Воровство отличается от грабежа тем, что его совершает особь, стоящая рангом ниже обворовываемой. Поэтому воруют животные тайно, применяя разного рода уловки, стащив, убегают, прячут или съедают незаметно. В программу воровства, напоминает В. Р. Дольник, включено предупреждение о запрете: попадешься – побьют (или больше того – убьют!).
Нижний слой иерархической пирамиды составляют особи, пасующие перед всеми. Они накапливают большую нереализованную агрессивность, скрываемую заискивающим поведением перед вышестоящими. Занимающие низкий ранг павианы находятся в состоянии стресса, чаще болеют, меньше живут. На дне самособирающейся пирамиды власти животные во многом деградируют. Обитатели социального «дна» – «подонки» – часто неопрятные, непривлекательные особи, страдающие от трусости, зависти, нерешительности и подавляемой агрессивности.
Накопленная агрессия рано или поздно вырывается наружу. Она может переадресовываться замещающему объекту, безопасному и безответному. Многие птицы клюют землю или листья, копытные бодают кусты. Люди, нуждаясь в разрядке, тоже переадресуют агрессию неодушевленным предметам, совершая акты «бессмысленного вандализма».
Агрессия переадресовывается и в том случае, если раздражитель вполне реален, но вызывает страх. Тогда переадресованная агрессия служит одновременно и демонстрацией противнику: «Смотри, что я могу с тобой сделать». Часто агрессия перенаправляется более слабому и ничем не провинившемуся, что играет важную роль в поддержании иерархии.
Дети (особенно мальчики) начинают устанавливать между собой иерархические отношения в первые годы жизни, позднее играют в иерархические игры, а в 7–15 лет образуют между собой жесткую пирамидальную структуру соподчинения. «В начальной школе дети вырабатывают свой “порядок клевания” на переменах», – пишет В. Фокс 109.
Образование иерархий, на взгляд В. Р. Дольника, можно контролировать, направлять по оптимальному пути. Один из них – стимулирование образования множества маленьких иерархий и вхождение каждого человека в несколько таких групп. Человек чувствует себя свободным, если он, во-первых, может ни в одной из них не участвовать; во-вторых, участвовать во многих и занимать в каждой из них разный иерархический уровень; в-третьих, свободно покидать любую из них; и в-четвертых, сам организовать новую группу, соответствующую его представлениям о целях, характере отношений и персональном составе. Основу общества должны образовывать индивидуумы, имеющие достаточно чего-то своего (семья, земля, дом, орудия производства, акции) для того, чтобы чувство собственного достоинства и уверенность в собственных силах запускали подходящие программы поведения.
Программы умиротворяющего поведения включаются посредством ритуализации повседневного поведения. Приветливость и улыбчивость как социальная норма ведут к смягчению агрессивности. Улыбка воспринимается, с одной стороны, как мягкая, но уверенная готовность к отпору, а с другой – как поощрение. Агрессивность тормозится, желание выяснить иерархический ранг ослабевает, встречный признается равным себе.
При поддержании правопорядка в стайных сообществах наказание как метод исправления нежелательного поведения считается неэффективным. Наказание учит только, как не попадаться или как принимать такую позу подчинения, которая снижает его интенсивность или исключает его. Как правило, наказание используется после того, как поведенческий акт уже завершен. По своему физиологическому действию наказание является отсроченным отрицательным подкреплением, а, как известно, чем далее во времени отсрочено подкрепление, тем с большим трудом модифицируется поведение.
Если наказание помогло прекратить нежелательное поведение, то такое воздействие служит мощным подкреплением для наказывающего. В дальнейшем наказывающий будет стремиться к наказанию как доказательству своего лидерства, так как наказание способствует сохранению и упрочению доминирующего положения наказывающего.
Наказание исходит непосредственно от хозяина, и собака быстро усваивает, что нужно сначала сделать что-то, что хочется, а потом держаться подальше от хозяина или демонстрировать подчинение, если хозяин застиг ее и собирается наказать.
