Марксизм как методология изучения политики
В настоящее время марксистская теория занимает альтернативно-маргинальное положение как в системе социального знания в целом, так и в политологии в частности. Причем если в западной политологической традиции марксизм трактуется в качестве альтернативной методологии [13, с. 87-172], при этом его научный статус (несмотря на всю его критику) в целом не оспаривается, то в российской политической науке марксизм - явление явно маргинального порядка. Некоторые отечественные авторы вообще не рассматривают марксизм в качестве целостной, внутренне единой методологии исследования социально-политических явлений и процессов [4; 10]. По их мнению, марксизм в политологии выступает лишь как «широкий конгломерат (выделено автором - Д. Н.) различных теорий, учений, направлений, так или иначе связывающих себя с учением К. Маркса и Ф. Энгельса» [10]. Не интерпретируя марксизм в качестве целостной теории, автор «Современного политологического словаря» В. И. Даниленко определяет его как «собирательное понятие (выделено автором - Д. Н.) для обозначения мировоззренческих и гносеологических течений и позиций, ссылающихся на теорию общества, основанную К. Марксом и Ф. Энгельсом, или имеющих к ней отношение» [4, с. 469].
Подобное отношение к марксизму со стороны российского политологического сообщества, на наш взгляд, определяется двумя причинами.
Первая из них связана с генезисом отечественной политологии.
Возникновение политической науки в России, как известно, было обусловлено глубинной трансформацией общества, происходившей на закате советской истории.
Переход от модели реального социализма к капитализму привел к кристаллизации политики как сферы общественной жизни и появлению новых политических институтов. А поскольку «развитие общественных процессов вызывает к жизни и новые общественные науки» [9, с. 692], то в связи с этим возникла потребность в новой науке, которая бы позволила объяснить общее и особенное российской политики. При этом вполне закономерным образом новая наука в качестве формы общественного сознания отражала и воспроизводила специфику общественного бытия, выполняя как собственно познавательную функцию, так и функцию его (общественного бытия) идеологического обоснования.
Что касается марксизма, то, играя роль делегитимизирующего фактора по отношению к российской социальной действительности, он вполне логично был оттеснен на периферию социально-гуманитарного (и в том числе политологического) дискурса, обретя статус маргинальной теории.
В свою очередь степень неприятия марксизма в российской социально-гуманитарной науке (и в том числе политологии) была (и остается) более высокой по сравнению с западной наукой. Данная особенность обусловливается периферийностью российского общества и, как следствие, периферийностью его (общества) науки. Указанная связь (между периферийностью и неприятием марксизма) отчетливо проявляется внутри страны. Если в центре России социально-гуманитарный истеблишмент проявляет к марксизму в целом скорее безразличное отношение, то на периферии нейтральность сменяется негативизмом. В итоге марксизм начинает восприниматься российскими провинциальными гуманитариями с плохо скрываемыми раздражением и враждебностью.
Вторая причина неприятия марксизма российским политологическим сообществом носит, на наш взгляд, субъективный характер. Суть ее - с одной стороны, слабое знакомство с марксизмом, а с другой - его превратно-извращенное понимание. Указанные стороны диалектически взаимосвязаны и взаимообусловлены. Незнание марксистской теории приводило (и приводит) на уровне индивидуального сознания к подмене ее подлинного содержания симулякром (псевдомарксизмом). В свою очередь, вульгаризация марксизма, формируя негативную установку, препятствовала (и препятствует) усвоению его аутентичной основы.
На наш взгляд, сегодня марксизм является целостной социальной теорией, позволяющей с максимальной степенью репрезентативности изучать различные явления и процессы, протекающие в современном обществе.
Все вышеуказанное в полной мере относится и к возможностям марксистской теории исследовать явления и процессы, составляющие политическую сферу. Более того, сознательное игнорирование познавательных возможностей, предоставляемых марксизмом, его (марксизма) систематическая маргинализация, по меньшей мере, существенным образом обедняет современную (и в первую очередь российскую) политологию, резко сокращая ее возможности адекватно объяснять сущность (а не видимость) политических явлений и процессов.
