Рис. 2 План пещеры Михайло-Афонской Закубанской пустыни. Топографическая съемка: М. Сохин, А. Парфенов, 2004 г. Дополнения и корректировка выполнены И. Агаповым в 2010-2011 гг.
Практика внутренней Иисусовой молитвы при старческом окормлении была характерна и для Валуйского монастыря. Наибольшее развитие данная исихастская традиция получила при игумене Игнатии (Алексеевском). В 1857 году иеромонах Игнатий был назначен строителем в монастырь, в 1860 -- возведен в сан игумена, в 1868 -- в сан архимандрита. «Пятьдесят пять лет своей жизни он отдал этому монастырю. Он всегда был молитвенником и аскетом... вел строго подвижническую жизнь: мало принимал пищи, всегда творил молитву Иисусову» Олейников Т. М. Материалы по истории Валуйского Успенского Николаевского монастыря. С. 228-229.. Архимандрит умер 3 февраля 1912 года. И. Набивач писал, что в 1910 году именно архимандрит Игнатий со старцами подал прошение инока-пещерника Иакова правящему архиерею об открытии пещер в скиту. Среди старцев Валуйского монастыря конца XIX -- начала XX века, упражнявшихся в совершении Иисусовой молитвы, необходимо отметить также иеросхимонаха Феоктиста (Карбунова), иеромонаха Гурия (Путилина), схимонаха Филиппа (Новычихина) и схимонаха Пахомия См. там же. С. 234-247.. «Достойным преемником архимандрита Игнатия явился его ученик, почитатель и последователь игумен Игнатий (Бирюков), который закончил постройку нового собора и строит Преображенскую церковь на горе за Осколом», -- писал Т. М. Олейников Там же. С. 230..
Если Закубанская Михайло-Афонская пустынь изначально создавалась под влиянием афонской духовной традиции, то в Валуйский Успенский Николаевский монастырь она, по - видимому, проникает с появлением архимандрита Новочеркасской епархии Екатерино-Лебяжской пустыни Спиридона (Щастных), присланного в обитель на покой в 1840 году. Известно, что он «уединялся на гору, за р. Оскол, где у него была выстроена келья» Олейников Т. М. Материалы по истории Валуйского Успенского Николаевского монастыря. С. 248-249. и где в дальнейшем будет обустроен пещерный скит. Примечательно, что при своем создании в 1794 году Екатерино - Лебяжская пустынь ориентировалась на устав и устройство Ильинского скита Афона, основанного Паисием (Величковским) в 1757 году. Как считают исследователи, именно преподобный Паисий ввел в жизнь Ильинского скита практику «умного делания».
В конце XIX -- начале XX века влияние афонской духовной традиции на отечественные монастыри только усиливалось. Постепенно наполнившийся русскими иноками греческий Афон в последней четверти XIX века начал выплескивать из себя миссионерские потоки в разные уголки России. Возвращаясь на родину, принявшие на Афоне постриг вчерашние русские крестьяне стремились к обустройству новых обителей по образцу Святой Горы. На Юге страны, еще недавно охваченном Кавказской войной, данные начинания нашли поддержку правительства в контексте миссионерских церковных начинаний. Правительство считало, что укрепление здесь христианских верований должно стабилизировать внутриполитическую обстановку. В связи с этим была оказана поддержка афонским монахам в основании не только рассматриваемой нами Закубанской Михайло- Афонской пустыни (1883), но и Ново-Афонского Симоно-Кананитского монастыря (1875), Александро-Афонского Зеленчукского монастыря (1889), Второ-Афонского монастыря (1904) См.: Ченикалова Е. В. Феномен афонских монастырей на Кавказе и состав их насельников на примере СвятоМихайловской Афонской общежительной пустыни // Христианская Абхазия. 2013. № 2 (70). С. 20-23..
Для этого времени характерны и активные контакты выходцев с Афона с Воронежской губернией, на территории которой располагался Валуйский Успенский Николаевский монастырь. В Воронежской губернии в конце XIX -- начале XX века монахи Афонской Горы пытались возродить Шатрищегорский пещерный монастырь, упраздненный секуляризационной реформой 1764 года и влияли на обустройство Костомаровского пещерного монастыря Степкин В. В. Афон и Подонье в конце XIX -- начале XX в.: контакты в контексте возрождения Шатрищегорского пещерного монастыря // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Сер. 2, История. История Русской Православной Церкви. 2017. Вып. 75. С. 39-54 ; Степкин В. В. Взаимодействия крестьянской общины, церкви и государства в контексте создания и функционирования Костомаровского пещерного комплекса в Подонье (середина ХІХ-ХХ в.) // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Сер. «История. Политология». 2017. Вып. 43, № І5 (264). С. 128-137.. Данные попытки не увенчались успехом по причине противодействия местных властей и отсутствия поддержки правительства. Но опосредованное влияние на уже действующие монастыри сохранялось.
