Материал: Мальцева Т.В., Кутепова М.В. Личность преступника

На сегодняшний день в споры о биологической причинности преступления вмешались генетики. Из отечественных исследователей следует назвать В.П. Эфроимсона, И.С. Ноя, В.П. Емельянова,

А.А. Любищева, В.Г. Колпакова, Н.П. Дубинина и др.

В.П. Эфроимсон считал, что в генах человека заложены не только животные начала, но также высшие нормы поведения. «Гене-

тически», по его мнению, все люди добры, нравственны, альтруисты,

а преступниками становятся из-за распространенной в обществе идеологии насилия как средства достижения справедливости. На ос-

новании анализа исследований в области генетики В.Г. Колпаков пришел к выводу, что «генетическое участие в формировании пре-

ступного поведения есть, оно просматривается. Есть, конечно, и

социальное подавление такого поведения. Существует и социальное провоцирование его. Но и генетику, ее участие в этом деле отрицать уже трудно»29.

Несмотря на значительные успехи в области психогенетики,

криминология отвергала наличие у человека каких-либо особых гене-

тически запрограммированных или наследственно передаваемых от поколения к поколению наклонностей к нарушениям закона, совер-

шению преступлений. Однако, как справедливо замечают Ю.М. Ан-

тонян и С.В. Бородин, «признание социального характера причин преступного поведения в целом вовсе не означает игнорирования биологических особенностей человека, его психической сферы и па-

тологии в ней»30.

Нельзя игнорировать отдельные индивидуально-психологические особенности, типичные для некоторых групп правонарушителей, в

виде так называемых психических аномалий31, т.е. отклонений от средней психической нормы, в значительной мере связанных с типом,

свойствами нервной системы, которые определяются наследствен-

29 Лексин Ю. Если это действительно так… // Знание – сила. – 1991. – № 10. – С. 69.

30Антонян Ю.М., Бородин С.В. Преступность и психические аномалии. – М., 1997. –

С. 45.

31Психические аномалии – это расстройства психической деятельности, не достигшие болезненного, психопатического уровня, но которые ввиду определяемых личностных изменений могут приводить к отклоняющемся формам поведения (авт.).

26

ными факторами. В определенных (неблагоприятных, экстремаль-

ных) условиях психические аномалии «снижают сопротивляемость к воздействию ситуаций, в том числе конфликтных, создают препятст-

вия для развития социально полезных черт личности, особенно для ее адаптации к внешней среде; ослабляют механизмы внутреннего кон-

троля; сужают возможности выбора решений и вариантов поведения;

облегчают реализацию импульсивных, случайных, непродуктивных, в

том числе противоправных поступков. Все это отрицательно сказыва-

ется на развитии личности и может способствовать преступному поведению»32.

Многие ученые разделяют мнение, что психические аномалии часто способствуют противоправному поведению, поскольку «пре-

пятствуют усвоению социальных норм, затрудняют получение высокой квалификации и образования, выполнение отдельных соци-

альных ролей»33. Также считается, что существенный криминогенный фактор представляют собой психопатии, поскольку поведение психо-

патизированной личности нередко отличается своей импульсив-

ностью, направленностью на немедленное удовлетворение своих же-

ланий без учета возможного наступления от этого негативных послед-

ствий не только для окружающих, но и для самого субъекта. Хотя, как справедливо считают Ю.М. Антонян, В.В. Гульдан и другие кримино-

логи, свести объяснение причин противоправного поведения к одной лишь психопатизации и психическим аномалиям личности было бы не совсем правильно.

Г.А. Аванесов выделяет следующие биологические предпосылки,

играющие отрицательную роль в поведении человека:

∙патология биологических потребностей, нередко становящаяся причиной сексуальных извращений и половых преступлений;

∙нервно-психические заболевания (психопатии, неврастении,

пограничные состояния), которые повышают возбудимость нервной

32Дубинин Н.П., Карпец И.И., Кудрявцев В.Н. Генетика, поведение, ответственность: о природе антиобщественных поступков и путях их предупреждения. – 2- е изд. – М., 1989. – С. 277–278.

33Антонян Ю.М., Гульдан В.В. Криминальная патопсихология. – М., 1991. – С. 46.

27

системы, обусловливают неадекватную реакцию и затрудняют соци-

альный контроль за действиями;

∙ наследственные заболевания, особенно отягощенные алкого-

лизмом, которыми страдают 40% умственно отсталых детей;

∙ психофизиологические нагрузки, конфликтные ситуации, из-

менение химического состава окружающей среды, использование новых видов энергии, которые приводят к различным психосомати-

ческим, аллергическим, токсическим заболеваниям и служат дополнительным криминальным фактором34.

Итак, подытоживая вышесказанное, можно сказать, что биоло-

гический подход к изучению причин преступности остается одним из дискуссионных на протяжении более ста лет. Проблема соотношения биологического и социального в личности преступника остается акту-

альной и сегодня.

