Крушение Веймарской республики и установление нацистской диктатуры
1. Кризис Веймарской республики
1.1Причины кризиса Веймарской республики
Веймарская республика (1919-1933 гг.) была многопартийным государством, жизнеспособность которого в значительной мере определялась политическим курсом руководящих партий. Партии Веймарской Германии не проявляли склонности к компромиссам и готовности к сотрудничеству, так как это требовало отказа от некоторых принципов и постулатов. Кроме того, ни у одной из партий не было сильных и дальновидных политических лидеров, способных поставить интересы нации выше интересов отдельных социальных слоев и классов. В конечном счете это привело к деградации партийно-парламентской системы.
Узость политического кругозора была присуща как партиям, стоявшим на республиканским позициях, так и их антидемократическим соперникам. Социал-демократическая Германии (СДПГ), например, так и не смогла окончательно освободиться от идеологических догм прошлого и безоговорочно принять то государственное устройство, в создании которого она сыграла главную ролью.
В 20-е годы СДПГ, которая являлась главной опорой демократической республики, играла роль лояльной оппозиции. Она настолько привыкла к такому положению, что стала считать его желательным и отказывалась от заключения компромиссов, что было необходимо, если бы партия вновь захотела взять на себя государственную ответственность. Вместо того чтобы превратить партию в политическую силу, привлекательную для всех слоев населения страны, ее лидеры неутомимо твердили, что партия выражает интересы исключительно рабочего класса. На практике это означало, что они не делали ничего, что могло бы вызвать недовольство профсоюзов.
Что же касается Независимой социал-демократической партии Германии (НСДПГ), то эта массовая партия, численность которой превышала 900 тыс. человек, пыталась идти «третьим» путем и совместить несовместимое - сочетать власть Советов с парламентаризмом. В итоге в конце 1920 г. ее левое крыло объединилось с Коммунистической партией Германии (КПГ), а оставшаяся часть партии в 1922 г. вошла в состав СДПГ, хотя небольшие организации существовали до 1931 г. Созданная 20 ноября 1918 г. бывшими «прогрессистами» и левыми национал-либералами Немецкая демократическая партия (НДП) не имела четких целей, что приводило к постоянным внутрипартийным трениям и частой смене руководства. В 1919 г. НДП была третьей по значимости партией в республике, но всего за год она потеряла половину своих избирателей. Причиной этого явилась главным образом неистребимая склонность либералов интересоваться больше абстрактными, а не волнующими массы проблемами. Поэтому избиратели все чаще рассматривали НДП как партию непрактичных интеллектуалов. Партия «Центр» придерживалась гибкого парламентского курса и выступала за сотрудничество с социал-демократией. Она опиралась на самые различные социальные слои. Так, фракция «центристов» в рейхстаге состояла из профсоюзных функционеров, учителей, литераторов, представителей духовенства, а также из промышленников, коммерсантов, трактирщиков и крестьян. Такой социальный состав членов объясняет, почему партия «Центр» (в том числе и ее руководство) была прагматичнее и гибче, чем СДПГ, и популярнее, нежели НДП. Партия «Центр» более других была готова к компромиссам. Как выразился один из ее лидеров, И. Йоос, партия придерживалась принципа не «или - или», а «Почему бы не то и другое?». Такая позиция делала возможным ее сотрудничество как с левыми, так и с правыми политическими силами.
Уже с 1925 г. стало очевидно, что без участия партии «Центр» невозможно никакое правительство парламентского большинства. Возросшее по этой причине самомнение партии стало представлять потенциальную опасность для демократии. Пока во главе партии стояли такие люди, как Й. Вирт или В. Маркс, опасность антиреспубликанского эксперимента была маловероятной. Но когда в 1928 г. руководителем партии стал католический теолог Л. Каас, нетерпимый к недостаткам парламентаризма и готовый искать более радикальные решения для преодоления трудностей, то курс партии явно начал отклоняться вправо.
