Некоторые историки считают, что произошёл «самоотказ» социал-демократов от политического компромисса, который прежде лежал в основе веймарской системы. Возможно, лидеры СДПГ проявили в марте 1930 г. политическую близорукость, решившись возложить ответственность за провал политики правительства на буржуазные партии. Но, скорее, ННП и партия Центра «выдавливали» социал-демократов из правительственной коалиции. В экстремальных условиях начавшегося кризиса буржуазные партии стремились реализовать свои взгляды на пути его преодоления. В марте 1930 г. произошёл не просто полный развал «большой коалиции» - началась первая фаза распада веймарской государственной системы. Правительство Мюллера стало последним парламентским правительством Германии. Экономический кризис стал катализатором краха парламентской системы.
Отказ от парламентской демократии в начале 1930-х гг. отвечал общим настроениям германского общества. Правительственные кризисы, длительные и нередко бесплодные парламентские споры, борьба между фракциями и отстаивание партийных интересов дискредитировали идею парламентаризма в глазах многих немцев. Они считали, что «партийное государство» обанкротилось, что президентская система в условиях кризиса более приемлема и, безусловно, обеспечит экономическое и политическое оздоровление страны. Новые политические настроения уловили и форсировали буржуазные политические партии, промышленно-финансовые круги, Гинденбург и его окружение. Они не хотели больше иметь дела ни с социал-демократами, ни вообще с парламентским правительством. Формировалась точка зрения, согласно которой парламентскую систему следовало заменить авторитарной властью, президентским правлением.
марта 1930 г. Гинденбург, в соответствии с конституцией, назначил канцлером Генриха Брюнинга, председателя парламентской фракции партии Центра. В правительство вошли представители БНП (Баварская народная партия), НДП, ННП, НННП. Это был кабинет, основанный не на доверии рейхстага, а на доверии президента. Правительство получило возможность управлять страной через принятие чрезвычайных декретов. Но его слабость заключалась в том, что большинство рейхстага могло объявить кабинету вотум недоверия. И тогда президент должен был либо отправить своё правительство в отставку, либо распустить рейхстаг и в течение двух месяцев провести его новые выборы.
Занявший пост рейхсканцлера представитель партии Центр Генрих Брюнинг, назначение которого было при помощи различных интриг подготовлено и командованием рейхсвера, вступил в свою должность с явным намерением поставить себя над рейхстагом. Он положил начало периоду так называемых президиальных кабинетов: теперь правительство вопреки смыслу и букве республиканской конституции уже не нуждалось в доверии парламента, а опиралось на авторитет рейхспрезиденту, а говоря конкретно, на толкование прерогатив власти бывшим кайзеровским генерал - фельдмаршалам Гинденбургом.
Г. Брюнинг втайне преследовал цель восстановить монархию Гогенцоллернов. Однако об этом стало известно лишь 40 лет спустя из мемуаров самого экс - канцлера, которые он предусмотрительно завещал опубликовать только после его смерти. Но уже и тогда он не делал секрета из того, что стремился к ликвидации парламентских завоеваний и пересмотру итогов мировой войны. Действуя в интересах монополистического капитала, он считал, что сможет достигнуть этих целей на волне мирового экономического кризиса.
Представляя программу рейхстагу, канцлер предупредил, что в случае отклонения она будет проведена в жизнь путём принятия чрезвычайных декретов. Голосами депутатов левых партий программа была провалена в рейхстаге. Тогда 17 июля 1930 г. по представлению Брюнинга президент подписал первый чрезвычайный декрет «Об устранении экономических, финансовых и социальных нужд». Парламент сделал ответный шаг, и большинством голосов депутаты отклонили чрезвычайный декрет президента. Ответом на действия парламентского большинства явился подписанный президентом декрет о роспуске рейхстага с 18 июля. Парламентские выборы были назначены на 14 сентября. Брюнинг рассчитывал, что в новом рейхстаге он найдёт полную поддержку своей политики. Это был сильный удар по престижу Веймарской республики, и нанёс его не нацист Гитлер, а стоявший на платформе парламентаризма Брюнинг.