2.2. Социологический подход

Социологический подход рассматривает преступность как соци-

альное явление. Этот подход возник практически одновременно с биологическим и в противовес ему. У его истоков в ХIХ веке стоял бельгийский ученый Л.-А. Кетле. Социологический подход нашел свое выражение в концепции социального детерминизма. В основном в русле социологического подхода исследования велись криминоло-

гами. Линия социального детерменизма влекла за собой важные выводы. Главный из них заключается в том, что, «не изменив соци-

альных условий, порождающих преступления, тщетно было бы пытаться повлиять на преступность»35.

Для России начала века характерны взгляд на преступность как социальное явление, а также анализ «природных и обществен-

ных условий» преступности, ее социальной детерминированности,

экономических и других объективных причин (М.Н. Гернет,

А.А. Жижиленко, И.Я. Фойницкий, Е.Н. Тарковский, Н.С. Таганцев,

34Аванесов Г.А. Криминальная и социальная профилактика. – М., 1980. – С. 226–230.

35Яковлев А.М. Преступность и социальная психология. – М., 1971. – С. 43.

28

Н.Д. Сергиевский, С.В. Познышев). Широко использовались резуль-

таты статистического наблюдения преступности, связанных с нею явлений и процессов общественного бытия и сознания.

В советской криминологии прослеживалось развитие принципов социального детерминизма36. Хотя именно в 60–70- е гг. была постав-

лена проблема раскрытия механизма социально-психологических факторов (А.М. Яковлев, В.Н. Кудрявцев). Значительное развитие теоретических исследований личности преступника в нашей стране приходится именно на этот период. Криминологи фокусируют вни-

мание на взаимодействии личности со средой, процессе социализации и формировании личности, проблемах социальных групп и конфор-

мизме, социальных ролях и социальной адаптации, их связи с противоправным поведением37. Такой подход тесно связывает крими-

нологию с социальной психологией. Формирование отечественной криминологической теории о природе и причинах преступности по-

зволило создать такую концепцию, ведущей особенностью которой было признание социальной природы личности преступника.

В современной отечественной криминологии используется син-

тез подходов к личности преступника: «криминология исследует всю совокупность социологических, психологических, правовых, этиче-

ских, педагогических, медицинских и иных аспектов личности тех,

кто совершил преступление»38. Личность преступника рассматривается как совокупность социально значимых негативных свойств, образо-

вавшихся в ней в процессе разнообразных и систематических взаимо-

действий с другими людьми. Эта личность, являющаяся субъектом деятельности, познания и общения, конечно, не исчерпывается только указанными свойствами, которые к тому же поддаются коррекции.

36Яковлев А.М. Преступность и социальная психология. – М., 1971. – С. 60.

37Там же. С. 125–209; Соловьев В.С. Социально-правовые свойства личности преступников, совершающих преступления против общественной нравственности в отношении несовершеннолетних // Вестник Владимирского юридического института ФСИН

России. – 2011. – № 3. – С. 140–143 и др.

38 Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Кудрявцева и В.Е. Эминова. – М.: Юристъ, 1999. – С. 130.

29

В то же время социальный характер личности преступника позволяет рассматривать его как члена общества, социальных групп или иных общностей, как носителя социально-типических черт.

Современными криминологами рассматривается личность в двух аспектах: с одной стороны, как объект социальных связей и влияний, с другой – как субъект, способный к активной целенаправ-

ленной, преобразующей деятельности. Криминологические исследо-

вания фиксируют особенности социальных позиций и ролей лич-

ности, ее социально-ролевые поля. Социально-ролевой подход стал получать распространение в криминологии с 70-х гг. Его содержание подробнее было рассмотрено выше.

2.3. Психологический подход

Изучением личности преступника в русле психологического подхода занимается юридическая (криминальная) психология. Этот подход включает исследование психологических механизмов проти-

воправного поведения, мотивации различных видов преступлений, роли

исоотношения индивидуально-психологических и социально-

культурных факторов формирования личности преступника и проти-

воправного поведения, влияния на него устойчивых и ситуативных психических состояний. Механизм преступного поведения рассмат-

ривается как процесс взаимодействия неблагоприятной для субъекта социальной ситуации и комплекса его психологических свойств.

В модели личности преступника А.Р. Ратинова39 ведущая роль отво-

дится дефектам правосознания, ценностно-нормативным ориентациям,

специфической структуре мотивационных конструктов, а также неко-

торым конкретным психологическим качествам (агрессивности,

импульсивности, низкому уровню интеллектуального развития и пр.).

39 Ратинов А.Р. Психологическое изучение личности преступника. – М., 1982.; Ратинов А.Р. Психология личности преступника. Ценностно-нормативный подход / Личность преступника как объект психологического исследования. – М., 1979.; Ратинов А.Р. К ядру личности преступника // Актуальные проблемы уголовного права и криминологии. – М., 1981.

30