После объединения Добровольческой и Донской армий возникла конструкция не только общих вооруженных сил, но и единой для Юга власти. Вскоре это было закреплено законодательно: согласно Положению об Особом совещании от 2(15) февраля 1919 г. последнее стало выполнять функции Совета министров и Государственного совета26.
На заседании Особого совещания 21 декабря 1918 г. (3 января 1919 г.) обсуждалось предложение Кубанского правительства образовать медицинский факультет Кубанского университета -- нового университета новой столицы Юга27.
В начале 1919 г. уже имеется должность главноуполномоченного по борьбе с заразными заболеваниями (на ней состоял генерал Волков), через это должностное лицо должны были производиться все ассигнования. К концу февраля планировались значительные денежные отпуски на борьбу с сыпным тифом в Минералводском районе и на Черноморском побережье28.
На заседании Особого совещания 5(18) марта 1919 г. были приняты ассигнования на меры против распространения заразных болезней в конкретных городах и районах. 393 тыс. руб. выделено на устройство для сыпнотифозных больных лечебных заведений и бань в Пятигорске и на станции Минеральные Воды. При этом начальник Минералводского района уже получал постановлением от 15(28) февраля 0,5 млн руб. на борьбу с эпидемией. 45 тыс. руб. направлялось на борьбу с сыпнотифозной эпидемией в Мариупольском порту и портовом поселке. Запрошенные 3,5 млн руб. для Грозненского городского самоуправления на борьбу с сыпным тифом и на продовольствие для больных и пленных красноармейцев вылились в аванс в 0,5 млн руб. впредь до предоставления городом подробно обоснованной сметы. Просьбы могли отклоняться из-за отсутствия обоснованных расчетов -- так произошло с запросом Железноводска. В итоге Главноуполномоченный получил аванс в 1 млн руб. на санитарные мероприятия и борьбу с болезнями в группе городов Кавказских Минеральных Вод29.
По итогам заседания Особого совещания 12(25) марта 1919 г было выпущено «срочное постановление» по борьбе с заразными заболеваниями, предполагавшее ассигнования на соответствующие цели30. По представлению Главноуполномоченного, 2 млн 660 тыс. руб. выделялось в распоряжение Главноначальствующего Терско-Дагестанским краем на содержание в течение 12(25) марта -- 31 марта (13 апреля) больных и раненых добровольцев в местностях, не имевших военно-лечебных заведений, а также красноармейцев, состоявших в лечебных заведениях и командах выздоравливающих. По необходимости предлагалось выходить с представлением на дополнительное финансирование (первоначальный запрос на указанные цели составлял 4 млн 700 тыс. руб.). Терско-Дагестанский край получал также 2 млн руб. на процедуру ликвидации в крае большевистских лечебных учреждений; предлагалось провести тщательное расследование деятельности их служащих31.
Документы о заседании Особого совещания 15(28) марта 1919 г. уже обнаруживают на должности Главноуполномоченного по борьбе с заразными болезнями А. Ф. Вейса -- начальника санитарной части Военного управления. Он делал доклад о борьбе с заразными болезнями и тифозной эпидемией. Принимавшиеся меры были признаны недостаточными, и в решении мы видим предсказуемые направления деятельности: контроль исполнения распоряжений Главноуполномоченного посредством командированных в его распоряжение штаб-офицеров и генералов; привлечение в управление Главноуполномоченного и совет при нем же «возможно большего числа представителей науки и общественных организаций»; срочные меры по более планомерному распределению раненых и больных между лечебными заведениями; увеличение количества бань для войск и населения. Из более конкретных мер решено было подготовить тыловые лечебные заведения к принятию раненых и больных с Азовского и Донского фронтов «на случай необходимости спешной эвакуации находящихся в названных районах госпиталей и лазаретов». В Терско-Дагестанском крае учреждалась временная должность уполномоченного по борьбе с заразными болезнями32.
Конечно, тиф свирепствовал не только в тех местностях, на которые обратило специальное внимание Особое совещание. Например, в феврале -- начале марта 1919 г. в разгаре была эпидемия в Азове, большой лагерь военнопленных красноармейцев нес тяжелые потери, и как раз в эти дни в город прибыл после тяжелого отступления Саратовский корпус. Его командир сразу был вынужден озаботиться противоэпидемическими мерами33.
20 мая (2 июня) А. И. Деникин подписал положение о противочумных комитетах в губерниях и областях в целях предотвращения эпизоотий34.