Отрицательное подкрепление эффективно в том случае, если оно наступает в момент совершения нежелательного поведения. Многие нежелательные для человека формы поведения собаки являются естественными для нее. Следует просто переориентировать ее разрушительную активность. Рекомендуется также использовать механизм ориентировочного торможения, делая ценные вещи непривлекательными, оказывающими неприятные или необычные воздействия при несанкционированном использовании.
В. Р. Дольник обратил внимание также на популяционные механизмы социодинамики общественно опасного поведения 110. Так, при высокой плотности и дефиците кормовых ресурсов агрессивные особи начинают открыто нарушать границы участков соседей, отнимать пищу, гнезда, норы. Подавленные особи отнять ничего не могут, но пытаются совершить ответное похищение незаметно 111. Такое поведение, указывает В. Р. Дольник, проявляется и у людей в форме массового распространения грабежей, мелкого воровства, забрасывания продуктивного труда, бессмысленного дележа на крохи отнятого.
Еще одна реакция – утрата осторожности. В период высокой плотности животные больше гибнут от случайных причин – хищников, охотников, столкновения с электропроводами и т. п. У людей утрата осторожности проявляется, в частности, в бесстрашии, стремлении «умереть, сражаясь».
У подавленной части популяции резко снижается забота о собственной гигиене и сохранении в чистоте мест обитания. Подавленные, опустившиеся животные, которые не в силах ухаживать за собой, становятся носителями и распространителями паразитов и инфекций в популяции. Данный механизм еще до достижения избыточной численности расслаивает популяцию на группу, оставленную пережить коллапс и обреченную на вымирание.
У находящихся в стрессовом состоянии поколений родятся потомки, реализующие альтернативные программы поведения. Они не могут уже жить так, как живут их родители. Например, в благоприятных условиях саранча живет по территориальному принципу; каждый самец охраняет свой участок. Но если плотность популяции стала слишком высокой и чужие самцы часто вторгаются на территорию, саранча откладывает яйца, из которых выйдет «походное» потомство. Нашествие сбрасывает за пределы переуплотняющейся популяции избыточное молодое поколение. Участники нашествия становятся бесстрашными, не боятся погибать, особенно коллективно. Подобные механизмы регуляции численности свойственны и человеческому социуму; в качестве примера можно привести хотя бы историю европейской эмиграции в ходе колонизации Америки и образования США.
Внедрение мигрантов в стационарную популяцию безопасно в быстрорастущих популяциях. В группах со стабильной численностью включение чужаков и удаление постоянных членов ведет к соперничеству и дезорганизации. Стабильная же популяция малой плотности не пострадает. Чем больше чужаков ввести в группу, тем менее враждебно их встретят. Если объединить две приблизительно равные группы, то агрессия может и не проявиться.
Любопытные сведения об одном эксперименте приводит американский криминолог В. Фокс 112. Как он сообщает, Джон Т. Эллен из Висконсинского университета наблюдал поведение небольшой группы домашних мышей, живущих в старом здании. Мышам ежедневно давали 250 г пищи. Когда количество мышей достигло критического уровня с точки зрения обеспечения их пищей, они стали покидать колонию. На второй стадии эксперимента мышей поместили в огороженном месте, чтобы воспрепятствовать их уходу из колонии. Когда ежедневная порция пищи стала недостаточной, рождаемость у мышей сократилась и популяция стабилизировалась. На третьей стадии эксперимента мышам, находящимся в закрытом огороженном месте, давали пищу в более чем достаточных количествах. По мере увеличения плотности популяции уменьшалось пространство, приходящееся на одну особь, т. е. возникла перенаселенность колонии. Начались драки и конфликты. Самки перестали заботиться о своем потомстве. Рождаемость была по-прежнему высокой, но многие новорожденные погибали от недостатка ухода. В конце концов, даже при наличии достаточного количества пищи развился каннибализм.
В. Фокс приходит к выводу, что такое явление может наблюдаться в городских гетто и в тюрьмах современной Америки. Борьба в этих «джунглях», где выживание наиболее приспособленного является правилом, если и не приводит к каннибализму, то все же создает такие же конфликты и борьбу, которые наблюдались в эксперименте над мышами.
