ЛУК В СЕВЕРНОРУССКОЙ ЛИНГВОКУЛЬТУРНОЙ ТРАДИЦИИ
В.С. Кучко
Анализируется севернорусская лексика, относящаяся к луку и практике его выращивания и употребления: комментируются семантико-мотивационные особенности слов, которые называют части лука, особенности его роста, единицы его хранения, блюда из лука и др. Показано, что рассматриваемая лексика в говорах Русского Севера соотносится с богатым этнографическим и фольклорным материалом, связанным с предписаниями, касающимися покупки, передачи, посадки, разведения лука и пр.
Ключевые слова: севернорусские говоры, диалектная лексика, лексика огородничества, лексика сельского хозяйства, этнолингвистика, семантико-мотивационная реконструкция.
севернорусская лексика лук
Настоящая статья нацелена на выявление идеографического своеобразия севернорусской лексики, относящейся к выращиванию и употреблению лука. Материалом для нее послужили главным образом полевые записи Топонимической экспедиции УрФУ (ТЭ УрФУ), а также данные диалектных словарей этой территории. Статья имеет трехчастную структуру. В первой, вводной, части представлены сведения о фольклорной и этнографической составляющей традиции выращивания лука на Русском Севере, что обеспечивает контекст для рассмотрения языковых «луковых» данных. Во второй, основной, части собственно языковой материал подается по тематическому принципу, причем лексемы или словообразовательные гнезда, как правило, сопровождаются комментариями о своем семантикомотивационном своеобразии. Краткое заключение носит обобщающий характер и содержит предположения о причинах разработанности рассматриваемой группы смыслов в севернорусских областях.
На территории Русского Севера ТЭ УрФУ обнаружила следы богатой лингвокультурной традиции, связанной с выращиванием лука. Ее «эпицентром» можно считать центральные и восточные районы Вологодской области (в особенности Тотемский и Никольский, где «луковый» материал собирался целенаправленно). Рассматриваемую традицию составляют: «луковая» лексика - слова, называющие виды и части этого растения, особенности его произрастания, способы хранения, употребления и др.; этнографические сведения - о времени посадки и уборки лука, элементах магических практик, способствующих хорошему урожаю лука и под.; фольклорные тексты магических приговоров, сопровождающих посадку лука.
Этнографической составляющей обсуждаемой традиции посвящена статья [1]. В ней собраны различные предписания, которые соблюдают носители традиции, главным образом, во время двух ключевых для успешного культивирования лука событий: передачи своего лука для посадки другому лицу (и, с другой стороны, принятия семенного лука у кого-либо) и самой посадки луковиц в землю, ср. замечание информанта, акцентирующее на них внимание (приводим здесь и дальше только те «этнографические» контексты, которые отсутствуют в упомянутой публикации): «Лук садят с хитром <с ухищрениями>, а отдают кому только с наговором, иначе у тебя не будет расти» (Ник.) Приводимые контексты, которые являются материалами ТЭ УрФУ, даются без ссылки на источник; во всех случаях подразумевается [2] для архангельских и вологодских данных и [3] для костромских.. Отдача своего лука и его принятие оказываются одинаково опасным моментом как для дающего, так и для принимающего, поэтому оба они соблюдают определенные правила (к примеру, дающий передает лук не через горловину мешка, а разорвав его дно; акт передачи нельзя осуществлять через забор; получивший возвращается к себе в дом определенным образом; лук нужно отдавать только в своей таре: «С ведром соседка за луком пришла, а я ей не дала в её ведро, она бы у меня лук забрала. Только в своём ведре отдавай» (Ник.) и мн. др.). При посадке внимание нужно обращать на день недели, время суток, поведение тех, кто сажает лук, и пр., ср., к примеру, способы поддержания хорошего лукового урожая - своеобразный обман враждебных сил, достигаемый неправильным (обратным) направлением посадки («Лук сажали, надо 45 луковиц посадить вверх корнями <...>. Гнить не будет, расти будет хороший» (Ник.)) или кражей саженцев («Если лук плохо стал расти, возьми 2-3 луковицы от хозяек из разных деревень. И не любые деревни, а такие, чтоб не видели друг друга. Чтобы луковицы друг друга не обурочили <не сглазили>. Из трёх огородов возьми - и лучок станет расти» (Ник.)).