Постепенно структурировались и части разделенного Гражданской войной РОКК. 16 ноября 1918 г. на Совещании членов бывшего Главного управления РОКК организовано Временное управление по делам РОКК в Киеве под председательством Б. Иваницкого. В тот период первоочередной задачей всех краснокрестных организаций стало оказание помощи возвращавшимся русским военнопленным, поэтому 30 ноября создана Комиссия по вопросу об организации управления делом помощи военнопленным, переименованная впоследствии в Особый комитет по эвакуации и призрению военнопленных. Параллельно возникло Бюро по устройству военнопленных из представителей Войска Донского, Добровольческой армии и общественных организаций. Оно действовало как организация РОКК, принимало от него помощь и ввело в свой состав его представителей. В конце января 1919 г. Временное управление переместилось в Одессу, где сформирован Комитет Красного Креста по оказанию помощи жертвам Гражданской войны, а затем в Екатеринодар, ставший столицей Белого Юга35.
На март 1919 г. и. д. главноуполномоченного РОКК Юго-Восточного района был граф Игорь Алексеевич Уваров36.
В заседании Особого совещания 19 апреля (2 мая) 1919 г. слушался доклад И. А. Уварова «о возникновении и деятельности подведомственных ему учреждений». Постановление, исполненное характерным канцеляритом, предписывало вполне однозначное подчинение учреждений РОКК военному ведомству. Оно звучало так: «Признавая необходимым в видах объединения деятельности санитарных учреждений Вооруженных Сил на Юге России и более равномерного распределения санитарного имущества, установить более тесную связь между главноуполномоченным Российского Общества Красного Креста Юго-Восточного района и начальником санитарной части на началах вызываемой современными условиями необходимости подчинения первого лица второму, образовать под председательством начальника снабжений особую комиссию в составе члена Особого совещания М. М. Федорова, начальника санитарной части и главноуполномоченного, которой поручить выработать в изменение соответствующих постановлений положения о полевом управлении войск основания новых взаимоотношений главноуполномоченного и начальника санитарной части»37.
Тем любопытнее, что через десять дней картина, предложенная военным санитарным начальством, близка к прямо противоположной той, которая рисуется из приведенного решения.
Начальник Санитарной части Военного управления тайный советник Вейс 28 апреля (11 мая) 1919 г. по личному распоряжению начальника Военного управления доносил о выявленных за время службы в Добровольческой армии упущениях в деятельности РОКК при Главкоме ВСЮР. «Упущения» структурированы, пронумерованы и проиллюстрированы примерами. Приведем основную информацию из этого содержательного доклада.
Во-первых, Красный Крест, имея, особенно в первое время своей деятельности, на складе на станции Сосыка большие запасы белья, инвентаря и врачебных предметов, крайне недостаточно приходил на помощь военно-санитарному ведомству, испытывавшему большие затруднения из-за отсутствия белья и врачебных предметов. Только категорический приказ Главкома заставил Управление (до прибытия графа Уварова) выдать коллежскому советнику Родзянко (занимал должность до назначения Вейса) «некоторое количество необходимых предметов». Он постоянно жаловался, что Красный Крест не помогает своими запасами, отчего формирование лечебных заведений идет «до невозможности медленно»38. Лично в тяжелые минуты он несколько раз обращался за бельем и прочим, но каждый раз получал отказ. Уваров на словах давал обещания, но дело не делалось. Так, дважды он убедительно просил выдать 200 комплектов белья для лазарета в Георгиевске, в котором вовсе не было белья. Последовал отказ с уведомлением, что белье необходимо Красному Кресту для открытия санаториев в Крыму и на Черноморском побережье. При этом известно, что на складе РОКК имелось 5 тыс. комплектов белья! В данном случае помощь оказал Земский союз. В итоге начальник санитарной части стал избегать обращаться к РОКК, обращаясь к общественным организациям, которые по возможности всегда шли навстречу.
Во-вторых, формирование лечебных и санитарных учреждений Красным Крестом производилось недопустимо медленно, месяцами, так что нередко лазареты открывались тогда, когда острая необходимость в них уже миновала. Так, лазарет № 3 Красного Креста в Духовном училище в Екатеринодаре формировался так медленно, что М. Н. Родзянко хотел уже отнять здание под армейский лазарет, и только его настойчивое требование заставило лазарет частично открыться. В последние месяцы, когда в Екатеринодаре было много сыпнотифозных, для РОКК реквизировали II высшее начальное училище. Но, несмотря на все просьбы по ускорению, лазарет формировался более двух месяцев, что вызвало негодование Екатеринодарского городского управления; городской голова потребовал освобождения учебного заведения. Алексеевский лазарет в Новороссийске формировался так долго, что начальник снабжений генерал В. А. Энгельке приказал начальнику санитарной части отобрать здание гимназии, если лазарет не откроется через три дня. Только под этой угрозой лазарет был частично открыт, причем часть имущества взяли из армейского лазарета № 7. Еще в ноябре 1918 г. должен был открыться хирургический лазарет в Армавире на 150 мест. Однако посещение в феврале обнаружило только 75 коек. Санаторий в селе Небуг («санатория Небух») не работал, хотя давно должен был открыться.