При обострении борьбы за выживание часть особей утрачивает интерес к борьбе за территорию, иерархическому рангу и снижает агрессивность. Эти особи собираются в коллапсирующие скопления, в которых при перенаселенности потомство перестает быть доминантной ценностью. С увеличением плотности популяции самки рождают меньше детенышей и половое созревание у них замедляется. Птицы избегают размножения, откладывают яйца куда попало, меньше заботятся о потомстве, умерщвляют и даже пожирают его. Лишенные достаточной родительской заботы, детеныши вырастают нерешительными и агрессивными, испытывают затруднения в образовании пар, обычно устойчивых пар не образуют, плохо заботятся о собственном потомстве.
У насекомых коллапсирующие группы перестают даже питаться. Обычно главным занятием в таких группах становится разного рода общение, причем в гипертрофированной форме. Такого рода социальность оказывается признаком регрессивных вымирающих сообществ. Следовательно, повышенная норма агрессивности и конфликтности является предпосылкой выживания и эволюционного прогресса видов.
Подводя итоги обзора представлений этологов о механизмах социальной интеграции и дезинтеграции сообществ животных, следует прежде всего сделать вывод о наличии позитивной составляющей в агрессивном поведении. Различные виды открытой и скрытой агрессии выполняют жизнеобеспечивающие функции, благодаря чему отдельные особи и сообщества успешно конкурируют, добиваясь успеха в борьбе за выживание. Торможение, угасание системной агрессии пагубно для вида. Поэтому некоторый естественный, фоновый уровень правонарушений является неотъемлемой частью общества. Более того, каждый член общества, притязающий на жизненный успех, вынужден и должен вести себя агрессивно, систематически нарушая правопорядок. Вместе с тем проявления агрессии должны иметь строго упорядоченный, ритуализованный характер, ограничиваясь стандартными ситуациями защиты территории, брачных сражений и т. п. В организованных группах с устойчивой иерархией отмечается прирост в весе, а интенсивность «клевания» значительно ниже. Популяции с устойчивой иерархией могут благополучно достигнуть значительной плотности без каких-либо вредных последствий для своих членов. В группах с неустойчивой организацией постоянные драки снижают шансы в борьбе за выживание.
Таким образом, общественно опасное поведение можно рассматривать как адаптивную стратегию, которая имеет факультативный, дополнительный характер по отношению к основным формам инстинктивного поведения. Общественно опасное поведение обеспечивает определенные эволюционные преимущества, но специализироваться на нем может только небольшая часть популяции. Целиком устранить общественно опасное поведение из жизни животных невозможно, но каждое отдельное сообщество формирует механизмы его сдерживания на социально терпимом уровне.
Вот какое заключение о перспективах контроля общественно опасного поведения человека дает известный специалист в области поведения животных Н. Тинберген: «В ближайшем будущем человеку, по-видимому, не удастся покончить со своими агрессивными тенденциями, и это заставляет нас учиться обуздывать их по возможности наиболее эффективными способами. И вот здесь наука о поведении животных дает нам многое. Можно изучать вопрос, как поставить воспитание, чтобы оно по крайней мере препятствовало возрастанию агрессивности, насколько это вообще осуществимо сегодня в условиях состязания различных социальных систем. Можно прививать людям способность представлять себе страдания жертв агрессии и пробуждать сочувствие к ним. Это настоятельно необходимо, поскольку оружие дальнего действия позволяет человеку убивать на расстоянии, откуда нельзя увидеть и услышать проявления горя наших братьев, которое должно было бы сдержать руку агрессоров. Нужно попытаться найти наилучшие пути для облагораживания нашей агрессии и перевода ее в другое русло; направить свои силы на покорение природы и космоса, на создание гигантских ирригационных сооружений и на другие подобные великие свершения. В этом и в других отношениях дело изучения поведения животных может сослужить нам хорошую службу, а возможно, и спасти нас. С этой точки зрения наука о поведении животных предстает перед нами как наиболее важная из всех существующих» 113.