Созданная 24 ноября 1918 г. из бывших консервативных партий кайзеровской Германии, НННП выражала интересы рейнско-вестфальских магнатов тяжелой промышленности, восточнопрусского юнкерства, высшей бюрократии и офицерского корпуса. Она стала оплотом всех антиреспубликанских, националистических и монархических политических сил, настаивая на ревизии Версальского договора и реставрации династии Гогенцоллернов. Когда в 1928 г. во главе партии встал бывший член дирекции крупповского концерна, владелец газетной империи и крупнейшей немецкой киностудии «УФА» А. Гугенберга, человек огромного самомнения и невиданного упрямства, партия окончательно перешла на экстремистские, праворадикальные позиции. И потому вполне логично, что политические интриги НННП завершились ее союзом с национал-социалистами.
По большинству вопросов националистов поддерживала созданная 12 ноября 1918 г. региональная Баварская народная партия (БНП), которая формально считалась отделением партии «Центр», но фактически была гораздо правее.
Новым явлением в партийно-политической структуре Веймарской республики стало создание в Мюнхене в январе 1919 г. Немецкой рабочей партии. Свое окончательное название - Национал-социалистическая немецкая рабочая партия (НСДАП) - эта партия фашистского типа получила в феврале 1920 г. после принятия официальной программы «25 пунктов». В 1921 г. партию возглавил неудавшийся художник австрийского происхождения, участник Первой мировой войны, человек с сильной волей и интуицией А. Гитлер (1889-1945).
Программа «25 пунктов» требовала отмены Версальского и Сен-Жерменского (с Австрией) мирных договоров, объединения всех немцев в единую Великую Германию, изгнания из нее «инородцев», прежде всего евреев. Многие положения программы были созвучны настроениям народных масс. Они предусматривали запрет нетрудовых доходов, национализацию крупных трестов, ликвидацию земельной ренты и спекуляции землей, сдачу крупных универмагов в аренду мелким торговцам по низким ценам. Лозунг партии «Общее благо выше личной выгоды» звучал совершенно по-социалистически. Дальновидный Гитлер настоял на включении в программу пункта о необходимости создания сильной централизованной государственной власти и ограничении прав отдельных немецких земель. Но основными принципами нацистской идеологии являлись ненависть к демократии, антисемитизм, славянофобия, антимарксизм. Эта идеология основывалась не на рациональной логике, а на слепой вере в непререкаемые догмы.
Существование в Веймарской республике множества политических партий объясняет, почему с 1919 по 1928 г. в ней сменилось 15 правительств, ни одно из которых не продержалось более 18 месяцев. Это происходило потому, что в рейхстаге было представлено слишком много партий, так что любой кабинет министров мог быть только коалиционным. К тому же число возможных коалиций было ограничено, поскольку социал-демократы и националисты наотрез отказывались сотрудничать. Практически действующими могли быть только два коалиционных правительства: с участием СДПГ и других крупных партий «левее националистов» или с участием националистов и партий «правее социал-демократии». Но и эти потенциально возможные коалиции полностью зависели от благосклонности высших партийных функционеров, постоянно оказывавших давление на своих министров, шла ли речь о внепарламентских интересах партий или о пропагандистских кампаниях, которые время от времени развертывали партийные лидеры. В таких условиях партийно-парламентарную систему Веймарской республики все чаще сотрясали правительственные кризисы, которые озлобляли избирателей, и без того не испытывавших особой любви к демократической системе, навязанной, по их убеждению, Германии западными странами.
Партийная элита дала массу поводов для собственной дискредитации, поскольку судьба любого правительства в Веймарский период «целиком зависела от всесилия партийных эгоизмов, опиравшихся на пропорциональную систему выборов. В рейхстаге царила жесточайшая партийная дисциплина, и судьба каждого депутата была в руках партийного руководства, от которого целиком и полностью зависело составление партийных избирательных списков.
Все это делало положение правительства крайне неустойчивым.