Специфика марксистского подхода к исследованию политических явлений и процессов обусловлена лежащей в его основе и составляющей, таким образом, его онтологическое и гносеологическое «ядро» материалистической диалектикой.
Разработанная К. Марксом и Ф. Энгельсом материалистическая диалектика выступает в качестве мировоззренчески-философского базиса для выстраивания всего теоретико-концептуального «здания» марксизма. Причем для марксистской диалектики характерно именно целостное рассмотрение объективной реальности на основе единых, обязательных для всех ее элементов (экономики, политики, социальной сферы, культуры и т.д.) принципов и законов.
В свою очередь, познание, являясь также элементом действительности, подчинено все тем же принципам и законам материалистической диалектики.
Объясняя специфическое отличие материалистической диалектики от диалектики идеалистической, Ф. Энгельс указывал, что первая истолковывает мир как целостное единство составляющих его и подчиненных одним общим законам элементов. Он отмечал, что диалектика в этом отношении сводится «к науке об общих законах движения как внешнего мира, так и человеческого мышления: два ряда законов, которые по сути дела тождественны, а по своему выражению различны лишь постольку, что человеческая голова может применять их сознательно, между тем как в природе - до сих пор большей частью и в человеческой истории - они пролагают себе дорогу бессознательно, в форме внешней необходимости, среди бесконечного ряда кажущихся случайностей» [18, с. 367].
Сходным образом рассуждал и советский философ М. М. Розенталь, указывавший, что «само познание, его специфические закономерности, под которыми мы понимаем закономерности, относящиеся не к действительности непосредственно, а к характеру и способам движения познания к истине, также диалектичны и представляют собой формы проявления и конкретизацию общих законов диалектики в области мышления» [12, с. 120].
Вышеуказанные обстоятельства приводят к тому, что в марксизме происходит совпадение онтологии и гносеологии, когда диалектика объективной реальности получает выражение в форме диалектической логики познания данной реальности.
Что касается политики, то, являясь элементом объективной реальности, она в полной мере подчинена общим принципам и законам материалистической диалектики. В свою очередь, познание политических явлений и процессов воспроизводит данные принципы и законы на уровне мышления.
В качестве теоретической основы познания политической реальности марксизм, на наш взгляд, обладает четырьмя отличительными особенностями.
Во-первых, марксистская теория исходит из целостного взгляда на политику как на сферу, тесно взаимосвязанную и взаимодействующую с другими элементами общественной жизни. В связи с этим политические явления рассматриваются в неразрывной связи с процессами, протекающими в экономической, социальной и духовной подсистемах. При этом из всех указанных подсистем наиболее тесные связи политика имеет с экономикой.
По отношению к политической сфере экономика выступает в качестве ведущего фактора, оказывающего на нее (политическую сферу) решающее воздействие. Сам К. Маркс выражал данную мысль так: «…способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический (выделено автором - Д. Н.) и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, общественное бытие определяет их сознание» [7, с. 322].
Однако диалектика отношений экономики и политики не ограничивается императивным влиянием первой на вторую, но проявляется в обратном влиянии, оказываемом политической надстройкой на экономический базис. Данное «обратное действие государственной власти на экономическое развитие, - указывал Ф. Энгельс, - может быть троякого рода. Она может действовать в том же направлении… она может действовать против экономического развития… или она может ставить экономическому развитию в определённых направлениях преграды и толкать его в других направлениях» [Цит. по: 2, с. 11].
Отстаивая идею примата экономики по отношению к политике, основатели марксизма в соответствии с принципами диалектики высказывались категорически против экономического редукционизма, т.е. признания экономического фактора в качестве единственной детерминанты социальных (в широком смысле) изменений. Ф. Энгельс по этому поводу писал следующее: «…согласно материалистическому пониманию истории в историческом процессе определяющим моментом в конечном счете является производство и воспроизводство действительной жизни. Ни я, ни Маркс большего никогда не утверждали. Если же кто-нибудь искажает это положение в том смысле, что экономический момент является будто единственно определяющим моментом, то он превращает это утверждение в ничего не говорящую, абстрактную, бессмысленную фразу. Экономическое положение - это базис, но на ход исторической борьбы также оказывают влияние и во многих случаях определяют преимущественно форму ее различные моменты надстройки: политические формы классовой борьбы и ее результаты - государственный строй, установленный победившим классом после выигранного сражения, и т.п., правовые формы и даже отражение всех этих действительных битв в мозгу участников, политические, юридические, философские теории, религиозные воззрения и их дальнейшее развитие в систему догм» [8, с. 512].
