102
ВВЕДЕНИЕ
В
ПСИХОЛОГИЮ
ЛЕКЦИЯ
14
Однако, если вернуться к их существованию в процессах деятельности и со- знания индивидов, значения не движутся по историческому пути, по пути нисхож- дения от абстракции ко все большей конкретности и, наконец, к породившему их предмету. Того предметного мира, который породил первые значения, уже, навер- ное, и не существует. Он умер, изменился, трансформировался, как умерли наши отдаленные предки, произведшие первые значения, и как трансформировались сами люди — не в смысле морфологии, а в общественных отношениях. Это другой путь.
Эта сторона движения значений в сознании конкретных индивидов состоит в «воз- вращении» их к предметности мира с помощью той чувственной ткани, о которой шла речь выше.
В то время как в своей абстрактности, в своей «надындивидуальности» значе- ния безразличны к формам чувственности, в которых мир открывается конкретно- му субъекту (можно сказать, что сами по себе значения лишены чувственности), их функционирование в осуществлении его реальных жизненных связей необходимо предполагает их отнесенность к чувственным воздействиям. Таким образом, суще- ствует движение, соединяющее абстрактное с чувственным миром, в котором я су- ществую и который я отражаю в наличных формах, наличными возможностями, ко- торые суть возможности психофизиологические.
Конечно, чувственно-предметная отнесенность значений в сознании субъекта может быть не прямой, она может реализоваться через как угодно сложные цепи свернутых в них мыслительных операций — особенно когда значения отражают дей- ствительность, которая выступает лишь в своих отдаленных косвенных формах. Но в нормальных случаях эта отнесенность всегда существует и исчезает только в про- дуктах их движения, в их экстериоризациях.
Движение, соединяющее абстрактное значение с чувственным миром, пред- ставляет собой одно из существеннейших движений сознания
1
. Но для того, чтобы понять это движение как формулу отражения, порождаемого деятельностью челове- ка в обществе, нужно ввести еще один «момент». Ведь деятельность человека актив- на в том смысле, что она чем-то побуждается и что-то ее направляет как бы на себя. Напомню, что действие со всеми своими способами, порождающее созна- тельное отображение действительности в языковой форме, разворачивается только в том случае, если в нем есть нечто движущее. Обычно это движущее изображается в двух формах: первая, особо подчеркиваемая в старой психологии, — это то, что движет изнутри, потребности, влечения субъекта. Это напор изнутри. Но нас сей- час интересуют не столько сами эти внутренние состояния и их динамика, их цик- личность, сколько их конкретизация. Эти внутренние состояния могут определить направленность деятельности лишь тогда, когда они определенным образом конкре- тизированы. Иначе же они бесполезны. Что стоит взятое абстрактно чувство жажды?
Пока это чувство не наполнено представлением о предмете, оно не побуждает дей- ствие. Оно начинает побуждать действие только тогда, когда возникает представле- ние о предмете потребности. Только когда человек видит или представляет стакан воды, жажда «бросает» его к стакану, то есть нужно, чтобы потребность была пред- ставлена в предмете, предметно. Если потребность не опредмечена, то она способна только побудить ненаправленное поисковое поведение, заставить меня метаться,
1
Движение, соединяющее чувственность и значение, есть не что иное, как отражение дви- жения самой жизни человека. Я же заменяю понятие «жизнь» менее общим и более специальным понятием «деятельность». — Авт.
103
СТРУКТУРА
СОЗНАНИЯ
обследовать ситуацию. Тот предмет, который движет, направляет на себя деятель- ность, и есть мотив деятельности. Иными словами, предмет деятельности есть ее действительный мотив.
Само собой разумеется, что он может быть как вещественным, так и идеаль- ным, как данным в восприятии, так и существующим только в воображении, в мыс- ли. Главное — то, что за ним всегда стоит потребность, что он всегда отвечает той или иной потребности.
Как же представлен мотив в сознании? Во-первых, осознание мотива вовсе не обязательно для субъекта. Оно не обязательно настолько, что если меня спросить о том, ради чего я читаю лекцию, то я не смогу Вам ответить. Если же Вас спро- сить, ради чего Вы пришли на лекцию в эту отвратительную погоду, то Вы тотчас сочините мотивировку, которая может и не отвечать действительному мотиву. Это всегда проблема. Раскрытие мотива — это всегда решение специальной задачи. Толь- ко некоторые мотивы сразу осознаются, но это довольно узкий класс мотивов.
