Материал: Лекции по общей психологии под редакцией Д. А. Леонтьева, Е. Е. Соколовой москва смысл 2000 А. Н. Леонтьев

92
ВВЕДЕНИЕ
В
ПСИХОЛОГИЮ
ЛЕКЦИЯ
13
постоянное сопоставление стадий достижения результата с конечным результатом. И
кроме того, результат должен быть представлен в такой форме отражения, которая позволяет изменять себя по ходу реализации этого представления в продукте, высту- пающем как цель. Иными словами, образ результата и условия достижения цели дол- жны быть постоянно взаимосопоставляемыми и именно поэтому находиться, двигать- ся как бы в единой плоскости.
Поясним эту мысль простой иллюстрацией. Когда человек осуществляет ка- кое-нибудь действие, имея в виду некоторый его результат, например, ставит книж- ку на полку — этот процесс не происходит так: человек предпринимает попытку поставить книгу большего формата на любую полку и лишь убедившись, что книга не влезает в одну полку, ставит ее на другую. Процесс идет совершенно иначе. Он идет на основе мысленного примеривания, в данном случае примеривания величины книги к расстоянию между полками. Человек не осуществляет этого действия в по- рядке проб и ошибок. Он первоначально совершает акт мысленного примеривания,
а затем само действие. При этом безразлично, есть ли книга в поле восприятия в данную минуту или же она лежит в портфеле. Я принес ее только что из магазина,
посмотрел на нее и подумал, даже не подумал, а просто увидел — она не входит сюда, а войдет туда. Сопоставление трех разных вещей — объективно воспринимае- мой полки, представляемой книги и требуемого результата — расположилось как бы в одной плоскости и открылось как находящаяся предо мной действительность.
Следовательно, существует преобразование чувственного образа, открывающегося как мир, объективно существующий перед человеком. Именно как мир, а не карти- на мира! Этот мир открывается, конечно, не через самонаблюдение, так как для того, чтобы увидеть сидящего перед собой человека, вовсе не требуется самонаб- людения. Глядя на него, человек открывает его не как внутреннее переживание, а как объективно существующую вещь. Эта рефлексия часто приводит к заблуждению,
будто чувственный образ субъекта и есть его внутренний образ, будто перед челове- ком открывается не мир, а картина мира. Перед неискушенным человеком наличие у него картины мира, в которую включен и он сам, и его действия и состояния, не ставит, разумеется, никаких теоретических проблем; перед ним мир, а не картина мира. В этом его «реализме» заключается настоящая, хотя и наивная правда. Человек просто видит вещь!
Однако возникает еще один вопрос, гораздо более важный и оправданный,

93
ЯЗЫК
И
СОЗНАНИЕ
рос о том, в каком звене разрывается этот круг: «Мы никогда не задумываемся о том, что руководит нами, нашими действиями. Мы начинаем не с этого, а просто начинаем с того, что мы действуем!» («Индивид, — замечает Гегель, — не может определить цель своего действия, пока он не действовал».)
Что же афферентирует, ориентирует первоначальное действие, с которого на- чинается «дело»? По-видимому, какие-то формы, менее развитые и качественно от- личные от тех форм, которые описываются как формы сознательного представления,
сознаваемой цели.
Здесь мы сталкиваемся с наивным вопросом: «Что было раньше? Яйцо или курица?» Этот знаменитый вопрос давно решен. Раньше были другое яйцо и другая курица, которая, если подходить с эволюционной точки зрения, была совсем не похожа на птицу вообще.
Итак, до сознаваемой цели есть какие-то смутные переходные формы, кото- рые сейчас не поддаются прямому исследованию, но могут быть всерьез утвержде- ны теоретической мыслью. Отвечая же на вопрос, что афферентирует первона- чальное действие, мы утверждаем: сам предмет. «Афферентатором», управляющим процессами деятельности, первично является сам предмет и лишь вторично — его образ как субъективный продукт деятельности, который фиксирует, стабилизирует и несет в себе ее предметное содержание. Иначе говоря, осуществляется и переход
«предмет
?
процесс деятельности», и переход «деятельность
?