Новые выборы, назначенные на 14 сентября, были нацистам на руку. Акции их в результате антигитлеровской кампании поднялись, и это было еще свежо в памяти тех слоев населения, к которым они апеллировали. Экономический кризис свирепствовал уже достаточно долго, и средние слои дрожали за свое существование, а потому были особенно восприимчивы к нацистской социальной демагогии.
Нацисты ринулись в предвыборную борьбу с оголтелым оптимизмом и с невиданным на парламентских выборах финансовым размахом: щедрость их кредиторов явно возросла. Они провели 34 тыс. предвыборных митингов, на которых выступило от 2 до 3 тыс. демагогов, хорошо натасканных в нацистских пропагандистских заведениях. Тысяча из них была специально подготовлена для выборов. Гитлеровцы, пропагандируя «национальный социализм», требовали создания «здорового среднего сословия», уничтожения спекуляции, процентного рабства, ликвидации «нетрудовых доходов», участия рабочих в прибылях крупных предприятий. Как видим, они апеллировали, прежде всего, к средним слоям населения и рабочим.
Выборы прошли при значительной активности масс. На избирательные участки пришло 82% избирателей - почти на 7% больше, чем в 1928 г. Однако результаты голосования не принесли удовлетворения Брюнингу.
Заметно выросло число голосов, поданных за КПГ (на 1,3 млн.). В условиях углубляющейся радикализации масс за коммунистов проголосовало 4 млн. 592 тыс. человек - 13% принявших участие в выборах. Это был несомненный успех. Парламентская фракция коммунистов (77 мандатов) стала третьей по численности. За СДПГ проголосовало 24,5%, но это было на 1,5% меньше, чем в 1928 г. (потеряно 0,5 млн. голосов), но социал-демократы сохранили самую крупную фракцию в рейхстаге. В целом обе рабочие партии даже несколько увеличили число собранных голосов (13,2 млн. против 12,4 млн. в 1928 г.).
Буржуазный лагерь оказался в состоянии раскола.
Серьёзное поражение потерпела Немецкая демократическая партия. Вследствие непоследовательности и колебаний партии в отношении демократических принципов, она теряла связи с массовым избирателем, превращаясь в партию немецких либералов-интеллектуалов. За НДП, которая стала называться «Немецкой государственной партией» (НГП), проголосовало только 4% избирателей (было потеряно 200 тыс. голосов). Неудачными оказались результаты выборов и для ННП. После смерти в 1929 г. Густава Штреземана эта партия сошла с либеральных позиций, но не смогла конкурировать с правыми в борьбе за их электорат. В 1930 г. ННП получила 4,5% голосов, потеряв 1,1 млн. избирателей.
Печальными оказались результаты и для Немецкой национальной народной партии. В 1928 г. её фактическим лидером стал газетный магнат Альфред Гугенберг, который отказался от наметившегося сближения партии с республикой. Это привело НННП к расколу. Из её парламентской фракции вышли 29 депутатов. Число голосовавших избирателей за НННП в 1930 г. составило только 7% (она потеряла 1,9 млн. голосов). Единственной буржуазной партией, которая сохранила свои позиции, оказалась партия Центра (за неё проголосовали 12% избирателей).
После своих шумных вербовочно-агитационных кампаний фашисты рассчитывали на значительное увеличение числа голосов, поданных за них. Но достигнутое ими в день выборов все ожидания. 14 сентября 1930 г. за НСДАП проголосовало более 6,4 млн. всех имевших право голоса, и таким образом она получила по сравнению с последними выборами в рейхстаг (1928 г.) беспримерный прирост: более 60%! Вместо выдвинутых ею 100 кандидатов она смогла провести в рейхстаг 107 своих депутатов.
Результата выборов, давших нацистам такой внушительный успех, изменили весь политический климат в Германии. Их последствия затронули как базис, руководство и покровителей нацистского движения, так и правительственную политику и тактические концепции всех остальных буржуазных партий, а также коренные вопросы социал-демократической ориентации. Эти результаты заставили КПГ с еще большей целеустремленностью провести антифашистскую борьбу.
Восприимчивость к фашизму проявляли теперь все, кто до сих пор представлял собой избирательный резервуар старых правых партий: скорбящие по вильгельмовскому сословному государству городские мелкие буржуа, завлекаемые мистикой «крови и земли» крестьяне, буржуазные интеллигенты.
