лекция 14
структура сознания:
чувственная ткань, значение,
личностный смысл
Д
аже поверхностный анализ сознания открывает очень сложное его строение.
Прежде всего самоочевидно, что картина мира, в которой человек может дать себе от- чет, которая является ему, включает в качестве своего неизбежного момента чувст- венные впечатления, чувственные образы, я предпочитаю говорить — чувственную ткань.
Эта ткань и образует чувственный состав конкретных образов реальности —
актуально воспринимаемых или всплываемых в памяти, относимых к будущему или даже только воображаемых.
Сразу же отметим, что чувственная ткань — необходимый, но не решающий
«момент» (или образующая) сознания. Это видно из того, что чувственная ткань мо- жет серьезно меняться, не затрагивая, однако, главного — картины мира. Так, со- знание человека с нормальным восприятием цвета вряд ли имеет какие-либо суще- ственные отличия от сознания человека с полным выпадением цветного зрения, то есть человека, видящего мир как черно-белую фотографию. Можно вообще лишить человека зрения, и тогда чувственная ткань сознания будет соткана из осязатель- ных, слуховых и различных других видов ощущений. Однако, несмотря на резкое отличие восприятия слепого человека по своему чувственному составу от восприя- тия человека с нормальным зрением, сознание слепого равноправно, равноценно сознанию зрячего. Даже в немногочисленных случаях слепоглухоты сознание при оп- ределенных условиях может достигать высоких степеней развития, несмотря на край- не скудную чувственную ткань. Достаточно лишь напомнить о знаменитой слепоглу- хонемой О.Скороходовой, кандидате наук, авторе двух или трех книг. Примеры показывают, что при резких изменениях чувственной ткани сознание человека не претерпевает, в основном, каких-либо существенных изменений. В этой обедненной чувственной ткани имеются вибрационные, обонятельные, кинестетические ощу- щения. При этом важно понять, что если «обрезать», «снять» эти чувственные ком- поненты, то сознание вообще невозможно, так как чувственный состав сознания выполняет одну кажущуюся тривиальной, но чрезвычайно важную функцию ото- бражения реальной картины мира, которую ничем нельзя заменить.
Особая функция чувственных образов сознания состоит в том, что они придают реальность сознательной картине мира, открывающейся субъекту. Иначе говоря, имен- но благодаря чувственному содержанию сознания мир выступает для субъекта как су- ществующий не в сознании, а вне его сознания — как объективное «поле» и объект его деятельности. Эта функция чувственной ткани, функция непосредственной связи сознания с реальностью тотчас обнаруживает себя, как только возникает нарушение или извращение рецепции внешних воздействий.
98
ВВЕДЕНИЕ
В
ПСИХОЛОГИЮ
ЛЕКЦИЯ
14
Очень яркое проявление последствий выпадения функции чувственных обра- зов реального мира, который становится ирреальным, мне пришлось наблюдать во время Великой Отечественной войны при работе в одном экспериментальном воен- ном госпитале. В этом госпитале мы занимались восстановлением движений после ранений, которые поражали не центральную нервную систему, а периферические ее отделы. Наиболее типичные ранения были у раненых минеров, полностью ослеп- ших и одновременно потерявших кисти обеих рук. Такие поражения, типичные именно для минеров, происходят в результате взрыва, который приводит к тому,
что отрываются кисти рук и из-за вспышки одновременно полностью утрачивается зрение. У раненых минеров была произведена реконструктивная восстановительная хирургическая операция, связанная с массивным смещением мягких тканей пред- плечий, вследствие которой минеры утрачивали возможность осязательного воспри- ятия предметов руками. После этой операции зрячий человек обычно мог пользо- ваться двупалой кистью, сделанной из предплечья, и очень хорошо адаптировался к жизненным условиям. Например, зрячие больные, перенесшие такую операция,
обучались весьма виртуозно с помощью двупалой конечности скручивать сигарету,
засыпать табак — словом, обслуживать себя в быту. Такие больные обучались даже писать, то есть обычно у зрячих больных через некоторое время после смещения мягких тканей предплечий чувствительность этих тканей восстанавливалась, причем восстанавливалась в центральном порядке. Что это значит? Дело в том, что после такой операции утрачивалась способность верно локализовать место раздражения, и первоначально раздражения шли, так сказать, по старому адресу, мозг ошибался относительно того, какой участок кожи подвергся раздражению. Типичный пример такого явления — фантомные боли, когда после ампутации в культе начинает бо- леть обрезанный нерв, и больной локализует боль не там, где действительно нахо- дится очаг раздражения, а там, где расположены рецепторы, на пути от которых возникло раздражение. При «фантомных» болях человек ошибается, так как сигна- лы, приходящие в мозг, воспринимаются как боль в отсутствующем органе. Если у больного сохранено зрение, то его мозг, спустя некоторое время, под контролем зрения исправляет ошибки неверной локализации очага раздражения, переделывает
«старые» связи, и человек вновь научается точно локализовать место раздражения и управлять своими движениями.