ее субъективный продукт». Перед человеком предмет, и представление о нем афферентирует, управ- ляет протеканием процесса, который стремится к результату, выраженному в дан- ной предметной форме. Этот результат и выступает перед человеком как реальность,
которая еще только должна быть получена вещественно, но которая существует,
отображается именно как реальность, в какой-то мере независимая от отношения к ней, от потребностей, аффектов и чувств человека. Отношение к ней переживается прежде всего как к вещи самой по себе, которая существует в некоторой своей неза- висимости, хотя и в своем отражении.
Таким образом, чтобы возникло представление о вещи, необходимо допустить начавшееся действие, предмет которого выступает в некоторой системе предметных отношений и независим от субъективных состояний типа потребностей, чувств, аф- фектов, влечений и т.д. Эта независимость возникает как следствие совместного харак- тера трудовой деятельности с присущим этой деятельности техническим разделением труда, так как именно это техническое разделение труда обуславливает то, что человек производит те или иные орудия безотносительно к тому, отвечает ли предмет, изго- товляемый им, какой-либо сиюминутной потребности. И вообще, человек отличает свою потребность в каком-либо конкретном орудии от потребности объективной, то есть потребности, возникающей в данном трудовом коллективе. Использование же этого орудия как орудия труда может вообще осуществляться другим человеком, дру- гими людьми, с которыми изготовитель орудия связан через совокупный продукт тру- да, то есть человек может удовлетворить свои непосредственные потребности через результат коллективного действия. В центре совместного коллективного действия, свя- зывающего людей новыми отношениями, находятся уже не воспроизведение челове- ческого вида, не половые отношения, не совместная (в смысле выполняемая в уни- сон) мелодия, а объективный процесс производства.
Итак, мы имеем дело с некоторыми целенаправленными действиями, которые реализуют некоторый образ. Этот образ проявляется дважды: во-первых, в форме чув- ственного исходного представления предмета, афферентирующего процесс; во-вто- рых, в своей реализованной, объективно существующей форме. Предмет должен быть

94
ВВЕДЕНИЕ
В
ПСИХОЛОГИЮ
ЛЕКЦИЯ
13
изменен. Представление об измененном предмете управляет действием, изменением этого предмета, но когда это действие осуществлено, то измененный предмет суще- ствует как бы дважды: во-первых, первоначально как исходное представление; во- вторых, как осуществленное и, тем самым, объективно существующее предо мной.
Получается своеобразное удвоение жизни этого образа, этого представления: 1) его существование в виде субъективного образа; 2) его существование в виде объектив- ного предмета. Предмет, выступающий как реализованное, овеществленное представ- ление достигнутой цели, есть как бы объективное, материальное зеркало моего об- раза, моего представления о цели. Однако достигнутая цель, будучи воплощена в этом предмете, начинает в нем независимое от человека-создателя существование,
свое собственное существование.
Он был в моей голове как представление, как цель, как замысел. Теперь он передо мной, в объективном мире. Этот объективный мир и выступает как зеркало моего представления. Восприятие же воплощенного в предмете образа и есть его осоз- нание, то есть преобразование из первоначальной смутно чувствуемой формы в фор- му объективированную и выступающую перед моим взором, в моем восприятии.
Посмотрите, что произошло. Представление стало предметом восприятия, хотя и выступило не в своей собственной форме. И это произошло вовсе не потому, что человек научился наблюдать за своими образами. Интроспекция здесь ни при чем.
Нечто стало восприниматься, приобретя форму объективно существующего предме- та. Это и есть сознание этого предмета, видение собственно образа, но это видение начинается вовсе не с того, что я его вижу в себе. Я его вижу не в себе — самонаб- людение не способно выполнить этой роли. Я его вижу в чем-то!
Человек, лишенный зеркала, не способен увидеть свое лицо. Чтобы сделать это, он должен иметь зеркало перед собой и, самое главное, он должен иметь себе подобного. Человек, видя другого человека, находит также и свое лицо. Я не могу видеть своего представления, но видя его воплощение в чем-то или ком-то другом, я его вижу. Вот это-то и называется «уметь отдать себе отчет», то есть осознать.
