Курсовая работа (т): Лингвокультурологический аспект сравнения в современном русском языке

О разновидностях языка Г.О. Винокур говорит как о представлении различных функций языка. При этом одна и та же система языка может служить разным областям культуры, иметь различное жизненное назначение, «выражать различные модусы сознания». Язык, таким образом, представляется как материал логической мысли, науки. В этом случае срабатывает функция передачи смысла особого рода. Язык как материал искусства включает работу художественной функции: «Поэтическое произведение, разумеется, содержит в себе не просто язык, но прежде всего - мысли и чувства, выраженные в языке».

В семиотической традиции тартуско-московской школы предлагается следующее соотношение в интерпретации поэзии и прозы:»… стихотворная речь (равно как и распев, пение) была первоначально единственно возможной речью словесного искусства. Этим достигалось «расподобление» языка, отделение его от обычной речи. И лишь затем начиналось «уподобление»: из этого - уже резко «непохожего» - материала создавалась картина действительности, средствами человеческого языка - строилась модель-знак. Если язык по отношению к действительности выступал как некая воспроизводящая структура, то литература представляла собой структуру структур. То, что литературное произведение - органическая структура, определяет и решение вопроса о соотнесении поэзии и прозы». Подобного взгляда придерживается и В.Н. Топоров: «Происхождение «поэтической» функции неотделимо от происхождения самого языка, и «первоговорящий» был одновременно и «первопоэтом», поскольку сам выход в слово (область и статус до того неизвестные) образует обращение на сообщение ради самого сообщения…что и составляет суть «поэтической» функции».

Ю.М. Лотман отмечает, что путь исследования словесности можно рассматривать как описание движения, идущего от поэзии к прозе как более сложной структуре. Следующий этап - этап вытеснения поэзии прозой. В дальнейшем поэзия и проза функционируют как самостоятельные, но коррелирующие художественные системы.

В итоге Ю.М. Лотман подчеркивает, что проза (имеется в виду художественная) возникла на фоне конкретной поэтической системы как ее отрицание с реализацией так называемого минус-приема. При рассмотрении возможности взаимокорреляции поэзии и прозы уместным представляется вопрос о характере действия порождающих моделей. «Здесь совершенно ясно, - пишет Ю.М. Лотман, - что стиховая модель будет отличаться большей сложностью, чем общеязыковая (вторая войдет в первую), но не менее ясно, что моделировать художественный прозаический текст - задача несравненно более трудная, чем стихотворный». Ю.М. Лотман считает неверной постановку следующего вопроса: «Зачем нужна поэзия, если можно говорить простой прозой?», поскольку «проза не проще, а сложнее поэзии». Для изучения единой идейно-художественной природы словесного искусства Ю.М. Лотман предлагает структурный анализ стиха, который позволил бы преодолеть недостаток, заключающийся в попытках «перекинуть мостики между двумя независимыми системами».в. дал России поэта, «судьба и весть» которого отличаются масштабностью, не вызывающей сомнения. Творчество Осипа Мандельштама не вписывается в академические рамки: «Прописать бесприютную тень бесприютного поэта в ведомственном доме отечественной литературы, отвести для него нишу в пантеоне и на этом успокоиться - самая пустая затея, - размышляет С.С. Аверинцев. - Уж какой там пантеон, когда у него нет простой могилы, и это очень важная черта его судьбы. Что касается литературы, не будем забывать, что в его лексиконе это слово бранное…».

1.3 Поэзия серебряного века как объект лингвокультурологических описаний

Пожалуй, ни в одной культуре, кроме русской, нет такого количества литературных отступников», составляющих неформальный пантеон писателей и поэтов. Символично, что время рождения этой творческой плеяды поэтов представляет собой непрерывный ряд отметин на временной оси: 1889 - год рождения Анны Ахматовой, 1890 - Бориса Пастернака, 1891 - Осипа Мандельштама, 1892 - Марины Цветаевой.

