Поволжский інститут управления им. П. А. Столыпина --
филиал РАНХиГС
Медицина Белого Юга в Гражданской войне: структуры, решения, повседневность
Посадский Антон Викторович
д-р ист. наук, проф
Аннотация
Статья посвящена военно-медицинскому делу на территории Белого Юга в годы Гражданской войны в России. Предложена характеристика источниковой и историографической ситуации по теме. Обрисована эпидемическая ситуация в стране в условиях Первой мировой войны, прослежены тенденции развития санитарного дела в обстоятельствах военного напряжения и начавшейся в связи с революцией 1917 г. хаотизации. В центре внимания находятся взаимоотношения армейских и общественных военно-лечебных структур, борьба с эпидемиями как одна из их главных задач, а также судьбы врачей и лечебных учреждений Белого Юга в условиях фронтовой службы. Показаны усилия Особого совещания при Главнокомандующем Вооруженными силами на Юге России по преодолению эпидемий. Продемонстрирована линия поведения структур Российского общества Красного Креста на Белом Юге, проведена параллель между мобилизацией усилий в области медицинского обслуживания армии в рамках Вооруженных сил на Юге России и отдельно на Дону. Приводятся мемуарные свидетельства о жизни и деятельности военных врачей в рядах белых формирований, их настроениях и отношении к работе. Оценивается эпидемическая ситуация в белых войсках. Привлечены недавно введенные в научный оборот воспоминания выдающегося русского психиатра доктора Н. Краинского. Предложен очерк эвакуации раненых чинов армии Н. Э. Бредова в Польшу и показаны проблемы, которые при этом возникали. Сделано наблюдение о судьбе врачебного сообщества в условиях Гражданской войны, которое в большинстве случаев честно исполняло свой долг.
Ключевые слова: Гражданская война, Россия, Белое дело, врачи, медицинский персонал, Красный Крест.
Статья подготовлена при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ) в рамках научного проекта № 18-00-00814 (18-00-00813) «Патриархальный мир и факторы жизнестойкости населения в период “долгой войны” 1914-1922 годов».
медицина гражданская война эпидемическая
Abstract
The article investigates military medical affairs in the territory of the White South during the Russian Civil War. This was a situation in which this territory faced an epidemic situation under the catastrophic conditions of the First World War, in which efforts were aimed at sanitation in the context of military tensions and chaos after the 1917 revolution. One focus is on the relationship between the army and public military medical structures, the fight against epidemics as a main task, and the fates of doctors and medical institutions of the White South in the context of front-line service. Efforts to overcome epidemics by the Special Meeting under the commander-in-chief of the armed forces in south Russia are discussed. The behavior of structures of the Russian Red Cross in the White South is revealed, and a parallel is drawn between the mobilization of efforts in the field of medical care within the armed forces there and elsewhere on the Don. One source used is memoirs by military doctors in the ranks of white formations, which portray life, work, moods, and attitude to work, in particular, recollections by the outstanding Russian psychiatrist Dr. N. Krainsky. The epidemic situation among white troops is estimated, as well as the evacuation of the wounded from the army of General N. Bredov to Poland.
Keywords: Civil War, Russia, White Movement, doctors, medical staff, Red Cross.
История военно-медицинского дела России периода Великой войны слабо разработана, но обеспечена по крайней мере рядом ярких воспоминаний. Это связано с тем, что многие общественные организации активно участвовали в помощи Действующей армии1, санитарами служили С. А. Есенин, А. Н. Вертинский, С. М. Городецкий и другие представители высокой культуры.
Применительно к Гражданской войне ситуация иная. Доступные источники более фрагментарны и разбросаны по разным архивохранилищам, в том числе зарубежным и частным, опубликованных воспоминаний представителей медицинского корпуса как белых, так и красных немного2. Из научных работ следует назвать недавнюю статью С. С. Ипполитова о деятельности Российского общества Красного Креста (далее -- РОКК) на Украине, в Крыму и на Кубани3.
Мировая война заставила стремительно расширять сеть лечебных учреждений в интересах растущей армии. Помимо военной санитарии, лечебные и сопутствующие учреждения формировались земскими, городскими, сословными организациями, императорским двором, частными лицами. Это были многочисленные лазареты и больницы, нередко в уступленных владельцами зданиях, санитарные поезда, врачебно-питательные пункты, передвижные бани, дезинфекционные отряды и иные учреждения. Организационно значительная их часть управлялась РОКК, которому в год революции исполнилось пятьдесят лет, и Союзом земств и городов. На 1917 г. система лечебных учреждений разной подчиненности набрала силу и одновременно стала подвергаться дезорганизации и разграблению в условиях начинавшейся Гражданской войны.
