстает в форме раздробленных, разделенных элементов. Восприятие мира, рассыпавшееся на множество разнородных и не связанных друг с другом элементов, порождает проблемы мышления, такие как спутанность мышления, диссоциация мышления (неправильные ассоциации), конкретность (обусловленная распадом мира на элементы нарушенность абстрактного мышления), нарушение способности мыслить логически и видеть причинно-следственные связи. В последнем случае больной [может] легко совмещать в своих рассуждениях противоречащие друг другу высказывания" [10]. Именно такими противоречащими друг другу высказываниями являются фрагменты приведенных выше примеров из рассказа М. Барсукова: полный волнующей близости и полный волнующей близостью, полный запахов и полный пряным кофейным чадом (чад семантически соотносим с запахом).