В-третьих, администрация РОКК «выказывала особую ретивость в домогательствах»39 к получению в свой склад белья, медикаментов и прочего. Об этом Вейс и его помощник доктор Бухман вели с ней большую переписку. Узнав, что армия получила от англичан медикаменты, врачебные предметы и прочее снаряжение, Красный Крест начал действовать через Главного начальника снабжений, начальника базы Новороссийска и английскую миссию. РОКК потребовал выдать ему половину всего поступившего от англичан, которую он по своему усмотрению предоставит Донской армии по соглашению с донским атаманом, а из оставшейся половины потребовал еще одну треть! Только настойчивый доклад начальнику снабжений и переговоры с миссией позволили сохранить за армией запас медикаментов, которыми стали снабжаться и части, и казачьи войска, и губернии. При этом Вейс выдал РОКК много медикаментов по расчету на все работающие и предположенные к открытию лечебные заведения (в полугодовой пропорции). Не удовлетворившись этим, граф Уваров, встретившийся в Новороссийске с начальником снабжений генералом А. С. Санниковым, испросил у него новый отпуск медикаментов, что и было исполнено начальником аптечного магазина. Красный Крест получил и непосредственно от англичан 141 ящик медикаментов и прочего имущества. РОКК пытался также получить и кровати, присланные англичанами, и другое оборудование.
В-четвертых, Главноуполномоченный РОКК, очевидно, руководствовался Положением о полевом управлении войск. Начальник санитарной части высказывал соображение, что по этому Положению Главноуполномоченный непосредственно подчинен Главному начальнику снабжений. Они состояли в «случайных служебных сношениях». Иногда Уваров уведомлял о формируемых им лечебных учреждениях и испрашивал разрешения, иногда Вейс узнавал об этом постфактум, совместной же работы не было.
Неожиданно пришло известие от Донского правительства, что РОКК предложил передать Дону из Добровольческой армии хирургические лазареты Красного Креста в Екатеринодаре, Новороссийске и Армавире. Дон сам отказался, полагая, что лазареты нужны Добровольческой армии. Это было сделано помимо и начальника санитарной части, и главного начальника снабжений.
Устройство и внутренний порядок лечебных заведений РОКК при всех осмотрах «были вполне хороши»40. Но замечено, что больные в лазаретах РОКК «залеживаются», видимо, не желая покинуть хорошую обстановку и сытую жизнь. Следовательно, Красный Крест не принимал достаточных мер к своевременной выписке больных.
В последние месяцы перед докладом Вейс, по указаниям Главного начальника снабжений, ассигновал РОКК до 6 млн руб., сам РОКК ходатайствовал еще о 3 млн руб. и 1 млн руб. на открытие санатория. Смета выглядела чрезвычайно преувеличенной и была основана на заведениях, частично еще не существовавших или меньшего размера, чем заявленный. В частности, был потребован фураж на 3610 лошадей, хотя в наличии у РОКК их имелось не более 200-30041. Последний пример позволяет представить себе масштаб преувеличений.
Получивший в свое распоряжение санитарную часть войск Киевской области Н. В. Краинский так описывал взаимодействие с Красным Крестом: «В Киеве существовал еще Красный Крест Юго-Западного фронта. Теперь он находился в моем ведении. Во время революции в нем образовался комитет, но каким-то чудом удержался главноуполномоченный сенатор Иваницкий»42. Далее Краинский отмечал, что при большевиках управляла коллегия, и писал: «...прежнее управление в лице докторов Андерса и Исаченко приспособилось к совместной работе. <...> Я выработал следующую комбинацию: Красный Крест брал на себя обслуживание санитарными отрядами и средствами штаба и наших воинских частей, а мы в случае отхода гарантировали им отступление с нашими войсковыми частями. Наша комбинация удалась: части были обеспечены медицинскими средствами, а Красному Кресту было обеспечено отступление»43. Он признает, что иных ресурсов, собственно, и не было: «.в моих руках сосредоточивалось управление санитарной частью огромной области. Но именно руководить-то было нечем. Не было никаких средств»44. Действительно, санитарные структуры РОКК фиксировались на фронте и до, и после описанной Краинским комбинации. Так, 25 июля (7 августа) 1919 г. в распоряжение командующего Полтавской группой прибыли хирургический лазарет № 29 Красного