С.С. Аверинцев, желая представить целостную картину, следующим образом характеризует творчество Мандельштама: «Несогласуемые между собой, не сводимые воедино представления о Мандельштаме - словно проекции трехмерного тела на плоскость… Чтобы получить три измерения, восставляют к прямой перпендикуляр, проводят через две прямые плоскость, а затем восставляют новый перпендикуляр, на сей раз - уже к плоскости. Поэзия, по Мандельштаму, - пространство даже не трехмерное, а четырехмерное. Можно понять, что поэт только и занимается восставлением «перпендикуляров», что он весь - поперек и наперекор самому же себе («себя губя, себе протиивореча…») и что это - не только от странностей психологии, от извилин биографии, но прежде всего потому, что иначе ему не освоить полноты измерений своего мира».

Как свидетельствует С.С. Аверинцев, последовательная художническая воля Мандельштама далека от демонстративного вызова. Вначале творческого пути это проявляется как некое отрицание. По словам К. Брауна и Н.А. Струве, у раннего Мандельштама отмечалось «преизобилие» отрицательных эпитетов (небывалый, невыразимый, неживой, недовольный, неизбежный, ненарушаемый, неожиданный, нерешительный, неунывающий, неутоленный, неутолимый, бесшумный, безостановочный), которые внутри стиха приобретают особую силу:

От неизбежного

Твоя печаль,

И пальцы рук

Неостывающих,

И тихий звук

Неунывающих

Речей…

Отрицание при этом выполняет функцию утверждения:

…Но люблю мою бедную землю,

Оттого, что иной не видал…

Подобное явление свойственно также мироощущению Марины Цветаевой:

Мне нравится, что вы больны не мной,

Мне нравится, что я больна не вами…

Для техники и образности Мандельштама характерно господство аскетической сдержанности, в них нет редких, звонких, изысканно-богатых рифм, как у Вячеслава Иванова. Аскетичность проявляется также в осторожном употреблении имени, имени собственного: «Легче камень поднять, чем имя твое повторить» (поэтическая вера Мандельштама). «Любое имя, - указывает С.С. Аверинцев, - как бы причастно у него библейскому статусу имени Божия, которое нельзя употреблять всуе. Установкой на субстанциональный характер акта именования исключено расточительное употребление «экзотических» имен для декоративных целей, как это было обычным у Брюсова или Волошина».

Размышляя о творчестве Мандельштама, С.С. Аверинцев проводит параллели, сравнивая его с символистами: «Символизм немыслим без своей религиозной претензии. Символисты легко приступали к штурму верховных высот мистического восхождения; «новое религиозное сознание» было лозунгом их культуры. Старые критерии для отличения христианского от антихристианского или хотя бы религиозного от антирелигиозного отменялись, новых не давалось, кроме все того же: «гори!» Поэтому для символизма в некотором смысле все - религия, нет ничего, что не было бы религией. Акмеисты же, напротив, восстанавливают святость сакрального слова, устанавливая своеобразное табу. Мандельштам и Ахматова выражают «протест против инфляции священных слов». Парадоксально для творчества Мандельштама то, что его «матовый» стих и негромкий голос произвели столь громкий резонанс в русской культуре и литературе XX столетия. В завершение своих размышлений о творчестве Мандельштама С.С. Аверинцев отмечает, что это - «не беспроблемный симбиоз, в котором эксцессы рассудочности мирно уживаются с эксцессами антиинтеллектуализма. Это действительно противоречие, которое «остается глубоким, как есть». И установка «смысловика», и жизнь «блаженного, бессмысленного слова» остаются, оспаривая друг друга, неожиданно меняясь местами. Поэтому Мандельштама так заманчиво понимать - и так трудно толковать». Характеризуя фундаментальное значение творчества мастеров художественного слова, В.Н. Топоров подчеркивает зыбкость границ между прозой и поэзией, выявляя то универсальное начало, которое обеспечивает целостность сущего и творимого:» Ввиду тех решающих преобразований, которые привели в творчестве Ахматовой (и Мандельштама) к существенному изменению границ между прозой, поэзией и внеположенным миром, поэтическое пространство текста оказалось предельно углубленным и расширенным, его мерность увеличилась, оно приобрело тот статус неопределенности и многозначности, который лишает текст окончательности, законченности смысловых интерпретаций и, наоборот, делает его «открытым», постоянно пребывающим in statu nascendi и поэтому способным к улавливанию будущего, к подстраиванию к потенциальным ситуациям».