С невербальными действиями, направленными на получение и сохранение урожая лука, тесно связаны вербальные: его посадка нередко сопровождалась приговорами. Некоторые из них универсальны - произносятся не только при посадке лука, но и любой другой культуры. В частности, к ним относятся краткие магические тексты, реализующие формулу «чтобы всем хватило», по определению В.В. Усачевой [4. С. 90]. Они в различных вариациях распространены на широкой славянской территории и строятся на перечислении тех, кто, как предполагает субъект речи (осуществляющий посадку), заинтересован в результатах посева. При этом просьба о том, чтобы каждый из названных был обеспечен своей долей, призвана увеличить овощной или зерновой достаток хозяина. На вологодской территории в подобных приговорах представлена апелляция к Богу, выраженная обращением и глаголом 2 л. ед. ч. (народи, Господи / нарости, Господи), и перечислительный ряд обозначений адресатов-потребителей, среди которых обязательно упоминаются нищие и пищие, а остальные компоненты формулы варьируют, ср. некоторые примеры: «Когда начинаешь что-то садить, опускаешь плод или семечку в землю и говоришь 3 раза: “Народи, господи, для пищих, для нищих, для всех крещеных людей. Аминь”» (Тот.); «На нищего, на пищего, на злящего, на завидящего и на всех крещеных нарости, Господи» (Тот.) и мн. др. Подробно о прагматических установках произносящего формулы этого типа, их лексическом составе и мотивах включения тех или иных компонентов в состав приговора см. в [5].
Значительная часть записанных на севернорусской территории приговоров и текстов заговорного типа, по словам информантов, может быть применена только к посадке лука. Ниже приведены примеры, собранные ТЭ УрФУ в Вологодской области, а также экспедициями МГУ в Архангельской области. Среди них встречаются:
- краткие апотропеические приговоры: «“Расти, лучок, людям на зависть, а мне на славу”. Сказать три раза. Крещу в огородце» (Ник.); «Лук сажу, так местечко обведу и скажу: “Лучок сажу сама себе на радость, а людям - на завидость”» [6. № 1270];
- приговор с апелляцией к «участникам» процесса посадки: «При посадке лука приговаривают: “Лучок, прими земельку, и земелька, прими лучок”» [Там же. № 1271];
- краткие тексты заговорного типа, направленные на защиту лука от птиц, разрабатывающие мотив слепоты и построенные с помощью параллелизма «Как я / курица / N не видит... так никто / курица не увидит...»: «Три раза переговоришь: “Как я, раб божий, не вижу своих рук, так не видел бы никто моих садов”. Говоришь, чтобы птити не съили его» (Тот.); «Сади лук под вечер поздно, когда солнышко садится, и приговаривай: “Как курицы не видят, сидят на седалах, так и лук не видьте мой”. А они на седала усядутся, уж ничего не видят» [Там же. № 1262]; «Беру луковицу, за пазуху ее да из подола вытащу и скажу: “Как курица этой луковицы не видит, так чтоб мой лук не видела, не клевала”»; «В огородце, когда лук садишь, первую луковку откнёшь: “Как курица свою жопу не видит, и так штёбы огород не видела”. Три раза»; «Чтобы куры лук не воровали, нужно, когда первую луковицу сажают, сказать: “Как курица свою жопу не видит, так и лука не видь” [Там же. № 1254-1256]; «Когда сажают лук, надо сажать его из заднего подола, чтобы курица не видела, и приговаривают: “Как подол мой никто не видит, так бы никто не видел мой лучок, не выгребал”. И сразу начинают сажать. Так делали, чтобы курочка лучок не выгребала» [Там же. № 1258];
- приговор, по форме подобный приведенным выше, предназначенный для защиты хозяина от кражи лука: «Лук сажу, в задний подол три луковки кладу: “Как за подол за мой никто не держится, не хватает, так и за мой лук никто не держится, не хватается. От ин до веку. Аминь”. Чтоб не воровали. Сама про себя это проговариваю» [Там же. № 1259];
- краткие тексты заговорного типа, построенные на сравнении свойств будущего лука с полезными свойствами других растений или предметов и сопровождаемые ритуальным действием: «Подруга у меня лук садила и крапиву рядом с луком посадила - и говорила: “Как крапива везде растет, так и лук бы везде рос”» [6. № 1272]; «Чтобы лук хорошо рос, не завязанный березовый веник нужно опустить в воду и побрызгать лук. “Расти, мой лучок. Травка - с оглоблю, а луковка - с трубу. Аминь”. Три раза» [Там же. № 1273]; «Когда садишь, взять от колоса трубицу, три раза продеть луковицу (не пару!): “Как трубица крепка, ницего с ней не делается, так бы и с луком моим ницего не делалось”» [Там же. № 1283];
- приговор, подобный приведенным выше, не подразумевающий наличия акционального компонента ритуала: «Чтобы лук рос, говорили слова: “Пойду на луг, нарву дикий лук. Посажу в огороде. Расти, лук, не низкий, а высокий, не мелкий, а крупный”» (Ник.);
- краткий заговорный текст, направленный против насекомых- вредителей: «Сажаю тебя, лук, заговариваю червя, заговариваю моль. Отступитесь от моего лука, от моей грядки. Не грызть вам лука моего, не грызть вам травы моей, уйдите в землю на тридевять метров» (Тот.).
