Невиданными темпами стала расти безработица. К концу 1929 г. число безработных - даже по заведомо преуменьшенным данным - составляло 3,4 млн. человек, а в конце 1930 г. достигло 4,4 млн. За этими цифрами стояли сотни тысяч человеческих трагедий, гибель надежд целого поколения, отчаяние изверившихся во всем, обреченных на медленную смерть людей. За этими цифрами стояли нескончаемые вереницы тех, кто месяцы, а то и годы не находили применения своему труду и чье существование целиком зависело от причуд буржуазной благотворительности.
В тот момент, когда безработный выброшен из трудового процесса, у него нет точки опоры для политической воли к наступлению и для воли к переменам. Нуждающийся в помощи противостоит тем общественным учреждениям, которые представляют ему необходимые средства для жизни, в качестве изолированного одиночки. Организованный рабочий, работающий на предприятии, ведет борьбу при помощи своей организации или функционеров на предприятии. На предприятии имеются возможности для политической борьбы и для неорганизованного рабочего, например забастовка. Этих возможностей в гораздо большей степени лишен безработный.
Оторванные от работы и контактов с внешним миром рабочие теряют материальные и моральные возможности использовать свободное время. Не обязанные больше никуда спешить, они больше ничего не предпринимают и постепенно соскальзываю из налаженного существования в несвязанную ничем жизнь, в пустоту.
Знаем ли мы, что это значит: по статистике на январь 1932 г. Среди миллионов безработных значится 900 тыс. молодых людей до 21 года?
Безработица рассматривается большинством как большое несчастье. Вот высказывание одной немецкой девушки: «Когда человек становится безработным и видит возникшую и з этого нужду, это - страшно, так как человек совершенно сломлен. Все другое - не беда, но это делает нас малодушными и отчаявшимися».
В условиях кризиса резко уменьшились возможности побочного заработка, который помогал многим ремесленникам держаться на плаву. Массовая безработица резко сократила отток от ремесла излишней рабочей силы: молодёжь, не имевшая возможности найти себе работу, оставалась на родительских предприятиях, образуя своеобразную промышленную резервную армию ремесленного производства. С другой стороны, безработица резко усилила конкуренцию между самими ремесленными предприятиями. Часть безработных, потеряв надежду устроиться, занялась ремеслом. В связи с этим появилось большое количество так называемых «новых» ремесленников-одиночек, готовых работать на любых условиях и сбивавших цены на продукцию постоянных ремесленников. В свою очередь, разорившиеся ремесленники не ликвидировали своего производства, т. к. массовая безработица лишала их возможности найти где-либо в другом месте применение своим знаниям и умениям.
К тем прослойкам населения Германии, которые больше всего пострадали от кризиса, относились служащие. Условия материального существования большинства лиц этой категории до октября 1929 г. достаточно тяжёлыми. Около 50% всех служащих получали оклады, не обеспечивавшие прожиточного минимума. Заработная плата около 30% чиновников и служащих находилась на грани прожиточного минимума. Даже на высшей точке относительной стабилизации экономической обстановки в Германии уровень зарплаты низших групп служащих составлял лишь около 75% от уровня 1913 г. Весьма велики были обязательные отчисления: налог на зарплату, взносы на страхование по инвалидности, болезни и безработице.
Экономический кризис привёл, прежде всего, к быстрому росту безработицы среди служащих. Если в апреле 1929 г. в Германии было 232 тыс. безработных служащих, то в апреле 1932 г. их насчитывалось 526 тыс., а в апреле 1933 г. - 597 тыс. В эти годы безработных служащих было больше, чем вообще безработных в Германии до первой мировой войны. Около половины всех безработных служащих не получали никакого пособия по безработице.
Рост безработицы среди служащих ускорил начавшийся ещё ранее процесс массовой замены мужского труда в этой области женским, который оплачивался хуже. Одновременно пожилые служащие заменялись менее высоко оплачиваемой молодёжью. Это, в свою очередь, привело, с одной стороны, к появлению застойной безработицы среди определённой категории служащих и, с другой - к общему заметному уменьшению их средней заработной платы. По некоторым оценкам, доход служащих упал в 1931 г. по сравнению с докризисным периодом на 20 - 25%.
