Культурный ландшафт как объект художественного конструирования: Сахалин А.П. Чехова и И.Н. Краснова
Головнева Елена Валентиновна (а), Мартишина Наталья Ивановна (b)
(a) Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б.Н. Ельцина.
(b) Сибирский государственный университет путей сообщения.
Abstract
The cultural landscape as an object of artistic construction: Sakhalin of Anton Chekhov and Ivan Krasnov
Elena V. Golovneva (a), Natalia I. Martishina (b)
(a) Ural Federal University named after the first President of Russia B.N. Yeltsin
(b) Siberian Transport University. Novosibirsk
The article presents the complementarity of different types of cognition in the study of cultural landscape. The authors suppose that the primary formation of artistic and related mythological components of the cultural landscape of Sakhalin had an important impact on the image of the territory, fixing a certain value and meaning structure of the ideas about Sakhalin. As the materials by which the primary image of Sakhalin was formed, the authors examine the work by A. P. Chekhov's "Sakhalin Island", written as a result of the writer's visit to the island in the summer - autumn 1890, as well as a photographic album of I. N. Krasnov's "Types of Sakhalin Island", created at the turn of XIX-XX cen-turies, the images of which in this work are introduced into scientific circulation for the first time. The authors identified the basic ideas of the artistic image of Sakhalin, desig-nated by A. P. Chekhov and supported by visual expression in the photographs by I. N. Krasnov: Sakhalin as an isolated area, getting on which has the character of a life catas-trophe; the "otherness" of Sakhalin, its status as a place of initiation, a change of fate of its "prisoners" living in the border, liminal space; Sakhalin as a "wild country", where there is no transportation, no plans of development; there are no roads, and human set-tlements are constantly coming harsh nature; Sakhalin is a zone of "social vacuum", where social laws are no longer in force. According to the authors, changing the image of Sakhalin formed by artistic means requires not only strengthening of the scientific- rational component, but also the mandatory formation of alternative visual representa-tions.
Keywords: Cultural landscape; frontier; theory of epistemological diversity; constructing of images; artistic constructing; “Sakhalin island”; a photographic album “Views of the island of Sakhalin”; Sakhalin; Anton Chekhov; Ivan Krasnov
Аннотация
Культурный ландшафт как объект художественного конструирования: Сахалин А.П. Чехова и И.Н. Краснова
Головнева Елена Валентиновна (а), Мартишина Наталья Ивановна (b)
(a) Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б.Н. Ельцина.
(b) Сибирский государственный университет путей сообщения.
В статье показана взаимодополнительность различных видов познания при изуче-нии культурного ландшафта. Авторы полагают, что первичное формирование ху-дожественного и связанного с ним мифологического компонентов культурного ландшафта Сахалина оказало важное влияние на образ территории, закрепив определенную ценностно-смысловую структуру представлений о Сахалине. В качестве материалов, посредством которых формировался первичный образ Саха-лина, рассмотрено произведение А.П. Чехова «Остров Сахалин», написанное по итогам посещения острова писателем летом - осенью 1890 г. Анализируется так-же фотографический альбом И.Н. Краснова «Виды острова Сахалин», созданный на рубеже XIX-XX вв., материалы которого в данной работе впервые вводятся в научный оборот. Выделены базовые идеи художественного образа Сахалина, обо-значенные А.П. Чеховым и поддержанные визуальным выражением в фотографи-ях И.Н. Краснова: Сахалин как изолированная территория, попадание на которую имеет характер жизненной катастрофы; «иномирность» Сахалина, его статус как места инициации, смены судьбы его «пленников», обитающих в пограничном, лиминальном пространстве; Сахалин как «дикая страна», где отсутствует транс-порт, план освоения острова, нет дорог, и на человеческие поселения постоянно наступает суровая природа; Сахалин как зона «социального вакуума», где пере-стают действовать естественные законы. Сделан вывод о том, что изменение сформированного художественными средствами образа Сахалина требует не только усиления научно-рационального компонента, но и обязательного формирования альтернативных наглядно-визуальных репрезентаций.
Ключевые слова: Культурный ландшафт; фронтир; многообразие видов познания; конструирование образов; художественное конструирование; «Остров Сахалин»; фотографический альбом «Виды острова Сахалин»; Сахалин; А.П. Чехов; И.Н. Краснов.
Введение
Признание присутствия ценностно-смысловой составляющей в культурном ландшафте является одной из ключевых идей современного его определения. Отечественная традиция культурной географии, сформированная, в частности, Ю.А. Ведениным, М.Е. Кулешовой (2001), В. Л. Каганским (2001), трактует культурный ландшафт как ре-зультат утилитарного, семантического и символического освоения до-статочно большим сообществом и полагает, что «духовные и интел-лектуальные ценности, хранимые и передаваемые от одного поколе-ния к другому в виде информации, не только определяют формирова-ние и развитие культурного ландшафта, но и являются его частью, испытывают на себе воздействие других, материальных компонентов ландшафта» (Веденин & Кулешова, 2001, стр. 7). И. Саган отмечает, что естественные, природные условия создают основу для культурного ландшафта, а сам он представляет собой ценностно-символическую систему (Sagan, 2006, p. 11). Л. Роунтри и М. Конки характеризуют культурный ландшафт как «информацию, сохраненную в символической форме, ...которая отчасти функционирует как нарратив» (Rowntree & Conkey, 1980, p. 459).