С конца 1915 г. волна беженцев из западных губерний спровоцировала нараставшую эпидемию сыпного тифа. Обрисуем ее течение на материале обширной тыловой Саратовской губернии, которой предстояло стать ареной Гражданской войны уже с весны 1918 г. По данным Санитарного совета губернии, с 1(14) августа 1915 г. по 15(28) сентября 1916 г. было зарегистрировано 10 168 заболевших, в том числе 6506 местных жителей, 2859 беженцев, 261 воинский чин, 391 военнопленный, 145 человек медицинского персонала. Статистика показывает, что санитария в воинских частях и лагерях военнопленных оставалась на приличном уровне, а беженцы оказались наиболее уязвимой группой и угрозой для местного населения. С 1 января по 15 сентября 1916 г. было изолировано (изоляция -- одна из главных противоэпидемических мер) 3504 заразных больных, что составило для постоянного населения 26,2 %, для беженцев -- 48,4 %, для прочих пришлых -- 39,0 °%. Средний процент оказался 30,5 %, т. е. менее 1/3 заболевших.
Максимум по сыпняку за 1903-1912 гг. был достигнут в 1909 г. -- 4551 заболевший. 1915 г. дал 3456 заболевших, а 1916 г. (по 15 сентября) -- уже 7624. Основная часть заболеваний приходилась на период с декабря по март. Из 10 уездов губернии наиболее поражены оказались Балашовский, Камышинский, Петровский и Аткарский, т. е. преимущественно южная и юго-западная часть губернии. Другие инфекции, разумеется, тоже давали о себе знать. Губернское земство направило в пораженные уезды временный эпидемический персонал, отдавая себе отчет в том, что эпидемия развивается быстрее усилий по ее прекращению4.
Положение в огромном земледельческом Балашовском уезде губернии на осень 1916 г. описал земский врач В. Н. Веденяпин. Возросший спрос на врачебный труд стал удовлетворяться ускоренными выпусками преимущественно врачей-женщин. На ответственных местах оказалась малоопытная молодежь: «Качественно и количественно медицинская помощь, особенно хирургическая, гордость и слава Балашовского уезда, сильно понизилась, и лишь участки, находящиеся в заведывании старых врачей, как Романовский, Турковский и Репьевский, работают по-прежнему и перегружены больными, так как в них стекаются из соседних участков за хирургической и вообще компетентной помощью»5. Угрожающие размеры принял недостаток фельдшеров, которые замещались «суррогатами» в виде ротных фельдшеров, пленных фармацевтов, акушерок. На 1 сентября в уезде вместо 25 штатных врачей работало 11, вместо 59 фельдшеров и фельдшериц -- всего 38, 5 из них были «суррогатами»6. Такое положение сложилось в тыловой губернии с весьма неплохо налаженным земским аппаратом. Вскоре многие уезды губернии оказались в водовороте военных действий, потоков беженцев, мешочников, возвращавшихся пленных, мобилизаций. Результаты не замедлили сказаться. По советским данным, за ноябрь 1918 -- октябрь 1919 г губерния (уже в новых границах) была на третьем месте по сыпному и на втором -- по возвратному тифу по РСФСР7.
Итак, c одной стороны, война заставляла расширять сегмент военной медицины, с другой -- это обедняло и без того недостаточные силы гражданской медицины в стране. Эпидемическая обстановка стремительно ухудшалась.
В революционном понимании болезни стоят в одном ряду с отживающими классами, привычками, а также иными схожими явлениям и подлежат преодолению. Ленин писал: «Или вши победят социализм, или социализм победит вшей!»8. Издавались плакаты «Вошь -- враг социализма». У белых было более традиционное отношение к военной санитарии. Но и те, и другие, естественно, пользовались кадрами, инфраструктурой и запасами, которые имелись в наличии на 1917 г. Революция и начавшаяся вскоре Гражданская война хаотизировали медицинское дело и вызвали к жизни организационные усилия противоборствующих государственных образований.
Общей была и эпидемическая ситуация, которую каждая сторона стремилась изменить к лучшему хотя бы для своих вооруженных сил. Как население, так и воюющие всех сторон Гражданской войны немало болели. Белый доброволец вспоминал: «Мне пришлось очень много болеть во время гражданской войны -- возвратным тифом, скарлатиной (в двадцать пять лет!), сыпняком и опять возвратным»9. В другом мемуарном эпизоде он дополняет этот перечень эпидемической желтухой перед эвакуацией из Крыма и заключает, что из 26 месяцев участия в Гражданской войне половину провел в тылу10. Многочисленные эпидемии делали службу участников войны весьма прерывистой. Первенствовал, безусловно, сыпной тиф, он способен был круто изменить судьбу военного, например не позволить вовремя отступить и эвакуироваться. Люди заболевали, излечивались, попадали с фронта в тыловые части или в отпуск и могли оказаться на другой стороне противостояния. Так, прибывший после болезни в отпуск красноармеец имел шанс попасть в зону крестьянского восстания и стать его вольным или невольным участником. Плененные в лазаретах по выздоровлении попадали под мобилизацию победителей. Донской офицер Илья Савченко начинает свои воспоминания с драматичного эпизода, когда он в екатеринодарском лазарете остался при отступлении армии и оказался у красных11. Статус выздоравливающего «доходяги» был способен уберечь от расправы и излишнего внимания новой власти12. Подобных ситуаций много. В условиях эпидемий перемещения войск, беженцев, пленных Великой войны, а также стоянки в зараженных населенных пунктах и пленения становились путями распространения заболеваний. Доктор Л. А. Зильбер описывал характерный случай при отступлении весной 1919 г. 9-й Красной армии, в которой он состоял. Одна и та же баржа на один берег перевозила раненых и тифозных, а на другой берег переправляла воинские части. Вскоре среди красноармейцев вспыхнула эпидемия тифа13.
