КОНСТАНТИН ЛЕОНТЬЕВ
Письмо к свящ. Иосифу Фуделю от 19 января - 1 февраля 1891 г.*
Послание грешного Оптинского послушника Константина Леонтьева Всечестнейшему Отцу Иосифу
Фудель!
"Благослови, Владыка! " 1891, Янв.<аря> 31 Оптина Пустынь.-
19 Янв<аря>, 1891
Опт.<ина> П.<устынь> Милое мое и неоцененное Благословение -
радуйся!- Мы, конечно, должны благодарить Бога за все; даже и за страдания и скорби наши; и, разумеется, - долголетняя привычка к аскетическим размышлениям - способствует утверждению в сердце нашем и аскетических чувств;- действительно можно привыкнуть (по опыту знаю) до известной степени и лишениям радоваться;- можно благодарить Бога и за испытания, особенно по окончании их; но куда как приятнее всетаки благодарить Бога за утешения и радости!.. А их и в старости человеку посылает Господь!-
Вот и мое сердце знает и выразить с трудом может - сколько приятного я получил от милости Его - за последние года!- Даже и страшно иногда, когда остановишься мыслью на глубокой и неискоренимой греховности своей.- "Откуда мне сие?!"
Конечно - и теперь скорби есть.- Болезни, хотя и давно привычные, а все-таки беспокоят; умирать все-таки не особенно что-то хочется;- а время близится.- Как там ни толкуй, а "все люди смертны, Кай человек; следовательно он смертен".- А тут еще литература и "гражданские" эти убеждения, - Астафьев сказал не то, что бы я желал от него слышать;- другой не сказал того, чего бы я мог ждать от него.- И т.д., и т.д.- Но все эти небольшие тени - для мудреца (а я ведь на "мудрость" немножко претендую) - должны только способствовать лучшему рассмотрению тех сторон его жизни, на которые ярко изливается Свет - милости Христовой...
Моя независимость, моя обеспеченность, мой просторный дом, зимою теплый, летом веселый в зелени;- поддержка старца;- любовь моя к моей милой Варе и ее обо мне сердечные (хотя и не всегда толковые) заботы; свежесть ума моего в полуразрушенном этом теле; возможность делать кой-какое, хотя бы и мелкое, добро и многое другое... Это все свет моей старости... Я счастливее многих, очень многих стариков...
И вот в числе этих приятных поводов - благодарить Бога - один из самых приятных - и значительных - это ваша дружба и ваше со мной единомыслие (почти), - мой голубчик, Осип Ивыныч!..
Вот вам, душенька, какой сегодня "документ"! (Это моя Варя раз так сказала вместо "комплимент"!)- Да я, право, все больше и больше к вам привязываюсь и даже прошу вас не изменять мне хоть сердцем, если мне даже суждено дожить до той горькой минуты, когда вы мне мыслью измените...
Все почти близкие ко мне прежде юноши - отвыкли от меня и оставили меня: Денисов, Уманов, Замараев, Волякин, Озеров, братья Нелидовы и т.д. Остаются верными только: Кристи, Александров и вы.- Но Кристи теперь болен (быть может, и неисцелимо), - да и прежде был нестерпимо неровен и неаккуратен.- То три огромных письма подряд, прелестных по уму и чувствам;- то почти год - молчит...
Александров, как я более и более убеждаюсь, - менее вас вообще способен; к тому же пишет письма весьма краткие и мало интересные; хотя и согретые в высшей степени добрыми ко мне чувствами.- Сверх того - мне мешает как-то эта женщина, которая наросла на нем как огромная какая-то шишка и которую - я "любить" могу только в случае нужды самым сухим христианским состраданием; а физиологически по естественному чувству - едва-едва выношу ее как вредный нарост на любимом мною и в высшей степени благородном человеке.- Потом - он будет Профессором;- а вы иерей в рясе;- "хамства" все-таки меньше.- А ведь - я с этой стороны не только неисправим, - но даже и не желаю исправляться!- Любя его и уважая глубоко, я буду извинять ему "профессорство";- а вам "Священнику" с этой стороны что извинять?