В связи с этим нами предлагается следующая реконструкция создания пещерного скита Валуйского монастыря и обустройства его сакрального пространства. Основу пещерного скита заложил бывший архимандрит Екатерино-Лебяжской пустыни Спиридон (Щастных) в 40-е годы XIX века, развивая в обители традицию исихазма. При игуменстве Игнатия (Алексеевского) и его преемника Игнатия (Бирюкова) были обустроены основные подземные лабиринты и началось строительство наземного Преображенского храма.
Освящение подземного храма в честь Игнатия Богоносца имело, по всей видимости, несколько причин. Во-первых, можно предположить, что Игнатий считался небесным покровителем упомянутых игуменов, получивших то же имя при пострижении в монашество. А во-вторых, если посмотреть более глубоко на того, чьему житию должны были подражать носящие его имя иноки, то мы увидим следующий символизм. Наименование «Богоносец» священномученик Игнатий, пострадавший за Христа при императоре Траяне, употреблял по отношению к себе в начале посланий. В Антиохийском мартирологе отмечалось, что на вопрос императора: «А кто такой богоносец?» Игнатий ответил: «Имеющий Христа на груди». С данным значением связано средневековое сказание, согласно которому, после того как сердце Игнатия Богоносца было разделено на части, на каждой из них оказалось написано золотыми буквами имя Иисуса Христа. В связи с этим освящение пещерного храма Валуйского скита в честь Игнатия Богоносца имело символическое значение при занятии старцами монастыря сердечной молитвой Иисусовой.
Описываемая С. А. Раздольским практика старческой инициации, духовного роста, характерная для Закубанской Михайло-Афонской пустыни, при которой «посвящавшийся в старчество должен был пройти через лабиринт подземного хода с зажженной свечой в руке и выйти на поверхность, символизируя очищение от тьмы и скверны этого мира, готовность к смирению и внутренней молитве», на наш взгляд, в определенной мере была характерна и для скита Валуйского монастыря. В этом контексте трактовка сакрального пространства Фаворского Свято-Игнатиевского пещерного скита может выглядеть следующим образом. Наземное пространство скита -- внешнее пространство, отвлекающее от духовного созерцания. Вход в пещеру -- вход в свой внутренний мир и движение по нему по направлению к сердцу. Святой Симеон Новый Богослов писал: «Ум не может скрыться нигде среди творений! Ты можешь и в пустыню уйти, и в скалах спрятаться, можешь уйти куда угодно, но не можешь спрятать его в творениях. Самое глубокое место, где ты можешь сокрыть ум от мира, это его клеть -- сердце! Только в сердце ты можешь его сокрыть, ибо там он беседует с Иисусом, с Женихом-Словом, который имеется у тебя с Крещения. Если там ты его скроешь, ум должен войти в сердце немым, глухим и слепым» Цит. по: Архимандрит Клеопа (Илие). Клеть ума -- сердце. ЦБЬ: http://www.pravoslavie.ru/50122.html (дата обращения: 13.06.2018).. В этом отношении показательно освящение пещерного храма именно в честь Игнатия Богоносца -- «Имеющего Христа на груди». Сведение ума в сердце, где произносится непрестанно Иисусова молитва -- основа практики исихазма. Ум должен следовать к сердцу, не отвлекаясь ни на какие мысли и образы -- «ум должен войти в сердце немым, глухим и слепым». Инок, идущий молча в тишине по извилистому темному коридору к храму Игнатия Богоносца -- внешний образ ума исихаста, устремленного к сердцу при внутренней концентрации. Движение далее по кольцевому ходу вокруг храма -- символ непрестанной сердечной молитвы. Данная духовная практика была призвана преобразить человека подобно Христу на горе Фавор, поднимая его по лестнице духовного совершенствования. Одним из средств достижения цели творения непрестанной молитвы были четки в руках исихаста или их вариации: вервица, лествица, лестовка. Перебирая узелки-ступеньки четок, исихаст поднимался к духовному Небу, к созерцанию Фаворского света подобно тому, как мы поднимаемся вверх по лестнице вещественной: 100 ступеней в пещере наверх -- 100 узелков-ступеней четок.