Если культурный ландшафт рассматривается как пространство, создаваемое и формируемое символическим освоением и являющееся «отчасти нарративом», то одна из возможностей обогащения суще-ствующих подходов к изучению культурных ландшафтов связана с обращением к концепции многообразия видов познания. Данная кон-цепция разрабатывается в социальной эпистемологии - одном из направлений современной философской теории познания и предпол а- гает исследование конструирования образа объекта как наложения разнообразных дискурсов - обыденного, научного, мифологического, художественного и др. (Мартишина, 2016). С позиций социальной эпистемологии различные способы осмысления объекта не являются взаимозаменяемыми в полном объеме, но выполняют относительно самостоятельные функции в его репрезентации, дополняя друг друга. Именно потому, что каждый из них видит объект исследования в св о- ем ракурсе и фиксирует некоторые его аспекты, не обнаруживаемые другими способами познания, различные формы дискурса не вытес-няют друг друга; напротив, когда речь идет о сложных объектах, об-ладающих экзистенциальной значимостью (а именно к таковым, без-условно, относится территория как место проживания сообщества), плюрализация становится необходимой чертой формирующегося об-раза. Концепция многообразия видов познания подчеркивает, что разнообразные дискурсы при этом создают знание и имеют свои специ-фические особенности.
Так, научное познание информативно и опирается на объектив-ные сведения. Применительно к культурному ландшафту это массо-вые для проживающего на данной территории и внешних для нее со-обществ, господствующие представления о ее географическом поло-жении и природных объектах, ее рельефе и климате, историческом и текущем развитии территории, этнонациональном составе населения и т.д. Обыденное познание базируется на практиках повседневности, формируясь опытом организации труда и досуга, туристическими впечатлениями, медиаконструированием. Художественное познание аккумулирует знания в ярких, наглядных образах и максимально при-способлено для формирования эмоциональной и ценностной состав-ляющей гносеологического образа. Мифологическое познание вносит в этот образ антропоморфность, персонифицирует объект, погружает его в систему однозначной каузальности и тем самым создает основу для возникновения и фиксации определенного личностного отнош е- ния к нему - заметим, невозможного на базе чисто объективистской его картины.
Далее мы постараемся показать, как первичное формирование художественного и мифологического компонентов культурного ландшафта Сахалина в литературе и фотографии конца Х1Х-начала ХХ вв. повлияло на образ территории, закрепив определенную цен-ностно-смысловую структуру представлений о нем, в итоге приоб-ретшую относительную независимость от меняющейся социокультурной реальности.
В качестве материалов исследования, наиболее ярко, на наш взгляд, репрезентирующих идею формирования образа культурного ландшафта Сахалина, будут выступать произведение А.П. Чехова «Остров Сахалин», написанное по итогам посещения острова писате-лем летом - осенью 1890 г. (обращение к этому источнику сегодня выглядит особенно актуальным, учитывая то, что в 2020 г. исполняет-ся 130 лет сахалинскому путешествию Чехова и 125 лет выходу его книги «Остров Сахалин»), и близкий к нему по времени создания фо-тографический альбом И.Н. Краснова «Виды острова Сахалин».
Если значение чеховского текста о Сахалине для конструирова-ния в общественном сознании представлений о «каторжном» острове хорошо известно специалистам, то фотографический альбом И.Н. Краснова как одна из самых ранних фотографических репрезентаций Сахалина и как интересный исторический источник не знаком широкой общественности и тем более не осмыслен в контексте возможной корреляции с художественными произведениями своей эпохи. В этой связи одной из задач данной работы будет являться введение в науч-ный оборот и анализ малоизвестного визуального источника по изу-чению острова Сахалина - фотоальбома сахалинского художника Ивана Николаевича Краснова (1888-1906), который хранится в Алек-сандровском городском историко-литературном музее «А. П. Чехов и Сахалин» в г. Александровске-Сахалинском.
В данной работе литера-турный и фотографический опыт изображения Сахалина рассматри-ваются как дополняющие друг друга способы исследования культур-ного ландшафта острова. Данные материалы, на наш взгляд, состав-ляют репрезентативную эмпирическую базу для теоретического изу-чения формирования образа Сахалина, выявления механизмов его продуцирования и распространения, понимания культурного ланд-шафта Сахалина как сложного и комплексного явления.