Своеобразие институционального устройства Веймарской Германии наиболее отчётливо отражает ст. 1 её конституции, согласно которой Германскую империя являлась республикой. Формируя демократическое государство, группировки, вынесенные революцией 1918 г. на вершину власти, импровизировали. Единства между ними не было, но все они хотели воспрепятствовать развитию революции по «большевистскому» сценарию. Понятно, что консенсус, достигнутый на основе выбора между альтернативами «победа социалистической революции» и «союз социал-демократии с либералами, рейхсвером и бюрократией», прочным быть не мог. Однако именно на его основе была разработана Веймарская конституция, ставшая своего рода «промежуточным решением». Она вобрала в себя, с одной стороны, умеренно-социалистические и либеральные идеи (была фактически принята парламентская форма правления, опиравшаяся на партийно-пропорциональную систему представительства), а с другой - сделала уступку авторитарным союзникам, учредив квазимонархический пост президента. Его избирали всенародным голосованием. В соответствии со ст. 48 конституции он обладал огромными полномочиями в случае чрезвычайных обстоятельств, причём имел право самостоятельно решать, что следует считать такими обстоятельствами. В стабильной обстановке Германия должна была функционировать как парламентская республика с ответственным перед рейхстагом правительством, в кризисной же ситуации она превращалась в авторитарную квазимонархическую систему». По словам Карла Брахера, «Веймарская конституция была готова одобрить нарушение и самоубийство конституции конституционным путём».
До политического кризиса 1930 г., когда президент Пауль фон Гинденбург, воспользовавшись ст. 48 конституции, стал назначать правительство без вотума доверия рейхстага, Германия была одно из самых последовательных парламентских демократий того времени. До этого момента согласие рейхстага на формирование кабинета имело решающее значение. Более того, министерские портфели распределялись внутри правящей коалиции в соответствии с числом мест, которые имела каждая из коалиционных партий в парламенте. Такое положение вещей не устраивало высшую государственную бюрократию Германии, сохранившей свои позиции и после революции 1918 г., но до определённого момента чиновничество с этой ситуацией мирилось.
Преемственность между кайзеровской империей и Веймарской республикой, которая сложилась в результате крушения монархии в ноябре 1918 г. и выборов в конституционное Национальное собрание в январе 1919 г., была значительной. В определённом смысле продолжал существовать даже институт монархии в изменённой форме: рейхспрезиденту, избираемому народом, предоставлялись такие большие полномочия, что современники называли его «преемником кайзера» или «эрзац-кайзером».
Самыми влиятельными социальными группами в кайзеровском рейхе являлись военные и чиновники, в связи с чем представления о ценностях данных групп населения Германии были определяющими для всех немцев. Порядок был высшей ценностью, включающей безусловное повиновение и строгую дисциплину, хороший немец был хорошим солдатом, а хороший солдат служил кайзеру безоговорочно. Общество уподоблялось армии: более высокие по рангу лица отдавали приказы, которые подлежали неукоснительному исполнению нижестоящими. Такой «немецкий порядок» включал полное доверие к власти, уверенность в защищённости. Чиновники полностью разделяли ценности военных: основами для них были служение кайзеру, исполнение приказов начальников, деловая компетентность и добросовестность. Приоритетность ценностей «порядок», «долг», «дисциплина», «подчинение», укоренившихся в коллективном сознании немецкого народа в кайзеровской Германии и передававшихся из поколения в поколение, отчасти объясняет, почему в широких массах в Веймарской республике не было значительного сопротивления нацистскому режиму. Как подчёркивает немецкий историк Норберт Фрай, лояльность подавляющего большинства немцев по отношению к фюреру объясняется их недовольством демократией, равнодушием по отношению к политической свободе, готовностью приспособиться к авторитарному порядку.