Для обеспечения разрядки накопившейся агрессивности в социально приемлемых формах этологи рекомендуют следующие меры 114:
– социально одобряемые формы реализации потенциальной агрессии в борьбе с общим врагом;
– катарсис при осуществлении агрессии в отношении представителей других видов;
– переориентация агрессии на эрзац-объекты или регламентация процедуры прямого соперничества;
– формирование социальных институтов демонстративного выражения угроз и символической агрессии;
– отреагирование агрессии в мечтах, фантазиях, воображении, азартных играх и жестоких зрелищах;
– ритуализированные формы внутривидовой агрессии – спорт, в том числе экстремальный, как альтернатива аддиктивному поведению;
– параспорт (болельщики-фанаты);
– военизированные и скаутские лагеря;
– сублимация агрессии в допустимых и социально полезных видах деятельности (творчество, деятельность по наведению чистоты и порядка);
– накопление фонда постоянно поддерживаемых и передаваемых из поколения в поколение традиций, обычаев, ритуалов поведения, церемониальных действий;
– воспитание культуры общественного поведения граждан, овладения этикетом и хорошими манерами.
Согласно принципу относительной неэффективности биологических функций, ни одна из этих мер не ведет к абсолютному и полному успеху, но каждая способствует его достижению.
Реалистичность указанных стратегий основывается на эволюционной стабильности животных сообществ, которые, несмотря на множественность разнообразных форм общественно опасного поведения, сохраняют свою целостность и успешно воспроизводятся. Поэтому учет врожденных, инстинктивных программ поведения имеет фундаментальное значение для обеспечения господства права в человеческом обществе.
Характеризуя значение врожденных регуляторов поведенческих реакций для конструирования механизма правового регулирования, академик С. С. Алексеев писал: «В реальном человеческом бытии некоторые элементарные требования жизнедеятельности (такие, как императивы эквивалентности при обмене, «старшинства», «первенства», «очередности») действительно довольно прочно утвердились в виде непреложных, безусловных, категорических. Отсюда – выводы, имеющие существенное значение для позитивного права, для понимания его особенностей, необходимых качеств в его развитии. Проникновение естественно-правовых требований в содержание позитивного права должно рассматриваться в качестве такого процесса, который призван придавать действующему правопорядку необходимую твердость, непререкаемость и, следовательно, обеспечивать при помощи правопорядка большую определенность, строгость и надежность в людских взаимоотношениях, в поведении людей, причем такую определенность и строгость, которые обусловлены “природой”» 115.
С. С. Алексеев объективирует естественное право, рассматривая его не как умозрительную, спекулятивную конструкцию, а как реальные правоотношения, основывающиеся на естественной соразмерности и периодичности природных процессов. Фиксируемые естественными науками законы природы, в том числе в отношении к различным уровням биосферы, дают основания для оптимистической оценки перспектив самоорганизации в эволюционном процессе. Алексеев исходит из бесспорного факта, что «в человеке заложены не только биологические программы, предопределяющие возможность его антисоциального поведения, но и другие инстинктивные программы, также заложенные в человеке: желание быть свободным, потребность иметь собственность (включая землю, дом семью), запрет убивать, грабить, отнимать, притеснять слабых» 116. С. С. Алексеев считает, что есть веские основания полагать, что «биосоциальное ощущение права, стойкое природное уважение к нему таятся в самых глубоких биосоциальных корнях людей... Ведь ощущение особью “своего” места в биосоциальной иерархической организации сообщества животных, “своей” монополии на самку или на “своих” детенышей, “своей” роли в совместной охоте и возможности на получение доли в добыче, – это все не что иное, как первичные зачатки того, что позже на языке людей получило название “право”» 117.
Существенно важным представляется ему момент дифференциации и разветвления биосоциальных предпосылок права. Во-первых, это «свободы» и «права» верховного иерарха (вожака стаи), избранных им самок, «приближенных» и т. д. Во-вторых, «свобода» каждой особи организованного сообщества, выражающаяся, например, в «праве» на равную на данной ступени иерархической лестницы долю пищевых ресурсов. Здесь, по его мнению, кроются истоки органически разного построения правовой материи, проявляющиеся затем в публичном и частном праве и по-разному повлиявшие на возникновение и развитие права, его типов и семей, на характер, направления и перспективы правового прогресса 118.