Для того, чтобы ответить на вопрос о том, как мотив представлен в созна- нии, необходимо рассмотреть другую сторону движения значений. Эта другая сторо- на состоит в той особой их субъективности, которая выражается в приобретаемой ими пристрастности. Само по себе значение есть вещь, глубоко человеку безраз- личная, будь то стол, стул, абстракции — «N-мерное пространство» или счастье,
благо, беда. Чтобы не быть равнодушным, сознаваемое объективное значение долж- но превратиться в значение для субъекта, приобрести личностный смысл. Личност- ный смысл и является третьей «образующей» сознания. Чтобы ощутимее выступило принципиальное расхождение между объективным значением и личностным смыс- лом, рассмотрим один мрачный пример, который мне всегда приходит в голову:
слово «смерть». Каждый понимает, что имеют в виду, когда произносят это слово,
так как его значение для всех является общим. Однако это слово понимается нами по-разному в тех случаях, когда рассуждают о смерти в аудитории и когда смерть грозит кому-то из наших близких. Одно и то же значение понимается по-разному потому, что оно включено в разные отношения. Следовательно, различаются «зна- чение-в-себе» <в тексте устной лекции — «значение-для-себя»> и «значение-для- меня». «Значение-для-меня», которое я назвал смыслом, а потом ограничил это
«личностным смыслом» — третья образующая сознания. Итак, значение живет еще одной жизнью — оно включается в отношение к мотиву.
Итак, безразлично, осознаются или не осознаются субъектом мотивы, сиг- нализируют ли они о себе в форме переживаний интереса, желания или страсти. Их функция, взятая со стороны сознания, состоит в том, что они как бы «оценивают»
жизненное значение для субъекта объективных обстоятельств и его действий в этих обстоятельствах — придают им личностный смысл, который прямо не совпадает с понимаемым объективным их значением. В отличие от значений, личностные смыс- лы, как и чувственная ткань сознания, не имеют своего «надындивидуального», сво- его непсихического существования. Если внешняя чувственность связывает в созна- нии субъекта значения с реальностью объективного мира, то личностный смысл связывает их с реальностью самой его жизни в этом мире, с ее мотивами. Смысл и создает пристрастность человеческого сознания.
Что же касается внутренних переживаний, возникающих на поверхности системы сознания в виде переживаний интереса или скуки, влечений или угрызе- ний совести, то они лишь кажутся внутренними силами, которые движут деятель- ность субъекта. Эти внутренние переживания, непосредственно открывающиеся
104
ВВЕДЕНИЕ
В
ПСИХОЛОГИЮ
ЛЕКЦИЯ
14
субъекту за мотивом при реализации потребности, выполняют своеобразную функ- цию, которая состоит лишь в наведении субъекта на их действительный источник.
Реальная функция этих переживаний состоит в том, что они сигнализируют о лич- ностном смысле событий, разыгрывающихся в жизни субъекта, заставляют его как бы приостановить на мгновение поток своей активности, всмотреться в сложив- шиеся у него жизненные ценности, чтобы найти себя в них или, может быть, пе- ресмотреть их.
Я исчерпал свое время. Сознание выступило перед вами как движение, связы- вающее сложнейшие моменты: реальность мира, представленную в чувственности,
опыт человечества, отраженный в значении, и пристрастность моего существования как живого существа, заключающуюся в обретении «значения-для-меня», значения для моей жизни.
Вот как развертывается человеческое сознание — это удивительное, необык- новенно сложное движение отражения человеком окружающего его мира, его собст- венной деятельности в этом мире и его самого.
восприятие
лекция 15
общее представление о восприятии
Т
оварищи, мы начинаем новый семестр с нового раздела психологии, пос- вященного изучению отдельных психических процессов. Естественно начать этот раз- дел с проблемы непосредственно чувственного отражения мира, с восприятия. Надо сказать, что эта первая тема особенно важна. Дело в том, что восприятие представля- ет собой основную форму психического отражения мира и, в сущности, понимание природы психического отражения зависит от понимания природы и механизмов не- посредственно чувственного отражения, зависит от понимания природы и механиз- мов восприятия. Отсюда и вытекает центральное место проблемы восприятия.