Так что я и объективно, и субъективно Вами доволен более, чем всеми другими моими молодыми приятелями.-
Объективно - потому: что - вы умны, очень тверды, верны, и достаточно смелы; потому - что вы религиозны;- потому - что на вас не "полу-пердунчик", а ряса.- Пишете очень хорошо; ясно; прямо; решительно и с чувством;- потому, наконец, что вы сумели выбрать себе жену умную, которая не мешает вам делать дело, не корячится как другие чертовки нашего времени... Субъективно - потому - что вы меня, как человека, искренне любите и как писателя смело, независимо и талантливо, готовы поддерживать, когда есть малейшая возможность и повод.-
Просто сказать и коротко: - на вас - моя главная надежда! И пожалуй, что ни на кого больше!
Не дай мне Бог дожить до какого-нибудь между нами охлаждения или разрыва! "Враг силен";- а так как даже и личная наша дружба зародилась и выросла прежде всего на почве религиозного единомыслия, то дьяволу - едва ли она может нравиться... Боюсь - его действий;- и, разумеется, за молодого человека больше, чем за себя.- NB! NB!
___________________________________________________________________
Письмо это, вероятно, будет не письмо, а целая рукопись разнообразного содержания;- и будет писаться несколько дней.-
Сегодня воскресенье (20 января).- Приходил молодой монах читать мне на дом часы;- я помолился и был вообще в приятном настроении;- пришла Варя и села у окна в кабинете.- А я говорю ей: "Варюша, - мол, - благослови, кому мне прежде писать: Фуделю - письмо огромное и вообще приятное или Ник.<олаю> Ник.<олаевичу> Страхову (я на днях от него получил) довольно краткий, колкий и обличительный ответ?- Я в нерешительности<,> с чего начать и вместе с тем за статью для "Гражд.<анина>" не в силах приняться пока Фуделю любезностей, а Страхову (прости - Господи!) колкостей не напишу.- Разреши-ко ты?"-
А Варя говорит: "Ну его Страхова! Не стоит он того, чтобы ему скоро отвечать.- Пишите Фуделю.- И приятнее будет, и греха меньше!"
Вот я и начал.- Продолжение же отлагаю до завтра.-
_________ ________ ________
24 Января.- 20-го не мог продолжать: - собралось много мелкого дела и своего, и чужого.-
Переписка с Банком (сроки платежа близки; а денег нет); переписка по поводу известной вам тяжбы в Москве;- разные рекомендации и ходатайства за разных страдающих
людей<.>- И т.д.- Наконец освободился;- хотя с истинным огорчением вижу, что большого, задуманного плана исполнить теперь не могу.- Я хотел разом послать Вам большую посылку - в подарок - авву Дорофея или Петра Дамаскина;- или Исаака Сирина, которых у вас нет;- а на подержание разом: Киреевского 2 т., Хомякова 1 т. (самый Вам нужный) и Данилевск.<ого>.- (Самарин, для вопросов социальных, Вам не нужен;- в тех томах, которые у меня, - только статьи о религии и Церкви).-
На полях у Хомякова давно уже выставил NN-ра, с тем, чтобы на особых листах сделать соответственные замечания;- и так как это работа все-таки нешуточная, то я надеялся, что вы "засадите" вашу "Женичку" без церемонии переписать все это и 1 экз.<емпляр> вернете мне;- (ибо одно замечание может вам занадобиться, а другое мне; ведь два раза одно и то же делать - для себя и для вас, согласитесь, было бы ужасно!).- У Киреевского сделал только небольшие примечания карандаш.<ом> прямо на полях;- потому что из его книг вам могут пригодиться только 2 статьи.