Положение, в котором оказались служащие и чиновники, отражало и положение интеллигенции в целом. Многие лица интеллектуального труда были по своему положению служащими. Это относилось, в первую очередь, к технической интеллигенции, но также и к учителям, определённой части медицинских работников и т.д. Экономический кризис ударил по их материальному благосостоянию точно так же, как и по материальному благосостоянию других отрядов чиновников и служащих.
Немногим лучше было положение и той части интеллигенции, которая занималась так называемыми свободными профессиями. В то время в Германии насчитывалось около 23 тыс. артистов, 13,4 тыс. адвокатов, 12,5 тыс. художников, 4,5 тыс. писателей, 46,1 тыс. врачей и т.д. Только незначительная часть их сумела сохранить в кризисные годы прежний уровень жизни.
Возросшая нищета широких слоёв населения сузила и так весьма небольшой спрос на продукты творческого труда. Тиражи изданий резко сократились. Ни государство, ни частные меценаты, испытывавшие резкую нехватку ликвидных средств, не интересовались произведениями живописи. Один за другим терпели финансовый крах театры. Постоянно сокращалась частная практика врачей.
С особой силой всё это сказывалось на молодёжи. По данным союза немецких инженеров, из 8 тыс. лиц, окончивших средние и высшие технические училища в 1931-1932 гг., 1500 человек работали разносчиками, судомойками и т.д., а 4 тыс. не имели вообще никакой работы. Непосредственно по специальности была занята только 1 тыс. человек.
Основой для изучения ценностей граждан Германии в последние годы существования Веймарской республики перед приходом к власти национал-социалистов послужил анализ итогов выборов в рейхстаг летом 1932 г., включающий изучение программ политических партий. Анализ текстов позволяет установить, что в программе национал-социалистической рабочей партии Германии, получившей большинство голосов, выражается стремление к базовой ценности немецкого народа - порядок, под которым в данной программе понималась автократия национал-социалистической партии и её вождя. Текст программы содержит также апелляцию к уже отмеченным традиционным «немецким добродетелям» послушание, долг, подчинение, дисциплина. Указанные качества являлись стандартами для воспитания в семье и школе и в целом ценностями для немецкого общества данного исторического периода.
Итак, ведущим фактором, который обеспечил поддержку большинства избирателей, была идея порядка и страх перед хаосом. Ценность порядка в глазах избирателей заключалась в безопасности, надёжности, предсказуемости будущего, наличии чётких правил. Однако все надежды на долгий мир и стабильность были лишены оснований, и уже Великая депрессия 1929 г. разрушила эти надежды.
Экономический кризис, начавшийся 1929 г., не мог не приобрести в Германии особой остроты, ибо ему благоприятствовали результаты военного поражения и послевоенной инфляции, сильно ограничившие емкость внутреннего рынка. Остроте кризиса способствовал и высокий уровень монополизации германской экономики; монополии упорно задерживали снижение цен на многие товары.
Последствия мирового кризиса пополнили собой и без того длинный список «смертных грехов» веймарской демократии. «Черная пятница» на нью-йоркской бирже (25 октября 1929 г.) отозвались в Германии прежде всего оттоком иностранных капиталов. Внутренний рынок буквально вымер - на одного покупателя в таких отраслях, как автомобилестроение, приходилось несколько продавцов. Падение платежеспособного спроса населения и свертывание производства тут же сказалось на доходной части бюджета, которой уже в 1929 г. не хватало 7 млрд. марок. В 1931 г. Германию охватила волна разорений банков пострадали и мелкие вкладчики, и крупные предприятия, лишившиеся оборотных средств.
Помнящие о шоке гиперинфляции 1923 г. правительство в борьбе с кризисом сделало ставку на стабильность марки, а значит, режим жестокой экономии.