Однако этот процесс не может развертываться по описанной выше схеме. Дело в том, что в'идение в предмете образа нуждается еще в одном условии. Этот предмет должен выступить передо мной в особой форме, чтобы я мог увидеть в нем свой ис- ходный образ, то есть представление о представлении, воплотившееся в какой-то объективности. Эта объективность, говоря философским языком, должна еще быть идеализирована, то есть еще должна найти форму своего существования для меня,
для сознания человека. Она должна существовать в чем-то, что не есть предмет, ина- че предмет закроет то содержание, которое в нем воплощено.
Необходимо ввести предмет в такую систему отношений, в которой он бы мог сыграть роль зеркала, превращая представление человека в сознательное. Этот предмет должен быть означен и жить в особой форме — в форме языка. Язык и есть то необходимое условие, единственно посредством которого предмет может полу- чить свою жизнь в голове человека, свое существование в идеализированной форме и, следовательно, преобразовать форму отражения. Поэтому язык составляет столь же необходимый момент порождения сознания, как и трудовая деятельность.
Почему именно появление языка выступает как фундаментальное условие,
приводящее к существованию предмета в идеализированной форме? Жизнь предме- та в языке действительно существует. Она существует и развивается, так сказать, в теле языка, в теле слова. Предмет может получить свое существование и в форме жеста, и в форме звуковой речи. Однако слово, обозначающее предмет, и сам пред- мет — это вовсе не одно и то же. Если человек говорит слово «часы», то в значении

95
ЯЗЫК
И
СОЗНАНИЕ
1
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-изд. М., 1954. Т.3. С.29.
этого слова содержится предмет в его обобщенной форме. И носителем содержания
«часы» является не нечто вещественное, а именно слово. Предмет начинает жить для человека не только в своей вещественной форме, а и в теле слова. Мне просто не удалось подобрать лучшего термина, чем «тело» слова, для того, чтобы обозначить физическую материю слова. Для звукового языка в качестве физической материи слова выступят колебания воздуха, сокращения голосовых связок и надпись. Для кинетической речи эта материя — жест, несущий в себе известное содержание,
отделенное от объекта и начавшее жить своей собственной жизнью в теле языка.
Итак, язык становится формой, носителем сознательного обобщения действитель- ности. Следовательно, сознательное отражение — это не просто видение вещи, не просто только ее чувственное представление, а это видение означенного посред- ством языка предмета.
Вот почему в марксистской философской науке особо подчеркивается значе- ние языка в формировании и движении человеческого сознания. По словам Марк- са, язык представляет собой не что иное, как «практическое сознание» людей. По- этому сознание неотделимо от языка. Как и сознание, язык является продуктом деятельности людей, продуктом коллектива и вместе с тем его «самоговорящим бытием» (Маркс); лишь поэтому он существует также и для индивида.
«Язык так же древен, как и сознание; язык есть практическое, существующее для других людей и лишь тем самым существующее также и для меня самого действи- тельное сознание...»
1
Следовательно, язык не есть нечто эфемерное типа продукта самонаблюдения. Он — продукт жизни. Отдельный индивид находит готовым объек- тивно существующий язык с его значениями, так же как он застает при рождении объективно существующие способы производства. Конечно, отдельный индивид де- лает свой вклад в язык, например, развивая значение или же сочиняя новое слово,
но этот вклад представляет собой лишь маленькую песчинку в огромном накоплении языка, произошедшем в ходе общественно-исторического процесса. Еще раз подчер- киваю, что язык всегда остается со стороны значения идеальным явлением, которое существует объективно и является продуктом особого духовного производства.
