Вступая в общение, люди передают друг другу свои мысли, пожелания и стремления, чувства и волнения, воздействуют друг на друга с определенной целью, достигают общего взаимопонимания... Поэтому язык считается одним из основных факторов, обеспечивающих общение, функционирование и развитие общества. Коммуникативная функция является основной социальной функцией языка» [3, с. 316]. В экспрессивной функции «язык выражается как основа мысли, отношение человека к тому, что он чувствует. Эстетическая функция находится в тесной связи как с коммуникативной, так и с экспрессивной функциями» [4, с. 377]. То есть, по мнению функциональных лингвистов, язык существует не в вакууме, а в коллективе, в обществе и служит коммуникативно-выразительным потребностям общества.
Анализируя проблему функции, Ю.Д. Деша- риев, не оставляя без внимания социолингвистический аспект, отмечает, что «в ряде областей человеческой деятельности социальная функция языка определяется реализацией его коммуникативной функции» [5, с. 27].
Члены сообщества функциональной лингвистики «ставили на первый план коммуникативную функцию языка и видели язык в «действии», в процессе общения» [6, с. 75].
По их мнению, коммуникативная функция является основной функцией языка, так как обеспечивает четкое понимание актуализации языковой структуры и развития. Остальные наличные функции языка являются производными функциями общения.
В разделе описательной грамматики роль языковых единиц в грамматически оформленном выражении, а именно фонемы, морфемы, слова, синтагмы и др. называется функцией. Например, «функции подлежащего и сказуемого, которые образуют основные отношения в предложении. По мнению некоторых грамматиков, «функция, особый способ отношений понимается как грамматические отношения между структурными элементами» [7, с. 17]. То есть функция означает служение цели, которую реализует конкретный объект.
Таким образом, использование термина «функция» в разных значениях в исследованиях, связанных с языком, свидетельствует о том, что среди лингвистов и исследователей нет единого мнения об этом термине. Но, несмотря на все это, можно составить определенное представление о сказанном. Во многих функциональных направлениях теории языка термин «функция» имеет «коммуникативную» сущность.
Изучение лексико-грамматических форм в функциональном аспекте. Касаясь специфики предмета в функциональном аспекте, отметим, что открытие и исследование семантико-функциональных признаков грамматических категорий относится к области функциональной грамматики.
Если в традиционной грамматике систематически исследовались грамматические единицы и категории и объяснялась их общая характеристика, то в функциональной грамматике систематически исследуются функции, выполняемые этими категориями в речевом процессе, и значения, которые они выражают.
Следует также отметить, что функциональная грамматика не является новой грамматикой, полностью противоположной традиционной грамматике, а просто проявляет себя, выделяя функциональный аспект грамматического строя языка. Иными словами, «специфика функциональной грамматики может быть раскрыта только на основе принципа единства системно-структурных и функциональных аспектов грамматики, взятых в целом» [8, с. 34; 9, с. 3].
Как известно, существующие грамматические исследования в нашем языкознании носят почти описательный характер. До сих пор тюркские языки изучались в основном описательным, историко-сравнительным и сравнительно-сопоставительным лингвистическими методами. Они были чрезвычайно важны и значимы для того периода. Однако сегодня мировое языкознание постоянно развивается, и мы, как тюркский мир, не можем отстать от этого развития.
Следует отметить, что с 1970-х годов в тюркологическом языкознании привлекают внимание исследования, проводимые с использованием новых лингвистических методов. Это научные работы, исследования и статьи, выполненные методами в соответствии с концепцией структурно-семантической и функциональной грамматики.
Наблюдения над восточными языками, а также исследования ряда тюркских языков показывают, что исследователями тюркских языков в качестве известного типа традиционно рассматривается корень или основа глагола без признака типа.
По мнению русского ученого и языковеда В. Г. Гузева, в качестве основы такого подхода можно привести следующее рассуждение: «если есть форма или ряд форм, которые можно упорядочить с помощью материальных формантов, то основные форма с нулевым индексом считается членом парадигмы» [10, с. 237]. То есть понятие «нулевой показатель» возникло в связи с функциональным подходом к языковым фактам. Не случайно для обозначения этого показателя используется термин «функциональный ноль».