Одним из любимых в России произведений духовной литературы была «Лествица Божественного восхождения» («Лествица») -- одно из классических произведений византийской аскетической письменности. Оно было написано игуменом Синайского монастыря, подвизающимся в пещере в Раннем Средневековье. В нем были изложены общие принципы аскетической практики духовно-нравственного возрастания, последовательного восхождения по ступеням духовного подвига. Наибольшее распространение в России получил славянский перевод «Лествицы», выполненный преподобным Паисием (Величковским), подвизающимся в Российской империи, на Афоне, в Молдавии. С его трудами связано русское исихастское возрождение ХУШ-ХХ веков. Последователь Паисия (Величковского) отец Василий (Кишкин) играл особую роль в развитии традиции «умного делания» в области Войска Донского. В течение нескольких лет он управлял Кременским- Вознесенским монастырем и жил некоторое время в Усть-Медведицкой обители на Дону См.: Полева Ю. В. Культурно-семантический аспект почитания пещер в Нижнем Поволжье и Подонье. Волгоград: ВГАФК, 2009. С. 34.. В скиту Валуйского монастыря иси-хастская традиция развивалась Спиридоном (Щастных), Игнатием (Алексеевским) и Игнатием (Бирюковым). Их внутренний духовный подвиг и подвиг старцев, проживающих в обители, должен был преобразить их личность подобно преображению Христа на горе Фавор и привести к созерцанию Фаворского света. С завершением строительства Преображенского храма на вершине скитской горы должно было завершиться обустройство сакрального пространства Валуйского монастыря в начале ХХ века.
Таким образом, рассмотрев лабиринты пещер Валуйского Успенского Николаевского монастыря и Закубанской Михайло-Афонской пустыни, мы пришли к выводу об отражении в них духовной традиции исихазма. Воплощению данной традиции способствовало общее афонское влияние, приведшее к планиграфическому сходству подземелий, обустроенных в последней четверти XIX -- начале ХХ века. При этом важно отметить, что на самом Афоне пока не обнаружено аналогичных пещер, что может свидетельствовать о творческом подходе принявших на Афоне постриг выходцев из России См.: Долотов Ю. А., Агапов И. А. Спелестологический обзор Святой горы Афон // Пещеры. Вып. 38. С. 85-. Возрождаемая ими на родине традиция исихазма наслоилась на существующую традицию создания протяженных культовых подземелий, что и привело к появлению таких уникальных объектов историко-культурного наследия, как пещеры Валуйского монастыря и Закубанской пустыни.
Список использованной литературы
1. Архимандрит Клеопа (Илие). Клеть ума -- сердце: http://www.pravoslavie.ru/50122.html (дата обращения: 13.06.2018).
2. Битюгин К. Е. О подземных сооружениях в Белгородской области // Спелестологический ежегодник РОСИ. М., 1999. Вып. 1. С. 77-80.
3. Гунько А. А., Кондратьева С. К., Гунько А. П. Пещерный комплекс Игнатия Богоносца в Валуйках // Спелеология и спелестология: сб. материалов VI Междунар. науч. конф. к 170-летию Русского географического общества. Набережные Челны: Набережночелн. гос. пед. ун-т, 2015. С. 135-145.
4. Долотов Ю. А., Агапов И. А. Спелестологический обзор Святой горы Афон // Пещеры. 2015. Вып. 38. С. 85-116.
5. Ляхницкий, Ю. С., Агапов И. А. Пещерный монастырь на северо-западном Кавказе // Ассоциация спелеологов Урала. 2014. № 19. С. 10-11.
6. Набивач И. В скиту Валуйской обители // Воронежские епархиальные ведомости. 1914. № 34. С. 911-916.
7. Олейников, Т. М. Материалы по истории Валуйского Успенского Николаевского монастыря // Воронежская старина. Воронеж: Изд. Воронежского церковного историко-археоло-гического комитета, 1915-1916. Вып. 14. С. 186-262.
8. Папков А. И. Валуйский Успенский Николопристанский монастырь // Юг России в прошлом и настоящем: история, экономика, культура: сб. науч. тр. IV Междунар. науч. конф., 8 декабря 2006 г.: в 2 т. Т. 1. Белгород: Белгор. гос. ун-т, 2006. С. 16-20.