Кроме экономики, с точки зрения марксизма, политика активно взаимодействует и с иными элементами социальной реальности. Так, по мнению советских марксистов Ф. М. Бурлацкого и А. А. Галкина, «наряду с экономикой более или менее существенное влияние на политику оказывают другие факторы: географические условия, демографические и социально-психологические особенности и т.д.» [2, с. 11].
Вторая особенность марксистского подхода к объяснению политических явлений и процессов - исследование их (явлений и процессов) исторической природы, предполагающее не просто количественную, но качественную трансформацию. Исследуя движение (изменение) в работе «Диалектика природы», Ф. Энгельс писал, что «движение, рассматриваемое в самом общем смысле слова, т.е. понимаемое как способ существования материи, как внутренне присущий материи атрибут, обнимает собой все происходящие во вселенной изменения и процессы, начиная от простого перемещения и кончая мышлением» [17, с. 417]. Развивая данную мысль в работе «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии», Ф. Энгельс указывал, что «для диалектической философии нет ничего раз и навсегда установленного, безусловного, святого. На всём и во всём видит она печать неизбежного падения, и ничто не может устоять перед ней, кроме непрерывного процесса возникновения и уничтожения, бесконечного восхождения от низшего к высшему. Она сама является лишь простым отражением этого процесса в мыслящем мозгу» [18, с. 343-344].
Таким образом, политика предстает в марксизме не в качестве совокупности «застывших» метафизических форм, для которых характерна историческая неизменность, а в качестве системы диалектически взаимосвязанных и развивающихся во времени явлений.
Указанная особенность политической онтологии вполне закономерно проявляется и на уровне познания политической реальности. В связи с этим политологический дискурс предполагает: во-первых, исследование каузальных (причинных) оснований возникновения тех или иных политических явлений; во-вторых, изучение их исторического развития; в-третьих, рассмотрение их возможного будущего состояния.
Логика движения мысли в процессе политического познания повторяет логику развития реальных политических явлений, предполагая последовательное восхождение от абстрактного к конкретному.
Данный метод с точки зрения диалектической логики состоит из двух этапов. Для первого этапа характерно то, что «познание начинается с хаотического представления о целом, о предмете, с чувственного конкретного и идет по пути вычленения отдельных сторон от более сложных ко все более простым, пока не будет вычленено простейшее отношение» [3, с. 342-343]. В ходе второго этапа, «более или менее проанализировав простейшие, абстрактные отношения, исследователи пускаются в обратный путь, восходя ко всё более и более сложным отношениям. В результате хаос в представлении о целом уступает место систематическому, богатому внутренне едиными определениями знанию целого, конкретного в мышлении» [Там же, с. 342].
Образцом применения способа восхождения от абстрактного к конкретному является «Капитал» К. Маркса, и в особенности его первый том. В нем К. Маркс применяет указанный способ для анализа капиталистического способа производства. (При этом в самом «Капитале» данный метод представлен главным образом в виде восхождения от абстрактного к конкретному. В данном случае логика изложения материала в «Капитале» не соответствует логике исследования самого предмета). Начиная с выделения первичной абстракции (исходной «клеточки») - товара, ученый последовательно переходит к абстракциям более высокого порядка - потребительной стоимости, меновой стоимости, деньгам, прибавочной стоимости и т.д. Итогом восхождения от абстрактного к конкретному становится знание целостного, конкретного, внутренне единого предмета - капиталистического способа производства.
Порядок применения способа восхождения от абстрактного к конкретному в рамках политологического исследования соответствует общей логике использования данного метода.