В тех же случаях, когда одновременно поражается и зрение, то есть когда из-за наступления слепоты зрительный контроль невозможен — эта операция (по Кру- кенбергу) не дает никакого практического эффекта. Больные оставались беспомощны,
и без такого могучего контроля, как зрение, у них не восстанавливались предметные ручные движения. Меня поразило другое: у таких больных обнаружились последствия выпадения, нарушения главной функции чувственных образов — функции непосред- ственной связи субъекта с реальностью. Через несколько месяцев после ранения у больных появлялись необычные жалобы: несмотря на ничем не затрудненное речевое общение и полную сохранность умственных процессов, внешний мир постепенно
«отодвигался», становился для них «исчезающим»; хотя словесные понятия (значения слов) сохраняли у них свои логические связи, они, однако, постепенно утрачивали свою предметную отнесенность. Не хватало непосредственной связи с предметным миром. Возникала поистине трагическая картина разрушения у больных чувства реаль- ности. «Я обо всем как читал, а не видел... Вещи от меня все дальше», — так описывает свое состояние один из ослепших ампутантов. Он жалуется, что когда с ним здорова- ются, «то как будто и человека нет».
99
СТРУКТУРА
СОЗНАНИЯ
Или, например, другой больной сообщал, что когда подходит человек и похлопывает его по плечу, то, несмотря на неповрежденность этого участка и вер- ную «адресованность» сигнализации, это похлопывание воспринимается как идущее неизвестно откуда. Утрата чувства реальности столь тяжело переживалась больными,
что были даже попытки самоубийства. В конце концов удалось найти способ восста- новления этой функции чувственных образов. Для этого было необходимо «вклю- чить» активные движения конечности. Ведь рука — это не только орган действия,
но и орган познания, и этого положения ни в коем случае нельзя забывать.
Благодаря «включению» руки к больным вернулось ощущение реальности мира и у них исчезло ощущение иллюзорности мира. Вслед за этим восстановилось и душевное состояние больных.
В связи с этим мне вспоминается один очень тяжелый больной, которому уда- лось возвратить чувство реальности мира. Он вернулся на свою родину, в один из отдаленных городков Сибири, и мы получили от него письмо: он стал работать бух- галтером совхоза (он был по профессии бухгалтер) и достиг успехов на этом по- прище. Он стал даже постоянным специалистом-консультантом. Жизнь встала в свою колею и уже ни о какой ирреальности не могло быть и речи. Этот эпизод описан в монографии по восстановлению движений
1
Сходные явления потери чувства реальности наблюдаются и у нормальных людей в условиях искусственной инверсии зрительных впечатлений. Еще в конце прошлого века Дж.Страттон в своих классических опытах с длительным ношением специальных очков, переворачивающих изображение на сетчатке «вверх ногами», от- мечал, что при этом возникает переживание нереальности воспринимаемого мира.
Он сам носил эти очки и все это наблюдал.