Я с самого начал хотел бы ввести одно различение. А именно различение вос- приятия как процесса (покойный Борис Михайлович Теплов применял в этом слу- чае не термин «восприятие» — термин двусмысленный, а «воспринимание») и вос- приятие как продукт воспринимания, восприятие как образ. Образ действительно есть не что иное, как результат, продукт процесса воспринимания — актуального,
то есть в данное время происходящего или, может быть, прошлого. Я смотрю. Я хочу этим сказать — происходит процесс воспринимания, я увидел, у меня возник образ вот этой вещи. Это продукт произошедшего процесса воспринимания. Приходится вводить с самого начала это различение не только потому, что оно полезно для из- ложения результатов исследования восприятия, но еще и потому, что иногда это различение как бы исчезало из психологии. Следовательно, нужно его особенно под- черкнуть. Оно исчезало вследствие, во-первых, того, что сам процесс восприятия,
процесс воспринимания, другими словами, представлялся в качестве само собой происходящего, пассивного со стороны субъекта, процесса, который происходит ав- томатически.
Когда-то в начале прошлого столетия И.Гербарт выражал эту мысль так: для того, чтобы нечто увидеть, достаточно иметь это перед глазами. В другой формули- ровке, в другом выражении: для того чтобы увидеть, достаточно открыть глаза. Ну,
по отношению к глазам можно сказать, что их нужно открыть. Что касается других видов восприятия, в том числе слухового, тут даже и открывать-то нечего. Ухо, так сказать, открыто в нормальных случаях для звука. Вы видите, что процесс не про- сто отрицался, но он не рассматривался как некий активный процесс. Это нечто происходящее «во мне, со мной». Это не то, что я осуществляю, это то, что осуще- ствляется. Таким образом, оставалась перед психологом картина уже возникших об- разов, и эту картину надлежало исследовать (как связываются между собой образы,
как один образ ведет за собой другой по законам, скажем, связей, ассоциаций об- разов?). Гербарт, упомянутый мной сейчас почти случайно, и сосредоточивал, как и многие другие современники и последующие исследователи, свое внимание на
108
ВОСПРИЯТИЕ
ЛЕКЦИЯ
15
движении образов, то есть готовых продуктов: как они связываются, в какие отно- шения вступают, как они исчезают при забывании, как они вновь восстанавлива- ются, когда их что-то «вытаскивает».
Другая форма ухода от различения процесса восприятия как активного воспри- нимания и продукта — его образа, другая форма исчезновения различения — это уход от образа, наоборот, когда в поле зрения исследователя оставался процесс. Что касается самого продукта, то есть субъективного образа действительности, субъек- тивного образа мира, то этот продукт как побочное явление, как-то связанное с процессом, просто выбрасывался из поля зрения объективно-научного рассмотрения.
Я опять беру наиболее броский пример: для бихевиоризма в его классических, жест- ких формах образ практически не существовал, это было декларировано этим психо- логическим направлением, объявившим единственным предметом психологического познания «поведение», то есть систему процессов. Правда, в последнее время, в си- стеме психологии, сосредоточивающей свое внимание на исследованиях поведения,
в системе объективной «психологии как науки о поведении», стали говорить о необ- ходимости «возвращения образа из изгнания». Я цитирую одного из современных ис- следователей. Образ вернулся из изгнания, и таким образом необходимо восстанови- лось это фундаментальное различение: восприятие-процесс, восприятие-образ, то есть воспринимание и образ.
Я заговорил об этом различении и с самого начала ввел это различение,
потому что объективно главная линия развития представлений о восприятии опре- делалась проблемой связи образа с порождающим его процессом, который, соб- ственно, и есть процесс воспринимания. В новой философии проблема, о которой идет речь, была с классической ясностью поставлена Р.Декартом в первой полови- не XVII века. В своей знаменитой «Диоптрике», в главе, которая называется «О
чувствах вообще» (под чувствами подразумевались чувственные восприятия) Декарт писал так: «Когда слепой... касается палкой каких-нибудь предметов, очевидно, что эти тела [то есть предметы] ничего не посылают к нему; однако, передвигая раз- личным образом свою палку в зависимости от разных качеств, присущих предме- там, тела приводят в движение нервы его руки, — я дальше опускаю некоторые описания, — что дает возможность душе слепого чувствовать столько же различных качеств в телах, сколько имеется разнообразия в движениях...»
1
. Впоследствии эта же мысль была, несколько в другой форме, воспроизведена Д.Дидро, и, нако- нец, точно известно, что эта мысль развивалась также и нашим соотечественником
И.М.Сеченовым. Сеченов так же, как в свое время Декарт, приравнивал действия зрительного прибора, то есть глаза, к действию руки при осязании контура предме- та. Он поэтому называл иногда глаза своеобразными «щупалами», и это положение
Сеченова очень часто цитируется в современной советской психологии.