Действительно, биосферный масштаб организации естественно-правовой жизни является объективным основанием для мирового правопорядка, органически разного построения правовой материи в различных человеческих сообществах, повлиявшего на культурное разнообразие права, его типов и семей, на характер и оценку общественной опасности форм социального поведения. Поэтому глобальное видение права находится в основе эмпирически-конкретной криминологии.
Только с помощью преступления можно создать, укрепить и сохранить государственную власть: но с того момента, когда преступление начинает служить орудием государства, оно становится добродетелью.
М. Бакунин
В комплексе глобальных проблем ведущее место, бесспорно, занимает демографическая проблема. Ограниченность планетарных ресурсов, с которой сталкивается современное человечество, производна не только от уровня ресурсопотребления, но и от масштабов демографического давления на биосферу. Для Земли, по расчетам разных ученых, демографический оптимум составляет примерно 500–800 млн человек, и он был достигнут около двух тысяч лет назад. Тогда и появились первые опыты в области глобалистики. Так, например, китайский философ Хань Фэй (ум. в 233 г. до н. э.) писал: «В древности мужчины не пахали, а для пропитания хватало диких трав и древесных плодов, женщины не ткали, а для одежды хватало звериных шкур. Усилий не прилагали, а для жизни хватало, народ был многочисленным, а запасов было в избытке, поэтому в народе не было борьбы. Поэтому не применялось строгих наказаний, а народ управлялся сам собой. Ныне иметь 5 детей не считается слишком много, а у каждого из них имеется еще 5 детей, дед еще не умер, а имеет 25 внуков. Поэтому народ такой многочисленный и испытывает недостаток в припасах; трудится изо всех сил, а пропитания на всех не хватает. Поэтому в народе идет борьба. И даже удвоив награды и ужесточив наказания, не избежать смут» 1.
Этнический состав населения России в 90-е годы ХХ века характеризовался наиболее высокими темпами прироста народов Северного Кавказа (ингуши, чеченцы, аварцы), затем тувинцев и якутов, бурят и башкир, а также татар. Остальные коренные этносы практически не увеличили, а скорее сократили свою численность 2. Очевидно, что изменение этнодемографического баланса, пассионарность быстрорастущих этносов порождают острую конфликтность. Возрастная структура прогрессирующих этносов характеризуется высокой долей молодого, обладающего высокой энергетикой населения. Пассионарные этносы сохраняют стабильную социальную структуру, выплескивая избыточную энергетику молодежи в процессах миграции, колонизации, войн и террора 3.
Будучи объективно необходимым и естественно-исторически обусловленным явлением правовой сферы жизни общества, преступность представляет собой беспорядочно-хаотичное начало, обладающее, тем не менее, вполне определенными регулярностями. Статистически это впервые показал А. Кетле, который написал следующие строки, имевшие в свое время огромный общественный резонанс: «Существует бюджет, который выплачивается поистине с ужасающей аккуратностью и правильностью. Это – бюджет тюрем, рудников и эшафотов… Мы можем с полной достоверностью предвидеть, сколько человек запачкают свои руки кровью ближнего, сколько будет подлогов, отравлений; мы можем это сделать с такой же точностью, с какой мы предсказываем количество смертных случаев и рождений в ближайший год».
Последующие наблюдения выявили определенные статистические закономерности в состоянии правопорядка. Было установлено, что преступность – явление достаточно инертное. Э. Ферри показал, что для ее динамики характерно приблизительное постоянство ежегодного числа тяжких преступлений и постоянный рост менее тяжких. Он отметил закономерность постоянного увеличения преступности в мире 4.
Становление международного криминального учета позволило агрегировать данные практически по всем регионам мира. В. В. Лунев определяет наиболее существенные общие криминологические характеристики разных стран и мира в целом:
– преступность существует во всех государствах;
– ее доминирующая мотивация всюду является схожей;
– ее уровень в мире и в абсолютном большинстве стран неуклонно увеличивается;
– темпы ее прироста, как правило, в несколько раз превышают темпы прироста населения;