Учитывая столь разработанную фольклорно-этнографическую составляющую «луковой» традиции, логично предположить, что в говорах Русского Севера будут представлены и разнообразные лексические факты, «обслуживающие» эту область огородничества. Дальше в статье будет рассмотрено идеографическое своеобразие этой лексики. Некоторые слова (а именно те, которые особенно интересны с мотивационной точки зрения, являются «темными» по происхождению, представляют любопытный семантический сдвиг и под.) будут сопровождаться семантико-мотивационным комментарием.
Обращение к диалектным словарям и картотекам показывает, что в севернорусских говорах разработана обширная понятийная сетка, которая охватывает почти весь цикл «жизни» лука от его разведения до употребления в пищу.
Подробно представлена «анатомия» лука. Она может отражать антро- поцентричный взгляд номинатора: помимо общенародной головки лука (ср. еще влг. головсі [2]), фиксируется арх. волосы, влг. волосья `корни лука' [7. Т. 2. С. 158, 159], костр. плечики `о верхней части луковицы', фигурирующее также в выражении плечики показать `о луковице: показаться над поверхностью земли' [3], влг. носочек `зеленое перо лука' [8. Вып. 21. С. 294]. Обозначаются: ¦ зеленые перья лука - арх., новг. перьё [Там же. Вып. 26. С. 298], костр. пёрьешки [Там же. С. 299], влг. травина, травинка [9. С. 536], влг. тетива [2], арх., карел. осота [2; 8. Вып. 24. С. 46], арх. бачйна [7. Т. 1. С. 81], арх. осотка [2], новг. бот [8. Вып. 3. С. 128], влг. ботмсі [7. Т. 1. С. 171]; ¦ нижняя (мясистая) часть лукового пера - костр. чив, чиво, чивок, чивышко: «У лука перо отрежешь - останется чив, как трубочка, как папиросу дохнешь - и будешь здоровым», «У луковицы чиво с палец толщиной, а потом перо» [3]; ¦ семенная коробочка лука - влг. бульбочка [2], влг. арх. бот [8. Вып. 3. С. 128], арх. боб [7. Т. 1. С. 121], влг. коковка, коковочка [Там же. Т. 5. С. 223], влг. колоколёц [2]; ¦ стрелка лука - арх., влг. бот [7. Т. 1. С. 166], арх., влг. ботенъ [Там же. С. 170], влг. ботёнъе [Там же. С. 171], влг. ботик [Там же], арх., влг. ботовйк [8. Вып. 3. С. 137], влг. ботовша [2; 7. Т. 1. С. 172], арх., влг. ботовнйк [7. Т. 1. С. 172], влг. боб, бобок: «Лук с бобками-то и луковиц даёт мало, и небольшие оне» [9. С. 26]; костр. чив [3]; ¦ головка лука - влг. коковка, коковочка [7. Т. 5. С. 222, 223], костр. мйковица [3; 8. Вып. 17. С. 311].
Большинство представленных слов многозначны. Те из «луковых» значений, которые связаны с зеленой, травяной частью, часто находятся в ряду других «растительных» значений, ср. арх. перъё `листья камыша и других трав' [8. Вып. 26. С. 298], арх. и др. перо `отдельное сочленение стебля злаковых растений' [Там же]; влг. тетива `стебелек шишки хмеля', костр. и др. тетива `ботва огородных растений' [8. Вып. 44. С. 104]; арх., влг., новг. осота называет различные полевые и луговые растения [8. Вып. 24. С. 46] (происходя от той же основы, что и общенарод. острый [10. Вып. 36. С. 79], названия растений, как правило, отражают признак колючести и способность порезать человека, тогда как значение `перо лука' появилось в гнезде благодаря внешнему виду надземной части лука - острой стрелки); арх., влг. бачина `палка; ствол, сук, ветка дерева, лежащие на земле' [7. Т. 1. С. 81]; бот арх. `ботва', арх., влг. `растение рогоз широколистный' [Там же. С. 166]; костр. чивьі, чйвышки `остатки стеблей растений, срезанных, скошенных, съеденных и под.', чивъё `ботва растений' [3].
Интересно, что слова с корнем чив- в растительных значениях, по- видимому, записаны только ТЭ УрФУ. Несомненно их родство с севернорусскими диалектными словами вроде арх. чивъё `рукоятка какого-л. сосуда или орудия', олон. чйвъе `ручка ложки', арх. чивца `трубочка из бересты для нанизывания ниток' [10. Вып. 3. С. 193] и прочими в основном «орудийными» лексемами, реализующими признак трубчатой, вытянутой формы (< *сёу-, сюда же, к примеру, рус. общенарод. цевка). Близкородственные языки, однако, демонстрируют примеры, когда, как и в случае с луковым пером, этот признак «прилагается» к форме растений, ср. блр. диал. цавіна `стебель однолетнего растения (картофеля, помидоров, щавеля)' [Там же. С. 191], укр. диал. цівка `ствол дерева' [Там же. С. 192].