9. Полева Ю. В. Культурно-семантический аспект почитания пещер в Нижнем Поволжье и Подонье. Волгоград: Волгоград. гос. акад. физ. культуры, 2009. С. 34.
10. Полева Ю. В. Роль подземных келий о пещерном подвижничестве на территории Нижнего Поволжья и Подонья // Спелеология и спелестология: развитие и взаимодействие наук: материалы Междунар. науч.-практ. конф., 16-20 ноября 2010 г. Набережные Челны: Набережночелн. гос. пед. ун-т, 2010. С. 158-161.
11. Православные монастыри Российской империи. Полный список всех 1105 ныне существующих в 75 губерниях и областях России (и в 2 иностранных государствах) мужских и женских монастырей, архиерейских домов и женских общин / сост. Л. И. Денисов. М.: Изд. А. Д. Ступина, 1908.
12. Раздольский, С. А. Монастыри Кавказской епархии и их роль в культурном развитии Северного Кавказа. Ростов н/Д: СКНЦ ВШ, 2006.
13. Степкин В. В. Афон и Подонье в конце XIX начале XX в.: контакты в контексте возрождения Шатрищегорского пещерного монастыря // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Сер. II, История. История Русской Православной Церкви. 2017. Вып. 75. С. 39-54.
14. Степкин В. В. Взаимодействия крестьянской общины, церкви и государства в контексте создания и функционирования Костомаровского пещерного комплекса в Подонье (середина XIX -- XX в.) // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Сер. «История. Политология». 2017. Вып. 43, № 15 (264). С. 128-137.
15. Степкин В. В. Виа Долороза в пещерах урочища Малые Дивы на Среднем Дону // Вестник Томского государственного университета. 2018, январь. № 426. С. 167-179.
16. Ченикалова Е. В. Феномен афонских монастырей на Кавказе и состав их насельников на примере Свято-Михайловской Афонской общежительной пустыни // Христианская Абхазия. 2013. № 2 (70). С. 20-23.
References
1. Archimandrite Cleopas (Elijah). Klet' uma -- serdce [Heart is a cage of mind]. Available at: http://www.pravoslavie.ru/50122.html (accessed 13.06.2018). (In Russian).
2. Bitjugin K. E. On underground constructions in Belgorod region. Spelestologicheskiy ezhegodnik ROSI [Spelestological year-book of ROSI]. Moscow, ROSI Publ., 1999, iss. 1, pp. 77-80. (In Russian).
3. Gunko A. A., Kondratyeva S. K., Gunko A. P. Ignatius the God-bearers cave complex in Valuiki. Sbornik materialov VI mezhdunarodnoy nauchnoy konferentsii (K 170-letiyu Russkogo geograficheskogo obshchestva) “Speleologiya i spelestologiya” [Proceedings of the VI international scientific conference, to the 170th Anniverary of the Russian Geographical Society “Speleology and spelestology”]. Nabereznye Chelny, Naberezhnye Chelny State Pedagogical University Publ., 2015, pp. 135-145. (In Russian).
4. Dolotov Ju. A., Agapov I. A. Spelestological review of Holy Mount of Athos. Peshchery [Caves]. 2015, iss. 38, pp. 85-116. (In Russian).
5. Lyakhnitsky Ju. S., Agapov I. A. A cave monastery in the North-Western Caucasus. Assotsiatsiya speleologov Urala [The Ural Association of speleologists]. 2014, no. 19, pp. 10-11. (In Russian).
6. Nabivach I. In skete of Valuyki monastery. Voronezhskie eparkhialnye vedomosti. [Voronezh eparchial bulletin]. 1914, no. 34, pp. 911-916. (In Russian).
7. Oleynikov T. M. Material on history of Valuyskiy Uspensky Nikolaev monastery. Voronezhskaya starina [Voronezhskaya starina]. Voronezh, Voronezh Church Historical and Archaeological Committee Publ., 1915-1916, iss. 14, pp. 186-262. (In Russian).
8. Papkov A. I. Valuyskiy Uspensky Nikolopristansky monastery. Sbornik nauchnykh trudov IV Mezhdunarodnoy nauchnoy konferentsii, 8 dekabrya 2006 g. “Yug Rossii v proshlom i nastoyashchem: istoriya, ekonomika, kul'tura” [Collection of research papers of IV International Scientific Conference, 8th December 2006 “South Russia in the past and present: history, economics and culture”]. Belgorod, Belgorod State University Publ., 2006, vol. 1, pp. 16-20. (In Russian).