В еще большей мере были увлечены заманчивыми и неразлучными в деталях миражами «коренного обновления» множество молодых избирателей, испытывавших страх за свое неопределенное будущее. Стефан Цвейг, отнюдь не питавший никаких симпатий к фашизму, охарактеризовал результатов выборов 14 сентября 1930 г. как, «пожалуй, неумный, но в глубине своей естественный … бунт молодежи против так называемой высокой политики буржуазного государства».
В результате выборов в рейхстаге сложилось следующее соотношение сил: буржуазные партии оказались в меньшинстве, получив всего 178 мандатов из 577; партии прежней «большой коалиции» также не имели парламентского большинства (280 депутатов). Открытые противники республики - КПГ и НСДАП - вместе с НННП получили 222 мандата. Брюнинг сохранил пост рейхсканцлера.
Результаты выборов 14 сентября сильно сказались на отношениях между нацистскими главарями и их покровителями, а также и на их взаимоотношениях между собой. Гитлер мог козырять своим успехом, давать понять всемогущим капитанам индустрии, что его уже не заменишь просто так любым другим правоэкстремистским политиком. Приток миллионов сторонников придал ему собственный вес, в еще большей мере обеспечил известную свободу действий, а затем позволил еще сильнее приписывать все своей собственной личности.
Все это, разумеется, влияло и на личное поведение Гитлера, укрепляло его главенствующее положение в верхушке НСДАП.
Те предприниматели, которые 14 сентября выступили за нацистов, увидели в результатах выборов подтверждение правильности своей ставки. Теперь еще больше заправил концернов, которые пока с опаской относились к нацистскому псевдосоциализму, повернулось лицом к НСДАП. Самого Гитлера все чаще стали приглашать в клубы и салоны промышленников, и уже вскоре после выборов он выступил перед изысканной публикой в Эссене, Гамбурге и Бремене.
Особенно ярким примером установленных нацистским руководством после сентябрьских выборов связей с монополистической верхушкой может служить поворот к фашистам крупного банкира, бывшего (с декабря 1923 г. до марта 1930 г.) президентом Рейхсбанка Яльмара Шахта - одного из основателей Демократической партии. Шахт принадлежал к самым прожженным представителям германского крупного капитала. Именно он открыл нацистам доступ в промышленные и банковские круги, которые до тех пор еще относились к ним выжидательно. В 1931 г. Рейнско-Вестфальский каменноугольный синдикат решил отчислять по 5 пфеннигов с каждой тонны проданного угля в кассу нацистской партии. В 1931 г. кризис в Германии углубился. 13 июля 1931 г. обанкротился один из крупнейших немецких банков - Дармштадский национальный банк «Дармштадте унд Национальбанк» - один из основных немецких банков, потерпели крах и некоторые другие банки. Прекратились платежи, кредитование, была приостановлена выдача зарплаты. Началось «бегство капиталов» за границу. Распоряжением правительства временно были закрыты все немецкие банки, что вызвало панику среди мелких вкладчиков. Мероприятия правительства Брюнинга - увеличение налогов, уменьшение жалованья служащим и заработной платы рабочим, а также пособий по безработице - никак не могли остановить кризис, они только увеличивали непопулярность правительства во всех слоях населения.
Финансовое положение страны осложнялось и необходимостью выплаты репарационных взносов и долгов по внешним займам. В июне 1931 г. Гинденбург обратился с личным письмом к президенту США Герберту Гуверу с просьбой о временном замораживании всех германских долгов. 20 июня 1931 г. американское правительство объявило о введении годичного моратория («мораторий Гувера») на все виды платежей по международным долгам и репарациям. Летом 1932 г., уже после отставки кабинета Брюнинга, мораторий был продлён ещё на 3 года.
Осенью 1931 г. возник «Гарцбургский фронт» Объединивший все правые силы страны - от националистов до нацистов. Этот фронт стремился к установлению в Германии правительства «сильной руки». В октябре 1931 г. президент Гинденбург впервые удостоил Гитлера личной встречи. Но из-за чрезмерных притязаний нацистов договориться не удалось.