При анализе сознания исключительно на основе интроспекции может возник- нуть ложное впечатление, что существует сознаваемый мир, который полностью от- влечен от чувства. Так, в начале нашего столетия представители Вюрцбургской школы, пытавшиеся проникнуть через самонаблюдение в некий самостоятельный,
обособленный мир «мыслящего сознания», выдвинули положение о том, что обра- зы, чувственные элементы не играют никакой роли в мыслящем (не чувствующем,
а мыслящем) сознании. Такого рода выводы и положения связаны прежде всего с тем, что на основе самонаблюдения нельзя открыть, проследить движение образов.
Существует, конечно, движение мысли, которое не проявляется в движении обра- зов, но здесь необходимо верно расставить акценты. Говоря о чувственной ткани,
мы вовсе не касаемся вопроса, движутся ли образы в сознании. Речь идет не об этом.
Нас интересует другое, а именно: возможно ли движение самой абстрактной мысли сознания вне той основной функции, которую выполняют элементы чувственной ткани? Нет! Нормальное мышление, нормальное движение сознания без наличия чувственной ткани принципиально невозможно. И не только приведенные выше примеры убеждают нас в этом. В описаниях мысленной работы, которые мы нахо- дим у деятелей науки, встречаются постоянные ссылки, указывающие на важность чувственных образов в мыслительном процессе. Например, А.Эйнштейн неоднократ- но отмечал, что в его абстрактных построениях постоянно присутствовали чувствен- ные элементы.
В последнее время стало привычным говорить о «зрительном мышлении». При этом имеется в виду не мышление по типу трансформации одного чувственного
1
Леонтьев А.Н., Запорожец А.В. Восстановление движений. М., 1945.
100
ВВЕДЕНИЕ
В
ПСИХОЛОГИЮ
ЛЕКЦИЯ
14
образа в другой, а более тонкие вещи: постоянное (косвенное) участие чувствен- ных образов в мыслительных процессах как условие последних. Благодаря участию зрительных образов в мышлении возможна симультанизация, то есть одновремен- ное видение проблемы, и действительность, относящаяся к процессу мышления,
выступает для субъекта не как процесс, а как одновременно существующая, «на- личная». И эту функцию выполняет чувственная ткань.
Итак, чувственная ткань, присутствующая в любых формах сознания, — это один из моментов (этот термин лучше, чем «образующая») сознания, подчеркиваю,
именно моментов, а не элементов, не кирпичиков, которые складываются один за другим.
Сколь бы ни была богата чувственная ткань, на ее основе нельзя построить такую картину мира, в которой бы человек мог дать себе отчет. У человека чувствен- ные образы приобретают новое качество, а именно свою означенность. Значения и являются вторым важнейшим «моментом» человеческого сознания.
Как уже говорилось выше, сознание не возникает без существования языка.
Значения преломляют мир в сознании человека. Хотя носителем значений является язык, но язык — не демиург значений. За языковыми значениями скрываются об- щественно выработанные способы (операции) действия, в процессе которых люди познают и изменяют объективную реальность. Иначе говоря, в значениях представ- лена преобразованная и свернутая в материи языка идеальная форма существова- ния предметного мира, его свойств, связей и отношений, раскрываемых совокуп- ной общественной практикой. Поэтому значения сами по себе, то есть в абстракции от их функционирования в индивидуальном сознании, столь же «не психологичны»,
как и та общественно познанная реальность, которая лежит за ними.
Еще раз подчеркнем, что система языковых значений открывается при ана- лизе сознания как одна из его «образующих». Чтобы проиллюстрировать значимость этой «образующей» для психологического исследования, напомню, что собственно психологическое исследование сознания серьезно продвинулось лишь после того,
как было введено в качестве центрального понятие «значения». Это было сделано полвека тому назад Л.С.Выготским, который выступил с очень сильным тезисом,
что единицей человеческого сознания является значение. Этот шаг был крайне важ- ным именно из-за своей решительности. Связь сознания и слова нередко отмечалась и до работ Л.С.Выготского, но лишь Л.С.Выготский решительно заявил, что значе- ние есть клеточка человеческого сознания.