С высоты нашего развитого сознания чрезвычайно трудно представить процесс возникновения сознания и языка, так как дистанция, отделяющая нас от первых шагов их становления, огромна. На этом пути происходят сложные качественные из- менения. С самого начала своего зарождения человеческий язык вовсе не был уни- версальным средством, с помощью которого может быть обозначено все, что угодно:
от предметов внешнего мира до тончайших движений человеческой души. Первона- чально круг языка и, соответственно, круг сознаваемого был резко ограничен сфе- рой производства и производственных отношений. Лишь постепенно на определенных этапах развития происходил процесс расширения сферы общения и, следовательно,
системы языковых значений и «технизации» языка. Термин «технизация» принад- лежит одному из очень талантливых советских лингвистов В.И.Абаеву, который об- ратил внимание на тот факт, что известный этап в развитии языка заключается в разработке преимущественно технической стороны языка, например грамматики. Та- кого рода технизация языка позволяет при относительно небольшом развитии лекси- ческого состава речи охватить обширный круг явлений предметного мира.
С точки зрения человеческой деятельности, язык может быть по своему струк- турному месту приравнен к орудию. Это орудие, будучи своеобразным «оперантом»,
задает тот способ действия, который к нему должен быть приложен. Так, значение
ґ
ґ

96
ВВЕДЕНИЕ
В
ПСИХОЛОГИЮ
ЛЕКЦИЯ
13
сначала задает способ перехода, отнесения значения к означаемому, а затем отне- сение одного значения к другим значениям и тем самым выступает как оператор мыслительных операций. Такое последнее движение значений как раз и отражает логику грамматики, которая тоже не изобретается отдельным индивидом, а усваи- вается им. По сути, усвоение слова в такой же мере есть усвоение операций, спосо- бов действия со словом, в какой усвоение орудия есть усвоение способа его упот- ребления. Что значит овладеть пилой? Овладеть пилой не может означать ничего иного, как научиться пилению. Конечно, в определенной ситуации камень может стать молотком, но при этом дело вовсе не в камне, а в использовании этого физи- ческого предмета в качестве орудия.
Мы пришли к одному очень важному положению: вместе с развитием соз- нания и языка возникает особый род операций — языковые операции. К таким опе- рациям, кроме операции общения, о которой шла речь выше, относится также и операция, предваряющая действие. Это умственная операция, которая происходит собственно в плане сознания. Такая операция состоит в преобразовании значений,
или, пользуясь выражением из «Философских тетрадей» В.И.Ленина, она заключа- ется в том, что «понятия переливаются из одного в другое». Психологи чаще гово- рят о движении значений, а не понятий, так как термином «понятие» подчеркива- ется обобщение как таковое, а термином «значение» — языковая природа сознания,
форма существования понятия для сознания.
Далее, значения, начиная свое существование в человеческой голове, меня- ются, утрачивают свою внешнюю языковую форму. Иными словами, собственно языковая форма истончается как бы до ее исчезновения. Языковая открытая форма,
подобно мавру, «сделав свое дело», может уходить — и уходит, во всяком случае,
за пределы самонаблюдения. Что же касается самонаблюдения, то оно для понима- ния этой проблемы, как, впрочем, и любой психологической проблемы, может вы- ступить лишь в роли инициатора исследования и не способно, взятое само по себе,
решить эту сложную проблему. Так, в Вюрцбургской школе, где испытуемыми были сами психологи, достигшие большого искусства при работе интроспективным ме- тодом, исследователи оказались фактически беспомощны при попытке исследовать те преобразования, которые претерпевает языковая форма. Для вюрцбуржцев оказа- лась скрытой форма реального существования значения.
Где же искать ответ на вопрос о характере изменений значения? Только на путях генетического исследования, то есть изучения психических процессов в их ста- новлении и развитии. Если человек овладевает какими-либо действиями, например вождением автомобиля, то изучить этот процесс можно, лишь рассмотрев его в генетическом аспекте. Причем изучение должно обязательно опираться на объектив- ные индикаторы, без которых невозможно исследовать процесс дробления или укрупнения единиц деятельности.
Значение выступает как «момент» сознания, которое, как и деятельность,
имеет сложное строение. Сознание, как и деятельность, требует исследования всех характеризующих его моментов, изучения соотношения этих моментов. Поскольку сознание порождается деятельностью, как и любая форма отражения, то оно вос- производит основные «моменты» порождающей деятельности, зависит от них, и,
следовательно, для полного анализа сознания необходимо продолжить изучение свя- зи отдельных моментов сознания с отдельными моментами, характеризующими раз- вернутую человеческую деятельность.