2. Сравнения в современном русском языке

2.1 Лексический состав современного русского языка с точки зрения происхождения

Лексика современного русского языка формировалась на протяжении столетий. Основу лексики составляют исконно русские слова. Исконным считается слово, возникшее в русском языке по существующим в нем моделям или перешедшее в него из более древнего языка-предшественника - древнерусского, праславянского или индоевропейского.

К исконной лексике относят все слова, пришедшие в современный русский язык из языков-предков. Поэтому исконно русская лексика распадается на 4 пласта, относящиеся к разным эпохам:

. Индоевропейский пласт. К этому пласту относятся слова, имеющие соответствия в корнях слов многих других индоевропейских языков. Это, например, такие слова, как мать, сын, брат, волк, вода, нос, три, четыре, брать, быть и др. Эти слова являются исконными не только для русского, но и для многих других индоевропейских языков.

. Праславянский (общеславянский) пласт. Слова этого пласта имеют соответствия во многих славянских языках, являются исконными для них, например: сердце, весна, дождь, трава, внук, тетя, водить, добрый.

. К индоевропейскому и праславянскому пластам принадлежат всего около двух тысяч слов, но они составляют 25% слов нашего повседневного общения. Это легко понять: первыми, естественно, возникли слова, отражающие насущные человеческие потребности.

. Древнерусский пласт. К нему принадлежат слова, возникшие в период единства Киевской Руси и общие для русского, украинского и белорусского языков: сорок, девяносто, ложка, кочевать, коричневый, вместе, белка, груздь.

. Собственно русский пласт объединяет слова, возникшие после XIV века, то есть после распада Киевской Руси. Это почти все слова с суффиксами - чик/-щик, - тельств, - лк(а), - ность и многими другими, сложные и сложносокращенные слова: бабушка, летчик, пароход, МГУ. К нему также относятся слова, в этот период изменившие свое значение, например, красный в значении определенного цвета (в праславянском и древнерусском языках слово красный имело значение «хороший», что сохранилось а словосочетаниях красна девица и Красная площадь).

В различные эпохи в русскую лексику проникали заимствования из других языков. Для заимствования необходимо условие - наличие языковых контактов народов вследствие торговли, войн, культурного взаимодействия и т.д.

Заимствования используются для называния новых реалий и для переименования старых.

Выделяются заимствования из славянских языков (в частности, из старославянского языка) и из неславянских языков.

В период преобразований Петра I особенно активно заимствовались слова, связанные с мореходством, судостроением, военным делом, из голландского (шлюз, гавань, боцман), немецкого (солдат, шторм, штык) языков.

В XVIII-XIX века заимствовано большое количество слов из французского, итальянского, испанского, польского языков, которые связаны, в первую очередь, со светскими характером культуры этого времени: балет, партнер, вуаль (из французского), ария, баритон, импресарио (из итальянского), гитара, сигара, серенада (из испанского), вензель (из польского).

В ХХ веке основным источником заимствований является английский язык, причем процесс заимствований активизируется во второй половине XX века. В 50-е гг. заимствованы слова джинсы, шорты, хобби, кемпинг, мотель. В начале 90-х гг. возникли политические, экономические и культурные условия, предопределившие предрасположенность к заимствованию: осознание страны как части цивилизованного мира, желание преодолеть отчужденность от других стран, открытая ориентация на Запад в разных областях.

В связи со сменой политического строя возникают новые реалии, понятия, что вызывает перенесение названий из чужой лингвистической среды на русскую почву: парламент, премьер-министр, мэр, префект, пресс-секретарь, пресс-атташе, пресс-релиз.

В литературный язык входит новая терминология:

компьютерная: компьютер, дисплей, файл, винчестер, принтер;

спортивная: виндсерфинг, фристайл, бобслей, кикбоксинг;

финансовая, коммерческая: бартер, ваучер, дилер, дистрибьютер, инвестор, маркетинг;

политическая и общественная: имидж, консенсус, саммит, электорат;

культурная: спонсор, андеграунд, римейк, триллер, шоумен.