В таких условиях наблюдатели отмечали эффект привыкания, когда на гигиенические нормы переставали обращать внимание даже в условиях очевидной опасности заразиться от вшей. Н. В. Краинский описывал отступление от Белой Церкви к Одессе на рубеже 1919-1920 гг: «На полу около печки кишели эти твари, отныне владевшие и телом и душой нашими не дни, а месяцы. Пришлось смириться»14. Езда в переполненных поездах, многочисленные грабежи «всех всеми» делали эффективную профилактику практически невозможной.
Обратимся к ситуации на Белом Юге в масштабах Вооруженных сил на Юге России (далее -- ВСЮР). Врачебно-санитарное дело не могло остаться вне взаимного ожесточения междоусобицы. Сестрами милосердия становились жены, сестры, вдовы офицеров. Лечебные учреждения переставали быть безусловной территорией мира. Налетевшие думенковцы вырубают раненых на перевязочном пункте 6-й пехотной дивизии ВСЮР в мае 1919 г.15, в городской больнице Льгова осенью 1919 г. только преданность стрелков-дроздовцев спасает от расправы ворвавшихся красных пациентов-офицеров16. В боях под Черниговом самоотверженные сестры милосердия из 2-го конного генерала Дроздовского полка расправляются с пленными красными17. Подобных примеров много. Ампула с циан-кали или морфием на случай попадания в плен у сестры милосердия стала вполне обычным делом.
Г. Газданов в автобиографическом романе «Вечер у Клэр» даст страшную зарисовку, написав про «бесчисленные поезда», которые «везли неизвестно зачем и куда трупы солдат, умерших от тифа, и подпрыгивающие тела больных, не успевших еще умереть. Больные лежали на соломе, деревянный пол с многочисленными щелями трясся и уносился вместе с ними; и куда бы ни ехал поезд, они все равно умирали; и после суток путешествия тела больных делали только те мертвые движения, которые происходили от толчков поезда -- как происходили бы с тушами убитых лошадей или околевших животных»18. Описанная картина -- отнюдь не художественное преувеличение. В последние недели белой Одессы, например, наблюдалась такая ситуация: «[На путях] стоял длинный товарный поезд, сплошь набитый сыпнотифозными и не разгружаемый. Там живые лежали рядом с трупами. Все они были брошены на произвол судьбы. Боже, какой это был ужас! Врачи не посещали больных, и никому не приходило в голову организовать здесь помощь»19. Замерзшие поезда с поголовно мертвыми ранеными и тифозными -- примета белого отступления и на Юге, и в Сибири. Н. В. Волков-Муромцев описывает такой случай на Кубани20. Заметим, что общая инфраструктурная слабость, деградация транспортной сети и ее обслуживания делали возможными подобные катастрофы и со здоровыми. Так, в конце 1919 г. в снежных заносах погиб эшелон с красноармейцами на Тамбовщине21. Хорошим командирам приходилось заводить собственные лазареты. Командир 1-го стрелкового генерала Дроздовского полка А. В. Туркул вспоминал: «Я никогда не загонял в чужие тыловые лазареты больных 1-го полка. У нас были свои особые полковые лазареты, куда партиями, с доктором и сестрой, отправляли мы всех наших тифозных. Им не приходилось валяться в горячке на вшивых вокзалах, по эвакуационным пунктам, в нетопленых скотских вагонах. Уход за больными дроздовцами был образцовый, кормили их превосходно. Стрелки в командах выздоравливающих отъедались на славу»22.
Война востребовала лечебный потенциал и военной, и гражданской санитарии. Так, раненые и больные военнослужащие Саратовского корпуса в 1918 -- начале 1919 г состояли и в лечебных учреждениях корпуса, и в гражданских больницах, и в учреждениях Всевеликого войска Донского23. «Кауф- манка» -- член знаменитой кауфманской сестринской общины -- Т. А. Варнек с ноября 1918 г. стала работать в формировавшемся в Екатеринодаре 3-м Кауфманском госпитале, с апреля 1919 г получила назначение в 4-й Передовой отряд Красного Креста 3-го конного корпуса А. Г. Шкуро, а осенью -- на санитарный поезд «Единая неделимая Россия» при том же корпусе. Молодой белый доброволец после ранения на киевском направлении в сентябре 1919 г. был эвакуирован «Красно-крестным поездом имени генерала Алексеева», а затем попал в «Еврейский госпиталь имени Самуила Борисовича и Сары Борисовны Бабушкиных» в Киеве: «Госпиталь был замечательно построен, прекрасно оборудован на шестьдесят кроватей... Кормили нас великолепно»24. Санитарный поезд «Генерал Покровский» сформировала семья Урусовых. Начав «с банки с йодом и десятка перевязочных пакетов», они создали прекрасно оборудованный поезд, который мог обеспечивать питанием до 3 тыс. чел. в день и имел 30 вагонов для раненых25.