Распределение бюджетных средств сразу же стало стержнем политической борьбы. К государственной кассе выстроилась очередь желающих получить помощь - от банков, стремящихся застраховать свою ликвидность, до помещиков, потерявших рынки сбыта своей продукции. В ее хвосте оказалась самая массовая категория нуждающихся - безработные. Если в сентябре 1929 г. в Германии было зарегистрировано 1,5 млн., а в январе 1933 г. их число достигло 6 млн.
Уже в марте 1930 г. споры вокруг финансирования пособий по безработице взорвали социал-либеральную коалицию. ГНП и Центр выступали против увеличения отчисления с предпринимателей и финансирования этой статьи расходов за счет государственных займов. СДПГ вернулась в стан оппозиции.
Германия вступила в мировой экономический кризис, имея правительство «большой коалиции» (СДПГ, партия Центра, НДП, ННП) во главе с социал-демократом Германом Мюллером. Оно было сформировано в 1928 г. после выборов в рейхстаг, которые зафиксировали слабость позиции буржуазных партий и укрепление роли СДПГ. Социал-демократы получили ещё один шанс для активного влияния на формирование государственной политики и укрепления демократических институтов.
Сентябрьские выборы 1930 г., состоявшиеся после того, как рейхстаг потребовал отмены президентского правления и был распущен президентом, принесли невероятный успех правым радикалам. НСДАП, не набравшая два года назад и 3%, получила 18,3% голосов и 107 мест, став второй по величине фракцией рейхстага. Нацисты смогли отобрать избирателей у правоконсервативных партий, за них голосовали мелкие предприниматели и представители «свободных профессий», достаток и само существование которых были поставлены на карту в условиях кризиса.
Исход выборов заставил политиков, ученых и публицистов обратить внимание на феномен национал-социализма. Если раньше НСДАП рассматривалась как партия маргиналов, черпавшая свою идеологию в море шовинистической и антисемитской литературы и ориентировавшаяся на политическую практику итальянского фашизма, то теперь пришлось признать ее влияние на самые различные слои населения. Нацистское движение не воспроизводило характерный для Германии тип «идеологической партии» как союза единомышленников, его лидеры поставили более широкую задачу - собрать под свои знамена максимальное число сотрудников, не удовлетворенных своим положением в современном обществе и потерявших традиционные пути социальной интеллигенции вроде сословной или конфессиональной принадлежности.
Для масс политика должна была выглядеть как нескончаемое шоу - парады, манифестации, факельные шествия и мистические действа вроде «прикосновения к революционному знамени». С этим также были связаны культ униформы и разнообразие организационных форм нацистского движения: от военизированных отрядов до специальных союзов для домохозяек, юношей и т.д. Наконец, пропаганда нацистов делала ставку на эмоциональное восприятие действительности, пугая, успокаивая или побуждая обывателя к активным действиям. В конечном счете «приверженцы иррационал-социализма» должны были не столько понять, сколько поверить в черно-белую картину мира, загипнотизированные кажущиеся простотой его спасения.
Новый тип партии подразумевал строгую иерархию, наличие огромного аппарата функционеров, деление страны на партийные округа. Нацисты больше, чем другие партии, смогли обратить себе на пользу традиции «фронтового братства» - беспрекословное подчинение приказу, готовность любыми методами достичь поставленной цели. Появившиеся изначально для охраны партийных мероприятий отряды штурмовиков быстро расширили сферу своих действий, записывая на свой счет погромы в рабочих кварталах и политические убийства. Они не просто наводили ужас на противников, но и вели пропаганду действием в рядах самого национал-социалистического движения, доводя взгляды вождей до уровня завсегдатаев пивных кабачков. Это была эрзац - социализация людей, война для которых вопреки всем своим «светлым» пятнам личной биографии. К концу 1932 г. в рядах «нацистской армии гражданской войны» было уже около полумиллиона человек.
Правление партией нацистов существовало только на бумаге, все решения принимались «фюрером» и его ближайшим окружением. После выхода из тюрьмы Гитлеру удалось свести под одну крышу правоконсервативные организации Баварии и просоциалистические организации Северной Германии, а также добиться решения о запрете внутрипартийных дискуссий. Успех его политической карьеры был связан, прежде всего, с недюжинными ораторскими способностями, умением почувствовать настроение аудитории и повести ее за собой.
