Материал: Конь Р.М. - Введение в сектоведение - 2008

Часть 4. Православный подход к сектантству

предмета, будь он исторического характера или философского»637. Критики диссертации Коновалова были согласны в том, что у нее отсутствовал «всякий богословский характер», так как она представляла собою «бесполезный агломерат выписок из разных рапортов о сектантах»638.

Поскольку отзывы о диссертации Д. Г. Коновалова ректора МДА

иархиеп. Антония (Храповицкого) были отрицательными, то Синод не утвердил его в должности преподавателя сектоведения в МДА,

икафедра так и не была открыта, а Д. Г. Коновалов, согласно решению Синода от 14. 08. 1909 г., был уволен из МДА «за неправославный образ мыслей» в магистерской диссертации639.

Качественно новый этап в развитии сектоведения начался после реформы академического образования в 1908–1912 гг. Эти события послужили импульсом к обсуждению целей, задач, методологии изучения и опровержения сектантства путем анализа ранее наколенного опыта полемики и борьбы с сектами. В наиболее полном виде вся эта проблематика была затронута в двух статьях: киевского священника Н.Фетисова «Опыт уяснения основных вопросов науки сектоведения» и доцента Казанской Духовной академии иером. Варсонофия (Лузина, впоследствии викария епископа Казанского) «Проблема сектоведения как науки»640.

Вних отмечалось, что суть сектантства заключается не в медицински определяемой патологии, а стремлении народной богословской мысли решить вековые вопросы «человеческого духа о Боге, правде, о жизни».

Иером. Варсонофий указывал, что такого взгляда придерживались такие ученые, как проф. Киевской Духовной академии Ф. И. Ти­ тов, отметивший в своей актовой речи «О современном состоянии русского сектантства», что «основу, корень всякого сектантского движения составляет его стремление отыскать истинный путь к союзу с Богом и духовным миром и через то к спасению». В стремлении

637Антоний (Храповицкий), архиеп.. Отзыв о магистерской диссертации и.д. [исполняющего должность] доцента Моск. [Московской] Ак. [академии] Коновалова // Полное собрание сочинений.

Т.III. С. 569.

638Там же. С. 571.

639Арсений (Стадницкий), митр. Дневник. 1880–1901. М., 2006. Т. 1. Примечания к главе V.

С.576.

640Фетисов Н.., свящ.. Опыт уяснения основных вопросов науки сектоведения // Труды КДА. 1914. Кн. VII–VIII; Варсонофий (Лузин), иером.. (впоследствии епископ, викарий Казанской епархии). Проблема сектоведения как науки. Казань, 1914.

276

1. Сектантская тематика в русском богословии до 1917 г.

сектантов к самосовершенствованию, очищению, богопоклонению и богопочитанию, в стремлении к достижению непосредственного общения с Богом, лежащим в основе «масонских мистерий и хлысто- во-скоческих радений с их возбуждающими и раздражающими плясками, верчениями и кружениями, с их отвратительными обрядами — все это, по разумению сектантов, — отмечал проф. Ф. И. Титов, — есть ничто иное, как различные пути, ведущие к одной и той же цели, различные средства для удовлетворения одной и той же потребности, свойственной человеку, его жажды найти верный путь ко спасению себя и своих ближних»641.

Эти верные по существу оценки, по мнению иером. Варсонофия (Лузина), не были сведены «в логическую систему», а были лишь «слабыми намеками на то, что должна дать академическая наука сектоведение»,642 и в этом он видел недостаток подобных исследований. В лучших трудах по сектоведению указывалось о времени, месте, историко-бытовых условиях возникновения сект, о их распространении, об их вероучениях и религиозных культах, о нрав­ ственных качествах­ и принципах построения личной и общественной жизни их членов, но результаты этих исследований «не простирались за пределы самых обычных эмпирических суждений о предмете». Эти научные труды могли послужить хорошими справочниками по сектантству­ при опровержении сектантских заблуждений и сделали бы внешне позицию православного полемиста неуязвимой, но они не дают представления о внутренней, духовной жизни сектанта в сравнении с православной.