«Остров Сахалин» А.П. Чехова: мифологемы культурного ландшафта
Специфика формирования образа Сахалина как культурного ландшафта в массовом сознании российского общества состоит преж-де всего в том, что оно было осуществлено практически одномоментно. В отличие от регионов центральной России, этот образ не опира-ется на длительную фольклорную традицию и постепенное обогаще-ние исследовательскими данными. Первичная культурная репрезента-ция Сахалина определялась в первую очередь трудами путешествен-ников - ученых, писателей, исследователей, журналистов - побывав-ших на Сахалине в конце XIX - начале XX вв. (А.П. Чехов, В.М. Дорошевич, Н.С. Лобас, П.Ю. Шмидт, Н.В. Слюнин, Н.Я. Но- вомбергский, К.Н. Тульчинский, Н.А. Панов, Б. Пилсудский, Л.Я. Штернберг и др.) и оставивших его описания (Галлямова, 2006). Сре-ди этих трудов, бесспорно, беспрецедентной по силе воздействия на сознание общества стала публикация в 1893-1894 гг. книги А.П. Че-хова «Остров Сахалин».
Работа А.П. Чехова была ориентирована на научно - исследовательский и социально-политический дискурс. А.П. Чехов описал особенности географического положения острова, его природ-ных зон, климата, рельефа, растительности и животного мира, основ-ные географические пункты, транспортную инфраструктуру (точнее, во многих случаях, ее отсутствие), коренные народы острова («гиля-ков» и «айно»), историю российского освоения острова (включая вз а- имоотношения с Японией), состав населения и его основные демогра-фические характеристики (результатом проведенной писателем переписи стали около 10 тысяч заполненных карточек), организацию ка-торги, ссылки и поселения, уделив особое внимание анализу обозна-чившихся к тому времени ключевых социальных, юридических и нравственных проблем, общие проблемы колонизации отдаленной территории и возможные корректировки направления экономической деятельности на острове. Стиль книги подчеркнуто объективистский, с использованием огромного количества фактов и статистических данных. Современники отмечали, что «Чехов на этот раз мало описы-вает как художник», что его слог «сжат и холоден» (Сибирский вест-ник, 1893, стр. 3). Тем не менее, сила чеховского таланта А. П. Чехова была столь велика, что эмоционально-художественное воздействие текста оказалось огромным. Читатели не могли не ощущать, что в этой книге «за строгой формой и деловитостью тона, за множеством фактических и цифровых данных чувствуется опечаленное и негоду-ющее сердце писателя» (Кони, 1959, стр. 346-347).
К характерным именно для художественного познания средствам отображения реальности, использованным А.П. Чеховым в книге «Остров Сахалин», могут быть отнесены:
- эмоционально нагруженные эпитеты и сравнения: «Все в дыму, как в аду» (Чехов, 2009, стр. 13), «Люди бродили, как тени, и молчали, как тени» (стр. 21), «Меховая одежда их и обувь имеют такой вид, точно они содраны только что с дохлой собаки» (стр. 103);
- эмоциональная интерпретация объективных фактов: «В году бывает с осадками в среднем 189: 107 со снегом и 82 с дождем... Та-кая погода располагает к угнетающим мыслям и унылому пьянству» (стр. 57);
- отдельные, частные, но характерные детали в описаниях, рабо-тающие на общее впечатление: «Одного арестанта сопровождала пя-тилетняя девочка, его дочь, которая, когда он поднимался по трапу, держалась за его кандалы» (стр. 5);
- непосредственное соединение единичного и общего, выражение общего принципа через конкретные наглядные примеры: «Нет кошки, по зимним вечерам не бывает слышно сверчка. а главное, нет роди-ны» (стр. 27);
- пейзажные зарисовки, выражающие определенное настроение: «С высокого берега смотрели вниз чахлые, больные деревья; здесь на открытом месте каждое из них в одиночку ведет жестокую борьбу с морозами и холодными ветрами, и каждому приходится осенью и зи-мой, в длинные страшные ночи, качаться неугомонно из стороны в сторону, гнуться до земли, жалобно скрипеть, - и никто не слышит этих жалоб» (стр. 63);
- контрастные описания, в которых позитивная часть оттеняет и тем самым усиливает противоположное настроение: «Чем выше под-нимаешься, тем свободнее дышится; море раскидывается перед глаза-ми, приходят мало-помалу мысли, не имеющие ничего общего ни с тюрьмой, ни с каторгой, ни со ссыльною колонией, и тут только со-знаешь, как скучно и трудно живется внизу» (стр. 52).
На стыке художественного и мифологического познания нахо-дятся такие приемы построения текста, как антропоморфизация неодушевленных объектов («Ночью же он (маяк - Е.Г., Н.М.) ярко светит в потемках, и кажется тогда, что каторга глядит на мир своим красным глазом») (стр. 52) и природных объектов, которые «живут» в тех же суровых условиях, как и люди, и так же тоскуют («Высокие се-дые волны бьются о песок, как бы желая сказать в отчаянии: «Боже, для чего ты нас создал?» (стр. 131); «Не только на людей, но даже на деревья смотришь с сожалением, что растут они именно здесь, а не в другом месте») (стр. 68); персонификация образа каторжника в судьбе отдельного человека и нарративный способ представления (фрагмент «Рассказ Егора»); гипертрофированные описания первозданной при-роды (папоротники и лопухи выше человеческого роста); зооморфизм («Мужик, мохнатый, как паук» (стр. 65), «По дороге встречаются ба-бы, которые укрылись от дождя большими листьями лопуха, как к о- сынками, и от этого похожи на зеленых жуков» (стр. 66).