Книгу Данилевск.<ого> не хотелось мне вам свою присылать;- она вдруг может мне занадобиться самому;- просил Страхова выслать даром 2 экз.<емпляра> (другой для одного здесь гостящего и обращенного юноши).- Этот противный человек извинился и отказал; и вообразите (не фатум ли опять?) - этот сравнительно не важный случай будет, вероятно, причиной нашего окончательного с ним разрыва. (Астафьев - раз; Страхов - два;- пожалуй - при некоторых условиях, которые я почти предвижу, и Соловьев... 91-й год...)- При отказе Страхова прислать книги были в письме его еще и вопросы - о том, что я думаю об его споре с В.Соловьевым и о том, кто из них двух правее, обвиняя друг друга в "фальшивости".- Если бы Страхов не упомянул слова "фальшивость", то, может быть, дело как-нибудь и обошлось; но тут - мое чуть не 30-летнее с ним (и с его противу меня прямо - подлостью) - долготерпение не выдержало.- И я после усердных молитв и 3-х дневной борьбы послал ему очень краткий ответ открытым письмом;- я говорю в нем, что нездоров и рассуждать теперь не могу о серьезных вопросах;* - а что касается до "фальшивости" или "искренности" того или другого русск.<ого> писателя, то я предпочитаю молчать; ибо откровенность завела бы меня далеко;- а я желаю "прочее время живота моего в мире и покаянии скончати".- Поэтому нахожу в этом случае более приличным напомнить слова Царя-псалмопевца: "Уклоняющегося от меня лукаваго не познах" (т.е. я не стал с ним водиться, связываться)**. Начиная с * и до ** - все слово в слово. Так как он очень умен и к тому же "знает кошка, чье мясо съела" - то, разумеется, - он - поймет, что это я его считаю "лукавым", "уклоняющимся" вот уже более 20 лет от долга поддержать меня литературно и что это я с ним не хочу более водиться.-
Прошу вас вообразить, какую борьбу духовного чувства с литературным самолюбием (по-"человечески" говоря, справедливо оскорбленным) - я перенес в эти несколько дней.- Я принял очень серьезно к сердцу и то, и другое.- Я написал ему три письма, одно за другим; и всякий раз с усердной молитвой, с просьбой, чтобы Господь наставил меня - как поступить?- Дать ли волю накопившемуся негодованию (у Соловьева сучек видит, а у себя бревна не видит!) - или "положить дверь ограждения на уста мои"?- Варсонофий Великий учит в подобных трудных случаях до 3-х раз искренно помолиться и потом - уже следовать туда, куда после 3-ей молитвы склоняется сердце наше.- Все три 1-е письма были слишком откровенны, грубы и отчасти длинны. Сверх того, я находил, что несколько унижаю себя тем, что указываю ему слишком прямо на то, как я нуждался в его отзывах;- а бесполезное унижение своего достоинства перед кем попало - вовсе не то духовное смирение, которое состоит в ежеминутном сознании своей греховности, иногда даже едва-едва уловимой.- Вот и кончилась эта борьба - тем, что я отправил ему упомянутое открытое, где только все "тонкие намеки на толстое обстоятельство" его против меня писательской несправедливости; а прямого ничего нет.- И теперь успокоился.- Все 3 первые письма я не разорвал; а хочу сохранить их вместе с его письмом в особом конверте.- (Есть и копия с посланного открытого).- В сущности я очень рад, что наши личные сношения прекратятся.- Эти сношения (личные) при всем том, что
мы с ним на 2/3 единомышленники - были издавна натянуты и ложны.- Если он вздумает мне ответить в конверте, то я, конечно, не стану распечатывать, а верну в другом конверте.- Я уже это не раз в жизни делал с людьми, которых письма меня тревожили и таким путем заставлял их замолчать.-
Так как я не отчаиваюсь еще увидеться с вами, на "старой земле" и "под старым небом", - то тогда и прочту или покажу вам всю эту пачку.-