Правда, в них иногда говорится о «двуликой жизни сектантов»643, но «параллельного изображения нормального (православного. — Р.  К..) хода религиозного сознания и жизни эти труды не дают». В них, при всех их достоинствах, как заключал иером. Варсонофий, не раскрываются те нравственные начала, «которые даже в случаях сход­ ства своих внешних проявлений разделяют сектантство и Церковь на два отрицающих друг друга лагеря». Поэтому для сектанта и для светски образованного человека превосходства православного пути они не покажут.

641Цит. по: Варсонофий (Лузин), иером.. (впоследствии епископ, викарий Казанской епархии). Проблема сектоведения как науки. Казань, 1914. С. 11.

642Там же. С. 11.

643Кальнев М.  А.. Русские сектанты, их учение, культ и способы пропаганды. Одесса, 1913. С. 6.

277

Часть 4. Православный подход к сектантству

Иером. Варсонофий считал, что русское сектантство базировалось на двух принципах: 1) стремлении к «духовности» богопо­ клонения и 2) желании непосредственного общения с Богом. В этом русское сектантство ничем не выделялось из ряда иных религий. Оба эти положения составляют сущность всех мессианских обетований Ветхого Завета и религиозный идеал чаяний всего искренне верующего человечества всех времен. Об этом говорил Христос и апостолы, за свидетельство об этом умирали мученики. «В этом (курсив иером. Варсонофия. — Р.  К..) сектант прав, и учить его противоположному значило бы искажать христианство, затемнять чистоту безусловного нравственного идеала человеческой пошлостью»644.

Но те отрицательные выводы, которые сектант делает, исходя из этих предпосылок, говорят не только о неправильном представлении о Церкви, но показывают отсутствие у него трезвого нравст­ венного опыта, при условии которого возможно достижение двух вышеуказанных принципов, иначе все их претензии превратятся

вприятную мечту. Поэтому главная задача сектоведения заключается

втом, чтобы сопоставить нравственные начала духовной жизни и богообщения в сектантстве и Православии. Этот путь неоднократно был указан святыми отцами, предпочитавшими иметь дело не столько с логическими построениями сектантов, сколько с их первичным источником — искусительным помыслом645.

Поскольку сектоведение является наукой, а наука нелицеприятна и бесстрастна в своих выводах, то сектоведение должно дать ответ на вопрос: почему в России, наряду с высочайшим нравственным идеалом христианской жизни, существуют секты, вопреки всякого рода чинимым им препятствиям; почему они распространяются, уводят от Церкви тысячи людей, вызывают сочувствие в образованной части общества. Иером. Варсонофий предположил, что, очевидно, в глубине сектантского движения «кроются такие нравственные запросы, которыми страдает не часть, а весь духовный организм русского народа». Наука должна вникнуть в эти запросы, сделать выводы независимо от каких бы то ни было соображений. «Иначе сектоведение будет чем угодно, полемическим богословием, подготовительным материалом для светского и духовного законодательства, оружием партийных

644Варсонофий (Лузин), иером.. (впоследствии епископ, викарий Казанской епархии). Проблема сектоведения как науки. Казань, 1914. С. 14.

645Там же. С. 15.

278

1. Сектантская тематика в русском богословии до 1917 г.

счетов и политических тенденций, но не наукою, не бесстрастным­ представителем истины»646.

Освещение же сектантства только с невыгодной стороны методологически «…не оставляло места точному непосредственному познанию», но окружало его «мишурно-ярким ореолом мученичества» и порождало в светской литературе взгляд на сектантство как явление светлое, на началах которого могут быть разрешены самые трудные и сложные проблемы жизни — «проблемы брака и семьи, проблемы пола, наконец, проблемы труда и личной собственности,

вособенности — земельной»647.