На этапе становления нацистского движения Гитлер выступал как гениальный имитатор, быстро схватывая, что можно взять из арсенала политического противника и обратить себе на пользу. Его привлекала массовость и революционный настрой рабочего движения - слово «социализм» в названии НСДАП должно было продемонстрировать не только ее обращенность в будущее, но и стремление отобрать массовую базу у СДПГ и профсоюзов. У коммунистов Гитлер позаимствовал жестокую внутрипартийную структуру и формы уличной работы. У правоконсервативных партий - ностальгию по прошлому и мистическое преклонение перед «народным духом», а также приемы закулисного лоббирования власти. Не было недостатка в примерах для подражания и за пределами Германии. Военные диктатуры в странах Восточной и Южной Европы казались выразителями новой эпохи - эпохи харизматических лидеров и безоговорочного национализма.
Идеология национал-социализма также представляла собой пеструю смесь околонаучных заимствований, та или иная дозировка которых легко трансформировалась в угоду тактическим задачам. Она опиралась на «ремистификацию природы и естественных наук, облекавшую политику в религиозные формы» (М. Берлей). Для самого Гитлера было характерно биологическое понимание человеческого общества, прогресс которого определялся беспощадной борьбой за существование двух противоположных полюсов, будь то молодые и старые расы, народы-хищники и народы-жертвы, арийские герои и противостоящие им «сорняки».
Заметное место в пропагандистском арсенале НСДАП занимали элитарные философские учения о «толпе и герое», теории о неравноценности человеческих рас, эзотерические сочинения.
Мистический образ героя, которого ведет проведение, накладывался на реальную биографию Гитлера как человека из народа, открывшего в себе дар пророчества. Биологическое истолкование расы лежало в основе тезиса об избранности немецкого народа, призванного владеть миром. Путь к светлому будущему преграждает всемирный «марксистско - еврейский заговор», составной частью которого является парламентская республика внутри и Версальская система вне Германии. Уничтожение и той, и другой было только первым звеном в цепи испытаний, которые предстояло пройти немецкой нации, что бы доказать собственную жизнеспособность.
В общественном сознании периода Веймарской республики НСДАП выступала не как праворадикальная, а как еще одна «левая» партия. Она аккумулировала социальный протест ежечасно разорявшихся мелких предпринимателей и ремесленников, направленный против финансового и торгового капитала. Тот в свою очередь, находился по гипнозом социалистической и антисемитской риторики НСДАП. Гитлеру еще предстояло доказать влиятельным представителям германской экономики, что приход к власти нацистской партии окажется для них наименьшим злом. Нацистские руководители, и прежде всего летчик-ас первой мировой войны Герман Геринг, стали желанными гостями в политических салонах Берлина, в партийную кассу потекли отчисления от прибылей «королей угля и стали».
После мюнхенского «пивного путча» 1923 г. Гитлер отказался от подпольно-революционной деятельности и поставил свою партию в легальные рамки. Демократия должна уничтожить самое себя, с фронтальной атаки акцент был перенесен на ее внутренне разложение. Позор 1923 г. научил его не доверять союзникам и избегать коалиции, накладывавшей на НСДАП хоть какие-нибудь ограничения.
В марте 1930 г. назрел правительственный кризис. В его основе оказались социальные проблемы. Социал-демократы предложили повысить социальные пособия за счёт увеличения отчислений работодателей в фонд по безработице с 3,5 до 4%. Для них пособия по безработице служили мерилом социальной политики партии. ННП, которая ориентировалась на интересы промышленников, категорически отказалась поддержать предложение социал-демократов. Под давлением свободных профсоюзов, требовавших защитить безработных, СДПГ настаивала на своём предложении. Она не приняла и компромиссного варианта, предложенного Центром. Оказавшись в изоляции, фракция СДПГ вышла из коалиции, и 27 марта 1930 г. кабинет Мюллера прекратил существование.