В своих трудах автор утверждает, что если к языковым фактам подходить с точки зрения нулевого показателя, то подтверждать существование известного типа в тюркских языках на основании одного только этого показателя некорректно.
Существуют глагольные формы, в которых признаки вида глагола как бы согласованы, а отсутствие какого-либо показателя проявляется во взаимодействии действия и предмета.
К ним можно отнести субстантивно-адъективные формы, возникшие на основе показателей -duk, -(y)asi, -(y) acak Kany anur sdvduk jari? [10, с. 238].
Где его возлюбленная?; ba$ kurtarasy jer gdrdk [10, с. 238] нужно место, куда можно убежать с головой; varacak jerur [10, с. 238] место, куда ты пойдешь; gizld-n-dcdkjer [10, с. 238] место, где можно спрятаться (суффикс n-рекурсивного типа) и т. д.
На основании изложенного В.Г. Гузев отмечает, что правильнее было бы подходить к языковым фактам как к глагольной форме с точки зрения описательного подхода к термину «известный тип» без признака типа. Принимая во внимание коммуникативную роль формы с точки зрения функционального подхода, констатируем, что известный тип формы прилагательного, отражающий взаимодействие действий и предметов в тюркских языках, этой функции не имеет.
Также автор показывает нейтральные, возвратные и взаимно-совместные глаголы в качестве средних глаголов. Рассмотрим примеры: ol sa'at bulut giddr, gun acylur, .save/ nury 'aldm uzrd saqylur [10, с. 239] (Как только уйдет облако, взойдет солнце. Солнце светит повсюду); syrr sozi a^kdrd denmdz, anda su oda gojunmaz, dun u gun janar sojunmdz bu cyragum anda [10, с. 239] (Нельзя рассказывать о том, что является тайной; там вода не появляется. Мой светоч несгораем, и горит там день и ночь); tdnldri xod dutucup gojndr idi [10, с. 240] (Так загорались и превращались в пепел их трупы).
В глаголах среднего типа показатели вида выступают в роли грамматических суффиксов, становясь в роли словоизменительных суффиксов, а в действительных глаголах свидетельствуют о снятии действенности. То есть в результате эти глаголы становятся страдательными.
Из-за неправильного (смешанного) распределения типовых показателей в основах глаголов среднего типа и большинства простых глаголов среднего типа в языке образуется ряд корректирующих глаголов, образующих семантический порядок.
Этот факт представляет собой один из способов семантического образования форм категорий глагольных типов, который приводит к их лексикализации, вернее, к их вычленению из механизма продуктивных словоизменительных типов и образования свободных глагольных основ.
По нашему мнению, В.Г. Гузев также говорит о суффиксах глагольных типов и субстантивноадъективных формах и справедливо отмечает, что они имеют двойственную природу.
Также представлены формы, получившие типовые суффиксы глагола как лексикализованные основы. Он назвал субстантивно-адъективные формы субстантивными и адъективными формами и подчеркнул, что эти формы имеют значения и функции абстрактных предметов и существительных.
Д.Г. Тумашева [11] также рассматривает грамматические категории, связанные с глаголами в татарском и других тюркских языках, с функционально-семантической стороны.
Обращает на себя внимание исследование Д.М. Насилова [12] о взаимодействии функционально-семантических полей в тюркских языках. Так, в упомянутой статье он говорит об основных параметрах отношений функционально-семантических полей в тюркских языках.
В своей статье «Функциональная грамматика и композиция текста турецкого языка» [13] М. Муса- оглу рассказывает об основах функциональной грамматики тюркских языков, методах и источниках функциональной грамматики. В упомянутой статье выражение функционально-семантических сфер грамматическими категориями дается на избранных примерах из художественного текста.
Обращает на себя внимание и статья Ф.А. Ганиева [14] по проблемам функциональной грамматики. Так, в своей статье он рассуждает о функциональной грамматике и языкознании в целом в русском языкознании, а также в тюркологии и татарском языкознании. В статье подробно разъясняется лингвистическая сущность функциональной грамматики, а также объект ее изучения, в частности, рассмотрены примеры словообразования с корневыми и суффиксными формами.