Силы Старого порядка, генералитет и юнкерство сразу после революции пытались ликвидировать власть «ноябрьских преступников», уничтожить Веймарскую республику. В марте 1920 г. они устроили путч во главе с помещиком Капом. Член СДПГ Густав Носке вспоминал, что он вел тогда переговоры с генералами рейхсвера. Но только генерал Рейнгарт и майор фон Гильза были готовы выступить на борьбу с путчистами. Остальные (генерал фон Сект, адмирал фон Трота и др. заявили, что «рейхсвер не стреляет в рейхсвер». Путч провалился лишь благодаря мощным выступлениям рабочих. Вставших на защиту республики. 8 ноября 1923 г. Гитлер пытался осуществить нацистский путч в Мюнхене и объявил поход на Берлин. Но тогда этот путч провалился, а Гитлер оказался в тюрьме. Путчисты не получили широкой поддержки со стороны финансовых и промышленных кругов, т. к. под угрозой могли оказаться наметившиеся сделки с деловыми кругами других стран и начинающаяся экономическая стабилизация.
После того как в 1925 г. Гинденбург был избран на высшую государственную должность, больше не имелось никаких гарантий, что президент Германии, в случае реальной опасности, окажется хранителем духа конституции. Пять лет спустя парламентская демократия разбилась на том, что против нее были главные силы властных элит, и за ней больше не стояли решительно настроенные демократические партии. Последующая за этим радикализация была неизбежной реакцией на экономическую депрессию и обособление исполнительной власти. Передача власти Гитлеру не была неизбежной. Но чтобы предотвратить начинавшуюся 30 января 1933 г. Катастрофу, потребовался бы прочный антитоталитарный консенсус между президентской властью и демократическим меньшинством парламента. Отсутствие этого минимального согласия освободило путь Гитлеру.
Если имеется главная причина неудачи Веймара, то, по словам Г.А. Винклера, она в том, что «республика по большей части лишилась поддержки в среде буржуазии, а без достаточно сильных партнеров из числа буржуазных партий умеренное крыло рабочего движения не могло спасти демократию».
1.2 Веймарская республика в период мирового экономического кризиса: 1929-1932 гг. и усиление нацистской опасности
С началом морового экономического кризиса стабильность в стране рухнула как карточный домик.
Симптомы надвигающегося экономического кризиса были ощутимы в Германии во второй половине 1928 г. К середине 1929 г. увеличение промышленного производства полностью приостановилось, а затем кривая выпуска продукции пошла неуклонно вниз, обнаруживая наличие серьезного кризиса. Добыча каменного угля сократилась с 163, 4 млн. т в 1929 г. до 142,7 млн. в 1930 г., т.е. на 12, 6%. Падение производства чугуна составило 21,3%; еще более снизилась в 1930 г. выплавка стали - на 29%.
Хроническая болезнь современного капитализма - недогрузка предприятий - в эти годы резко обострилась. Если в январе 1930 г. общая загруженность еще равнялась 61,4%, то в декабре того же года она упала до 48,9%, а в январе - феврале 1931 г. - до 43, 8%. Это значит, что уже на первом этапе кризиса свыше половины производственной мощи германской промышленной мощи германской промышленности не использовалось.
Крах крупнейших германских банков в период мирового экономического кризиса нанёс большой материальный ущерб многочисленным мелким вкладчикам, в том числе многим ремесленникам. Резкое сокращение платежеспособного спроса ещё больше сузило рынок сбыта товаров ремесленного производства. С 1928 по 1932 г. оборот ремесленного производства сократился с 20 млрд. марок до 10,9 млрд. Степень падения ремесленного производства была выше, чем снижение общего индекса промышленного производства. Вызванное кризисом решительное свёртывание промышленного и жилищного строительства нанесло тяжёлый удар ремесленникам-строителям, составлявшим большую долю всех занятых в ремесле (около миллиона человек). В связи с мировым характером кризиса в трудное положение попали и те ремесленные предприятия, которые работали преимущественно на экспорт (мастерские, выпускающие изделия точной механики, оптику, хирургические инструменты, музыкальные инструменты и т.д.). В 1932 г. оборот ремесленного производства сократился по сравнению с 1928 г.: в строительстве на - 68%, в металлообработке - на 52%, в деревообработке - на 50%, в швейном и обувном деле - на 48%.