Вэтих статьях авторы не обошли вниманием и терминологический вопрос. Свящ. Н.Фетисов считал, что слово секта было занесено к нам из Германии648. Впоследствии его версию появления этого термина в русском богословии в значении ереси излагает проф. Н. Н. Глубоковский в своем труде «Русская богословская наука в ее историческом развитии и новейшем состоянии»649.

в Россию, оба суждения сходны в том, что этот термин является прямым заимствованием из западного богословия в значении ереси. Это же мнение подтверждается фактом влияния западного богословия на русское. Так, в начале XIX в. преподавание в духовных школах велось на латыни и по книгам протестантских и католических богословов650. Первые конспекты лекций для духовных школ на русском языке, появившиеся в первой трети XIX в., были переводами или перифразами западных авторов. Под большим влиянием западной науки пребывала в то время и церковная история. В силу указанных обстоятельств слово секта использовалось не только в сочинениях, посвященных вопросам сектантства, но в богословии в целом и в церковной истории, о чем было сказано выше.

При рассмотрении вопроса о происхождении и значении слова секта было отмечено, что этот термин не использовался в переводе

646Варсонофий (Лузин), иером.. (впоследствии епископ, викарий Казанской епархии). Проблема сектоведения как науки. Казань, 1914. С. 13.

647Там же. С. 7.

648См.: Фетисов Н.., свящ.. Опыт уяснения основных вопросов науки сектоведения // Труды КДА. 1914. Кн. VII–VIII. С. 450.

649См.: Глубоковский Н.  Н.. Русская богословская наука в ее историческом развитии и новейшем состоянии. М., 2002. С. 21.

650См.: Флоровский Г.., прот.. Пути русского богословия. Вильнюс, 1991. С. 200–201.

279

Часть 4. Православный подход к сектантству

на русский язык Священного Писания, творений восточных отцов, особенно их ересиологических сочинений (например, известного ересиологического труда святителя Епифания Кипрского «Панарий»). Особенно указывалось на его отсутствие в Пространном Катехизисе Православной Восточной Кафолической Церкви свт. Филарета (Дроздова), поскольку при его жизни слово секта уже вошло в русское богословие. Все это воспринималось миссионерами-полемиста- ми в начале XX в. как свидетельство понятийной неопределенности данного термина, требовавшей его дальнейшего исследования.

Переходя к терминологической тематике, свящ. Н. Фетисов дал свое определение секты. Сектантским он считал движение, сознательно уклонившееся «от Богопереданного религиозно-нравственного учения, которое содержит историческая (народная) русско-право- славная церковь, уклонение, образовавшееся под тем или иным наносным влиянием различных философских и богословских идей»651. Данное определение страдало описательностью, как и многие более ранние, но в нем верно отмечено, что секты уклонились от учения Церкви, т. е. фактически были ересями.

Встатье иером. Варсонофия «Проблема сектоведения как науки» определение секты отсутствует, но из текста следует, что для автора ответ на данный вопрос очевиден: секты — это современные ереси. Касаясь сектоведения как науки он отмечает, что ни у нас, ни на Западе такого предмета не существует. На Западе сектоведения быть не может, так как там «вся … религиозная жизнь в своих внутренних основаниях носит сектантский, т. е. не церковный характер,

ипотому там может бороться лишь секта с сектой, односторонность

содносторонностью, одна подделка под истину может оспаривать другую»652. И далее: «…у нас есть то, чего нет в западном просвещении, — есть Церковь…», которая «…воплощает собою именно те цельные начала истинно божественной жизни, искажением коих является сектантство»653.

Вотношении содержания вероучения, по его мнению, у современных сектантов нет никакой новизны. Если вдуматься в содержание противосектантской полемики, — отмечает иером. Варсонофий, — то мы

651Фетисов Н.., свящ.. Опыт уяснения основных вопросов науки сектоведения // Труды КДА. 1914. Кн. VII–VIII. С. 459.

652Варсонофий (Лузин), иером.. (впоследствии епископ, викарий Казанской епархии). Проблема сектоведения как науки. Казань, 1914. С. 3.

653Там же. С. 3–4.

280