Таким образом, было введено с разных сторон представление об активности,
об активном характере процесса воспринимания. Нужно что-то делать, нужно осуще- ствлять какие-то действия для того, чтобы получить образ действительности, и при этом нужно совершать эти действия по отношению к самому отображаемому объекту.
Это было одно из очень важных научных приобретений, не только касающихся по- нимания природы образа, природы восприятия, воспринимания, но и очень важным приобретением вообще для психологии. И это понятно. Я еще раз могу повторить ту мысль, что собственно в процессе восприятия, в самом факте восприятия как бы
1
Декарт Р. Рассуждение о методе. М., 1953. С. 96.
109
ОБЩЕЕ
ПРЕДСТАВЛЕНИЕ
О
ВОСПРИЯТИИ
сосредоточивается, концентрируется процесс субъективного отражения объективно- го мира и природа этого отражения. Мы говорим об активности этого отражения, о его не пассивном, не зеркальном характере. Но ведь именно в восприятии-то прежде всего и возникает проблема понимания отражения как активного процесса. Следова- тельно, продвижение здесь, в области восприятия, в этом именно направлении и есть вообще продвижение в познании природы психического отражения в более ши- роком значении этого слова, то есть в понимании психики. Конечно, это существен- нейшее продвижение не решало множество очень сложных, я бы сказал — фунда- ментального значения проблем. Важно, однако, то, что позволило эти проблемы поставить и подготовило тем самым возможность их решения. Если бы вы меня спро- сили: стоят ли эти фундаментальные, капитальные проблемы сейчас в современной психологии, я бы ответил положительно. Стоят, конечно! Они открыты для совре- менной психологии. Если бы вы мне задали другой вопрос: решены ли все эти про- блемы сегодня современной научной психологией, то я должен был бы ответить отрицательно. Многие не решены, многие вопросы остаются открытыми и ждут даль- нейшего исследования. Ведь как всегда: чем дальше в лес, тем больше дров. Чем даль- ше продвигается исследование, чем более ясно выступают все новые и новые вопро- сы, тем этих вопросов становится больше. Хорошо это или плохо? Я думаю, что это очень хорошо, потому что это и есть тот путь, то условие, которое обеспечивает дви- жение науки, движение человеческого познания.
Итак, какие же фундаментальные проблемы открыло это замечательное про- движение в психологии, которое состояло в том, что восприятие стало пониматься как процесс порождения образа мира?
Одна из капитальных, фундаментальных проблем есть проблема восприятия и ощущения. Здесь хорошо у меня вышло, когда я говорил «восприятия и ощущения».
Союз «и», как известно, и соединительный, и различительный, дизъюнктивный, так сказать. Есть, действительно, необходимость известного различения ощущений и вос- приятия, но вместе с тем существует и какое-то фактическое слитие этих процессов.
Отсюда-то и рождается проблема: в каком отношении стоят восприятия к ощущени- ям? И для психологии как конкретной области знания эта проблема представляется очень содержательной, не только фундаментальной, но и далеко не простой. Исход- ный постулат состоит в том, что основу восприятия составляют ощущения, вызыва- емые воздействиями на органы чувств. Если говорить в более точных современных терминах, лучше было бы сказать: воздействия на чувствительные аппараты, то есть на рецепторы, как их обычно называют. Иначе говоря, упомянутый постулат состоит в том, что восприятие осуществляется посредством органов чувств, рецепторов, чув- ствительных аппаратов, которыми снабжен человек и животные. Или иначе, еще про- ще, я бы сказал даже принципиальнее: не существует восприятия без ощущений.
Представьте себе, товарищи, действительно оказывается, что это положение, кажу- щееся очень простым сейчас, в нашем столетии, в психологии, в этой конкретной науке приобрело известное актуальное значение, потому что стали вестись исследо- вания в рамках проблемы восприятия без посредства ощущения. То есть, буквально восприятия вне ощущения.
Те, кто подхватил эти тенденции, в отдельных случаях легкомысленные моло- дые (и не слишком) люди, стали говорить о, допустим, телепатическом восприятии.
В чем его суть? В том, что оно происходит помимо известных нам существующих или полагаемых существующими, иногда только гипотетически, без подробного исследо- вания, сенсорных аппаратов, сенсорных органов чувств. Вот почему этот постулат так самоочевиден, это подчеркивают даже и в наши дни. Еще один принцип: ничего нет