Есть там, между прочим, и о Соловьеве и как раз - ответ мой на те самые обвинения его (Соловьева) во лжи и подтасовках, в которых и вы не без основания его обвиняете.- При всем моем личном пристрастии к Влад<имiру> Сергеичу и при всем даже почтительном изумлении, в которое повергают меня некоторые из его творений ("Теократия", некотор.<ые> места из критики "отвл.<еченных> начал" и "Религиозн.<ых> Основ", напр.<имер>), я сам ужасно недоволен им за последние 3 года.- То есть с тех пор, как он вдался в эту ожесточенную и часто действительно недобросовестную полемику против Славянофильства.- Недоволен самим направлением; недоволен злорадным и ядовитым тоном, несомненной наглостью подтасовок.- Не согласен даже с тем, что Соединению Церквей так сильно может помешать своеобразное, национальное развитие России, как он думает[1]. Если бы он не находил, что самобытность национального духа нашего и утверждение наших от Запада государственных и бытовых особенностей - помешает его главной цели - Соединению Церквей с подчинением Риму, то он - и не нападал бы на культурное Славянофильство[2] с такою яростью и с таким ослеплением.- Но я нахожу, что он в этом-то и ошибается; Россия, проживши век или 1/2 века (а, может быть, и меньше) - в некотором насыщении своим национализмом и чувствуя все-таки, что и этого как-то недостаточно - для достижения исторической апогеи ее, - легче после этого, чем до этого - может пожелать главенства Папы.- Вспоминаю при этом добродушного, но умного пустозвона нашего Шарапова.- Он мимоходом в "Русск.<ом> Д.<еле>" сказал: - "На что самому Папе будет - Россия слабая, вялая, - ничтожная" (наверное - эпитета не помню?).- Верно! На что и самому Папству - Россия <как> две капли воды похожая на ту самую либеральную Европу, которая вот уже 100 лет, как гонит Папство!-
(На сегодня довольно).-
26 Янв<аря>.- Подумавши, решил отправить Вам всю пачку с письмом Страхова и моими ему 4-мя ответами, из коих послал только последний.- Держите их у себя - до случая;- это избавит меня, между прочим, от необходимости повторяться.- В первых (неотправленных) моих ему ответах, было кое-что такое, что может служить отчасти ответом и на некоторые весьма важные мысли вашего последнего письма.- Обратите внимание, напр.<имер>, - на то место, где я говорю ему об Имп.<ератрице> Ирине.- Да! Много в Четьи-Минеях вы найдете Святых, несравненно более безукоризненных с "нынешней" точки зрения;- но - они не сделали того для Церкви (и для нас с вами лично), что сделала эта великая женщина.- Св.Олимпиада, ученица и друг Иоанна Златоуста - всю жизнь свою посвящала благотворениям и была безукоризненной личной жизни.- Но всетаки - она сделала для учения Церковного меньше, чем эта Ирина, быть может и честолюбивая, желавшая сама Царствовать, женщина!- (Я говорю, заметьте, все-таки "быть может", ибо если мы про знакомых и близких говорим не без основания: "чужая душа потемки"; то как браться 1000 лет спустя решить, что именно чувствовала и какую борьбу переживала Византийская Царица, приступая к низложению и ослеплению сына - Иконоборца!)-
"Дары" разные, говорится;- ну и "заслуги" разные.- Олимпиада поучительный пример частной - Православной жизни.- Ирина - пример - Православной твердости - на государственном поприще и при тяжких условиях - догматической неурядицы.- Благодаря низвержению и ослеплению иконоборческого Царя - Константина, - стал возможен 7-й Вселенский Собор, на котором иконопочитание возведено в догмат.- Хороши бы мы были теперь с вами, мой друг, - без икон и без всей той - "внешности", в которой до тонкости
воплощены и догмат Восточной Церкви, и вся история правоверия от Адама - до наших дней!