Значения `головка / семенная коробочка лука' нередко появляются среди предметных значений чего-л. круглого и небольшого (в том числе относящегося к растительному миру), ср. боб влг. `надземный плод картофеля', арх. `комок в каше' [7. Т. 1. С. 121], арх., влг. бобка `головка цветка или травы; головка на перьях лука, чеснока; бутон; любая часть цветка, имеющая шарообразную форму' [Там же. С. 122], коковка арх., влг. `узел волос; утолщение, бугорок, выступ, небольшой предмет в виде шишечки', влг. `небольшой моток пряжи' [Там же. Т. 5. С. 222-223], диал. шир. распр. маковица `головка мака' [8. Вып. 17. С. 311].
При этом встречаются корни, эксплуатируемые сразу в нескольких «анатомических разделах», ср. наиболее яркий пример - гнездо корня бот-, в целом обладающее широко разработанной растительной семантикой и этимологически связанное с общей идеей разрастания (см. [11. Вып. 4. С. 114], где в качестве соответствия приводится в том числе греч. uxov «растение»).
Разные стороны «поведения» лука во время его роста тоже замечаются диалектоносителями. Внимание привлекают:
- состояние лукового пера, ср. арх. опырётъ `стать перистым, с зелеными сочными перьями (о луке)': «Опырел лук-то, хорош стал» [8. Вып. 23. С. 323], арх. ботовой `дающий стрелку (о луке)' [2], арх. ботовйк `лук, пошедший в дудку' [Там же], костр. баковйчный `со стрелками (о луке)': «Если не в сухом месте хранила зиму лук, дак он быват баковичный» [3], костр. баковйчник `цветущий лук' [Там же], костр. стрелковаться `идти в стрелку (о луке)' [Там же];
- способность или неспособность луковицы образовывать целое гнездо, ср. влг. одйнка `луковица, которая не делится на несколько отдельных луковок': «Одинка - луковица, которая не расщедрилась» [8. Вып. 23. С. 29], яросл. ватажный лук `из нескольких головок' [Там же. Вып. 4. С. 69], слова корня грезд- / грязд- / дрезд- / дрозд- - влг. гряздйться `расти гнездами (о луке и т. п.)': «Лук гряздится - пора таскать» [7. Т. 3. С. 148], арх. дрездйться `разрастаясь от одного семени, разрастаться, давать много колосьев, стеблей, плодов': «Рожь эко дрездится: с одного стебелька десяток ещё стебельков. Лук, картоха тожо дрездится» [Там же. С. 267], влг. дроздйться: «Лук дроздится в гнездо» [Там же. С. 272], костр. раз- гряздйться `образовать много луковиц (о луке)': «Разгряздился хорошо лук, вон гряздок богатый какой», костр. дроздйться `давать обильный урожай (о луке)': «У лука много маковиц <луковиц> бывает, и по четыре, и по пять, и по десять, и по двенадцать. Лук дроздится ведь, растёт» [3] (ср. арх., влг. грязд, гряздок `гнездо плодов (как правило, о луке, картофеле)', влг. гряздсі `то же' [7. Т. 3. С. 147, 148], влг. дрозд `то же' [Там же. С. 272], костр. гряздок `то же', костр. дрёзд, дрездок, дрозд, дроздик `то же' [3]);
- необычайный рост луковых перьев, ср. костр. благовать `бурно разрастаться (о луке)': «Ой, у меня благуёт, вот нынче лук благовал, такого пера не бывало, особенно эти чивы-то» [Там же]; влг. дурить и производные надурить, задурить `то же': «Лук дурит - в ботву растет» [2]; влг. напятить `то же' [Там же]; влг. зашалёть `то же': «Зашалела нынче вся грядка» [Там же]; влг. сдичать: «Сейгод лук сдичал быстро» [Там же]. Последние два глагола из этого перечня имеют, судя по полученным контекстам, узкую «луковую» семантику `бурно разрастись, пойти в дудку (о луке)', тогда как остальные могут характеризовать бурный рост разных растений, особенно зеленой их части, ср. костр. «Помидоры благуют - растут сильно» [3], влг. «Трава нынче дурит», «Лук дурит, картошка дурит, посевы тоже дурят», «Вон как у меня петрушка дурит, до потолка дак» [2], арх. «Трава-то сейгод дурит, эка большашша», «Картошка дурит, росьтёд быстро» [12. Т. 12. С. 376], влг. «Вот сколько напятило! Хороший урожай картошки или луку - наросло много» [2]. Подробно о гнездах этих глаголов активного роста растений см. [5].