Но, несмотря на все это, указанные исследования все же являются начальными этапами изучения функциональной грамматики в тюркологическом языкознании. Дело в том, до сих пор на материалах турецкого языка не подготовлено ни монографии, ни учебника, ни пособия, посвященного функциональной лингвистике и грамматике.
В качестве примера подобного исследования все-таки можно привести в качестве примера учебник М.М. Мусаева «Тюркологическое языкознание». Он работал над функциональносемантическими полями наклонения, вида, лица и других грамматических категорий глагола и проводил исследования в направлении их исторического развития.
В указанной книге «смешение границ лексических (словообразующих) и грамматических (словоизменяющих) суффиксов дается как формоизменяющий суффикс» [15, с. 190]. Однако суффиксы, образующиеся при смешении границ этих суффиксов, называются не формообразующими, а лексико-грамматическими суффиксами.
Кроме того, в качестве сказуемого предложения указываются причастия, деепричастия и инфинитивы. Хотя они и не считаются лексикограмматическими формами, не упоминается то, что кроме функции абстрактного предмета, функции признака существительного, оно также имеет значение и функцию глагола.
Двухтомный труд под названием «Функциональная грамматика азербайджанского языка» в соавторстве с языковедами К.М. Абдуллаевым, Ф.Ю. Вейсалли, М.М. Мусаевым, И.Б. Казымовым, Г.Х. Джафаровым [16; 17] посвящен проблемам функциональной грамматики, охватив последние достижения лингвистической науки. Данная работа является первой научной, методологической и лингвистической новацией в тюркологии и азербайджанской филологии.
Выводы
Из представленных идей и примеров видно, что отношение функциональной лингвистики к лексико-грамматическим формам неоднозначно. Можно сказать, что большинство лингвистов рассматривают указанные формы как производные прилагательные, иногда как производные глаголы, а иногда как определенные глагольные формы, в зависимости от их функции. Однако исследователи не упомянули о том, что указанные формы, помимо функции абстрактного объекта и функции признака существительного, имеют значение и функцию признаков глагола.
Говоря о двойственной природе таких форм, В.Г. Гузев представляет эти формы как формы, образующие вторую категорию представления, и называет их «субстантивно-адъективно-адвербиальными глагольными формами» [18, с. 122]. Он также подчеркивает, что эти формы «имеют значения и функции абстрактных предметов, существительных и глаголов» [18, с. 122]. Аналогичную мысль можно найти в исследованиях Н.Н. Телицина по уйгурскому [19], узбекскому - М.Ш. Маматова [20, с. 51], алтайскому - Н.Н. Тидыковой [21, с. 676], азербайджанскому и турецкому языкам - М.Б. Аскерова [22, с.79]. В целом изучение форм, входящих в лексикограмматическую категорию, с функциональной точки зрения (лексико-грамматические формы у существительных: суффикс -ki и лексико-грамматические формы у глаголов: видовая категория глагола, инфинитив, суффиксы причастий и деепричастий) показали, что с функционально-семантической точки зрения это формы хотя и являются грамматическими по форме, но по содержанию являются лексическими категориями. Современное состояние этих категорий дает основания для их характеристики как лексико-грамматических категорий.
Список литературы
1. Rocobov O.O. Dilgilik tarixi. Ali moktoblor ugun dors vosaiti. Baki: “Maarif”, 1987. 538 s.
2. Martinet A. A functional view of language. Oxford, 1962. 165 p.
3. Adilov М.І., Verdiyeva Z.N., Agayeva F.M. izahli dilgilik terminlori (sorgu lugoti), Baki : Maarif, 1989. 364 s.
4. Мартине А. Основы обшей лингвистики. В кн. Новое в лингвистике. Вып.3. М. : ИЛ, 1963. С. 347-566.
5. Гранде Б.М. Курс арабской грамматики в сравнительно-историческом освещении. М. : ИВЛ, 1963. 594 с.
6. Веденина Л.Г. Функциональное направление в современном зарубежном языкознании. Вопросы языкознания. 1978, № 6. С. 74-87.