января 1932 г. в Гитлер выступал перед 300 представителями финансово-промышленной элиты в Промышленном клубе Дюссельдорфа. Речь длилась два с половиной часа, в ней он подробно ознакомил своих слушателей с программой партии не только по отношению к крупному капиталу, но и по всем вопросам. Гитлер изложил «позитивную программу» НСДАП, выдвинув при этом два тезиса. Первый - установление сильной власти в Германии обеспечит небывалый расцвет германской экономики и откроет путь к мировому господству немецкого капитала. Второй - установление сильной власти обезопасит немецких монополистов от коммунистической угрозы. Речь Гитлера в Дюссельдорфе имела громадный успех. В книге «С Гитлером - к власти» Отто Дитрих писал: «Речь оказала на промышленников сильное действие, что особенно ясно выявилось во время последующих месяцев борьбы». Накануне выборов касса нацистской партии значительно пополнилась.
Г. Брюнинг искал пути нейтрализации НСДАП, но при этом исключал привлечение Гитлера в состав кабинета. В январе 1932 г. перед Брюнингом встала большая проблема - истекал срок полномочий президента Гинденбурга. Брюнинг решил продлить этот срок на два года без выборов, боясь, что на выборах Гинденбург потерпит поражение, и планы создания «президентского правительства», не имеющего прочного большинства в рейхстаге, будут сорваны. При этом Брюнинг ссылался на то, что Гинденбург слишком стар, чтобы справиться со всеми проблемами, связанными с новыми выборами и предвыборной кампанией. Однако для отмены выборов Брюнингу нужна была поддержка всех правых сил, в том числе и НСДАП, и он вновь обратился к Гитлеру. Брюнинг предложил вождю нацистов поддержать его требование о продлении президентского срока на один-два года. Но Гитлер отклонил просьбу Брюнинга, т. к. он добивался ослабления позиций канцлера.
Брюнинг рассчитывал и на поддержку СДПГ, которая с осени 1930 г. придерживалась политики толерантности по отношению к правительству. Брюнинг и партия Центра, в свою очередь, поддерживали существование левоцентристской коалиции в Пруссии. Однако переговоры с этими о конституционной реформе закончились неудачей. Брюнингу с трудом удалось уговорить Гинденбурга баллотироваться на новый президентский срок. Канцлер надеялся, что избиратели проголосуют за фельдмаршала, и будет выиграно время для преодоления нацистской опасности.
Социал-демократы считали, что «бессмысленно выступать против тех чудовищностей, которые исходят из уст господ Геббельса и Штрассера (видные деятель НСДАП - О.А.). Мы против того, чтобы вести борьбу на уровне морального и интеллектуального падения и завшивления». Они фактически отказались от решительной борьбы с нацистами, отказывались сотрудничать с КПГ, а на выборах президента избрали тактику «наименьшего зла»: «Лучше Гинденбург, чем Гитлер!», хотя коммунисты справедливо утверждали: «Кто голосует за Гинденбурга, голосует за Гитлера!». В то же время КПГ имела стратегическую установку на непосредственную подготовку социалистической революции, хотя никаких предпосылок для этого не было. Стремление к созданию самостоятельных профсоюзов также вело к самоизоляции коммунистов. Основным очагом сектантства в КПГ была группа Неймана-Реммеле. Указанная группировка была подвергнута резкой критике Политической комиссией Исполкома Коммунистического Интернационала, но установка на социалистическую революцию и борьбу с социал-демократией как главной социальной опоры буржуазии сохранилась, что нашло отражение в решениях XII Пленума Исполкома Коминтерна (август-сентябрь 1932 г.), в работе которого участвовали и представители КПГ.
В первом туре президентских выборах (13 марта 1932 г.) результаты голосования были следующие:
Гинденбург - 18 651 497 (49,6%);
Гитлер - 11 339 446 (30,1%);
Тельман - 4 983 341 - (13,2%);
Дюстерберг (НННП) - 2 557 729 (6,8%).
апреля состоялся второй тур голосования. За Гинденбурга проголосовали 19 359 983 человек (53,0%), за Гитлера - 13 418 547 (36,8%), за Тельмана - 3 706 759 (10,2%).