Вот видите, как же быть-то?? Так ли это, что только простые умы и сердца могут осуществить такое великое дело, как Соединение Церквей?- Я, заметьте, спорю об основной только мысли вашей (и Страхова тоже), что высшие религиозные плоды даются только - тем людям, которые кажутся нам добродетельными, искренними или "простыми" (как вы выражаетесь;- прибавлю, что это слово "простой" имеет в нашем языке такое множество значений, что его употреблять надо весьма осторожно, если хочешь быть ясным;- простой - значит: 1) глупый; 2) щедрый; 3) откровенный; 4) доверчивый; 5) необразованный; 6) прямой; 7) наивный; 8) грубый; 9) не гордый; 10) хоть и умный, да не хитрый.- Изволь понять это словечко в точности! За это я его не люблю).
Я спорю здесь только против основной мысли - об исключительном призвании простых людей к решению великих религиозных вопросов;- а не о том, нужно ли Соедин.<ение> Церкв.<ей> и возможно ли оно.- Надо на этот раз этот, собственно, более частный, вопрос по возможности устранить[3].- Помнить только не мешает, что пока все наше Вост.<очное> Дух.<овенство> и все наши известные Богословы понимают и признают только один вид подобного Соединения: - полное отречение Католиков - от filioque, от единоличной непогрешимости Папы и т.д. Правдоподобно ли это? А если так, то мы с вами, "послушники" Вост.<очной> Иерархии, - имеем ли мы право даже и в сердце желать иного соединения?- Конечно, не имеем, говоря строго.- Но я не скрою от вас - моей "немощи": - мне лично Папская непогрешимость ужасно нравится! "Старец старцов"!- Я, будучи в Риме, не задумался бы у Льва XIII-го туфлю поцеловать, не только что руку; ибо руку-то у Папы и порядочные Протестанты целуют;- а либеральная сволочь - конечно - нет.- Уж на что Т.<ертий> И<ванови>ч Филип<пов> строгий защитник "старого" Православия, но и тот говорит всегда: "Искренно-верующий Правос.<лавный> не может не сочувствовать Католикам во многом и не может не уважать их и вынужден даже нередко из усердия к своей вере завидовать им", - сверх того, что Римский Катол.<ицизм> нравится и моим искренно-деспотическим вкусам, и моей наклонности к духовному послушанию; и по многим еще другим причинам привлекает мое сердце и ум;- сверх этого я еще думаю, что такой оригинальный (для Русских) взгляд как Влад.Соловьева и при тех ресурсах, которыми его одарила судьба, не может пройти бесследно.- Я уверен даже, что не пройдет.- "Богобоязненность" и послушание своему духовенству - вы знаете, у нас слабы; а жажда нового, и в особенности жажда ясного и осязательного у нас в обществе неутолима.- Разлюбивши простой, утилитарный прогресс, разочаровавшись в нем, грядущие поколения русских людей не накинутся ли толпами на учение Соловьева, не только благодаря его таланту (или вернее - гению), но и благодаря тому, что самая мысль - "идти под Папу" - ясна, практична, осуществима и в то же время очень идеальна и очень крупна.-
В его учении много сторон;- но, не распространяясь здесь, предложу вам поискать об этом в письмах моих Страхову, - там есть кратко об этом.- Не знаю, право, на счет земного благоденствия после Соединения Церквей под Папой, - как решить: - хитрит Соловьев или верует сам в эту химеру? Иезуитизм ли это (весьма умный и целесообразный в наше дурацкое время) или та "духовная прелесть", о которой я упоминал (в письме)? "Чужая душа потемки!"- Из уважения к его уму - желал бы думать, что он весьма ловко и даже как бы вдохновенно - иезуитствует;- но не верит, ибо это глупо.- Из желания же верить его сердечной совестливости - (так как я его крепко люблю) - хотел бы предпочесть - искренное и глупое заблуждение.-
Но допустим, что это иезуитизм - в том смысле, что он говорит сам себе: "Нынешнему народу - скажи просто Церковь, Папа, спасение души - они отворотятся;- а скажи, что при посредстве Церкви и Папы - на земле воцарится на целое 1000-летие та любовь, та гармония и то благоденствие, о которых вы вот уже более 100 лет всё слышите от прогрессистов, а без Церкви и Папы - это невозможно, ибо только через них действует