Значение всегда есть значение знака, в данном случае — слова. Причем само слово, в теле которого обитает значение, лишь относительно, условно связано со значением. Так, значения слов в разных языках могут полностью совпадать друг с другом, в то время как сами слова, через которые выражается это значение, могут не иметь буквально ничего общего по своему звуковому (фонетическому) и графи- ческому составу. Следовательно, значения лишь относительно связаны со своим но- сителем, со словом.
Далее, мы вплотную подходим к проблеме, которая является камнем преткно- вения для психологического анализа сознания. Это проблема особенностей функци- онирования знаний, понятий, мысленных моделей и т.п., с одной стороны, в сис- теме отношений общества, в общественном сознании, а с другой — в деятельности индивида, реализующей его общественные связи в его сознании.
Иными словами, значения ведут двойную жизнь. Значение, во-первых, су- ществует как значение языка. А что такое язык? Продукт индивидуальный или об-
101
СТРУКТУРА
СОЗНАНИЯ
щественный? Общественный. Он существует как известная система объективных яв- лений в мире, в истории общества. Зависит ли он от отдельного индивида? Нет. Язык развивается по своим объективным законам, как система общественных объектив- ных явлений, только не вещественных, а идеальных, то есть несущих в себе что- то, изображение некоторой реальности, точное или менее точное, иногда фантас- тическое.
Таким образом, движение значений обнаруживает себя прежде всего как дви- жение объективно-историческое. И, собственно, история значений, и сами зна- чения, вырванные из внутренних отношений системы деятельности и сознания,
вовсе не являются предметом психологии. Это предмет других наук, например линг- вистики.
Говоря об объективности значений, мы прежде всего имеем в виду тот факт,
что значения как таковые не создаются отдельным человеком. Индивид лишь овла- девает, усваивает значения языка своей эпохи, своего общества, своего ближайше- го окружения — то, что, он застает при своем рождении. Но это, конечно, вовсе не отменяет того факта, что язык производится отдельными людьми, и, следова- тельно, каждый индивид может внести свой небольшой вклад в развитие значений.
Но только этот индивидуальный вклад подобен одной песчинке, брошенной в пус- тыню Сахару. Самое интересное же заключается в том, что когда человек бросает свои песчинки в мир языка, производит свой вклад в этот мир, то он производит его по своим законам, по психологическим законам своей индивидуальной жизни.
После же того, как песчинка занимает свое место в огромности языка, изменяются и законы, управляющие ее движением. Она начинает подчиняться не тем законам,
по которым творится и производится отдельным индивидом, а законам движения самого языка. Так, если человек изобретает неологизм, который язык как объек- тивная система не приемлет, то такой неологизм не получает распространения, не входит в язык и чаще всего исчезает вместе со своим творцом. Принят будет неоло- гизм или нет, зависит не от тех законов, по которым он создан, а от объективных законов движения языка (если он, например, заполняет некоторую «лакуну» в нем).
Из сказанного выше видно, что существуют два разных движения. Одно дви- жение — это объективное движение значений в языке, движение языковой систе- мы. В этом объективном своем бытии движение значений подчиняется обществен- но-историческим законам и, вместе с тем, внутренней логике своего развития.
При всем неисчерпаемом богатстве, при всей многосторонности этой жизни значений (подумать только — все науки занимаются ею), в ней остается полностью скрытой другая их жизнь, другое их движение: их функционирование в процессах деятельности и сознания конкретных индивидов, хотя посредством этих процессов они только и могут существовать. Это движение, в котором объективное, обществен- ное по своей природе и отвлеченное от отдельного человеческого индивида сущест- вование значения переходит в его существование в голове индивида. Причем такой переход есть не простая конкретизация значения или превращение из общего в еди- ничное, а начало той жизни значений, в которой они единственно и обретают свою психологическую характеристику. Значения как бы охватываются пламенем нового движения, движения в процессах деятельности и сознания конкретных индивидов. В
этом новом движении происходит удивительное событие, а именно возвращение абстракций значения к той реальной действительности, от которой в свое время значение было отвлечено, отторгнуто и начало свое самостоятельное движение в истории языка, истории общества, культуры и науки.