В разные исторические периоды, в том числе через посредничество других языков, в русский язык проникали грецизмы (философия, геометрия, политика, демократия) и латинизмы (республика, диктатура, студент). Большая часть заимствований из греческого и латинского языков входит интернациональный языковой фонд научной лексики.

При заимствовании слово осваивается русским языком: начинает записываться русскими буквами, приобретает свойственные русскому языку произношение и грамматическое оформление. Степень освоения заимствованных слов может быть различной. Большинство заимствованных слов полностью освоено русским языком, и ничто не напоминает об их нерусском происхождении.

2.2 Лексика современного русского языка с точки зрения сферы употребления

К общеупотребительной лексике относятся слова, используемые (понимаемые и употребляемые) в разных языковых сферах носителями языка независимо их от их места жительства, профессии, образа жизни: это большинство существительных, прилагательных, наречий, глаголов (синий, костер, ворчать, хорошо), числительные, местоимения, большинство служебных слов.

К лексике ограниченного употребления относятся слова, употребление которых ограничено какой-то местностью (диалектизмы), профессией (специальная лексика), родом занятий или интересов (жаргонная лексика).

Диалектизмы - это особенности диалектов, говоров, не соответствующие нормам литературного языка. Диалектизм - это диалектное вкрапление в русский литературный язык. В речи людей могут отражаться фонетические, словообразовательные, грамматические особенности диалекта, но для лексикологии наиболее важны диалектизмы, связанные с функционированием слов как лексических единиц - лексические диалектизмы, которые бывают нескольких видов.

Специальная лексика связана с профессиональной деятельностью людей. К ней относятся термины и профессионализмы.

Термины - это названия специальных понятий науки, искусства, техники, сельского хозяйства и пр. Термины часто искусственно созданы с использованием латинских и греческих корней и отличаются от «обычных» слов языка тем, что они, в идеале, однозначны в данной терминологии и не имеют синонимов, то есть каждому термину должен соответствовать только один объект данной науки. Каждое слово-термин имеет строгое определение, зафиксированное в специальных научных исследованиях или терминологических словарях.

Различают термины общепонятные и узкоспециальные. Значение общепонятных терминов известно и неспециалисту, что обычно связано с изучением основ разных наук в школе и с частым их употреблением в быту (например, медицинская терминология) и в СМИ (политическая, экономическая терминология). Узкоспециальные термины понятны только специалистам.

Термины принадлежат литературному языку и фиксируются в специальных терминологических словарях и толковых словарях с пометой специальное.

От терминов надо отличать профессионализмы - слова и выражения, не являющиеся научно определенными, строго узаконенными названиями тех или иных предметов, действий, процессов, связанных с профессиональной, научной, производственной деятельностью людей. Это полуофициальные и неофициальные (их иногда называют профессионально-жаргонными) слова, употребляющиеся людьми определенной профессии для обозначения специальных предметов, понятий, действий, зачастую имеющих названия в литературном языке.

Профессионализмы-жаргонизмы бытуют исключительно в устной речи людей данной профессии и не входят в литературный язык (например, у типографских работников: шапка - «крупный заголовок», марашка - «брак в виде квадратика»; у шоферов: баранка - «руль», кирпич - знак, запрещающий проезд). Если профессионализмы включаются в словари, их сопровождает указание на сферу употребления (в речи моряков, в речи рыбаков и пр.).

К лексике ограниченного употребления относятся также жаргонизмы - слова, употребляемые людьми определенных интересов, занятий, привычек. Слова, входящие в разные жаргоны, образуют интержаргон (чмо, прикол, крутой, тусовка). Жаргонная и арготическая лексика находится вне литературного языка и фиксируется только в специальных словарях.

2.3 Сравнение в современном русском языке

Понятие о степенях сравнения качественных прилагательных

В современном русском языке качественные прилагательные имеют две степени сравнения: сравнительную и превосходную. Что касается так называемой положительной степени, то она является исходной формой для образования основных степеней сравнения. Прилагательные в «положительной степени» не содержат в своем значении сравнения, они характеризуют качество безотносительно. Ср.: умный человек - Этот человек умнее многих; красивый цветок - Он принес цветок гораздо красивее моего и т.д.