Предметом статьи является анализ ментальной структуры концепта ПОКАЯНИЕ. Материал выбирался из Национального корпуса русского языка [НКРЯ]. Рассматривая концепт в соответствии с традициями Уральской семантической школы, возглавляемой профессором Л.Г. Бабенко, мы считаем, что концепт является ментальной сущностью, аккумулирующей знания человека о мире, и представляет собой структуру иерархически организованных когнитивных признаков, в которой можно выделить ядро, приядерную зону и зоны ближайшей и дальнейшей периферии.
Концепт репрезентируется совокупностью вербальных и невербальных средств. В рамках нашего исследования мы рассматриваем вербальные репрезентанты концепта, которые распределяются по слоям концептуального поля и могут быть представлены отдельными лексемами, словосочетаниями, фразеосочетаниями, паремиями, структурными и позиционными схемами предложений, текстами и совокупностями текстов. Таким образом, изучение концепта приводит к исследованию репрезентаций, и, наоборот, из изучения репрезентаций концепта следуют обобщения о его ментальной сущности [Бабенко, 2010, с. 10].
Цель работы заключается в исследовании специфики ментальной структуры концепта ПОКАЯНИЕ и выявлении его специфики в литературно-художественном дискурсе.
Существенные понятийные представления формируют ядро концепта. Сюда входят базовые когнитивные признаки, составляющие ментальную суть концепта [Бабенко, 2010, с. 11--12]. Для описания ядра концепта ПОКАЯНИЕ проанализируем словарные дефиниции слова покаяние, представленные в «Большом универсальном словаре русского языка» В. В. Морковкина, «Современном толковом словаре русского языка» Т. Ф. Ефремовой, «Большом толковом словаре» под ред. С. А. Кузнецова и «Толковом словаря русского языка» С. И. Ожегова. Чаще всего для лексемы покаяние указывается два основных значения: 1. «Осознанное и открытое признание своей вины в чем-либо или ошибки в совершенном поступке» и 2. «Одно из семи христианских таинств: получение прощения через признание священником своих грехов с искренним желанием отказаться от них, исповедь». Кроме этих значений, некоторые словари выделяют третье значение, синонимичное значению лексемы раскаяние: «разг. Раскаяние в чем-либо» [Ефремова, 2006, с. 847]. В словаре В.В. Морковкина указывается три значения: 1. «Одно из семи таинств православной церкви, состоящее в осознании верующим своих грехов, горьком сожалении о них, соединенном с твердой решимостью исправиться, и исповеди, в ходе которой священник властью, данной ему Иисусом Христом, прощает сообщенные ему грехи», 2. «Остро переживаемое сожаление по поводу своих греховных дел, своей греховности», 3. «Добровольное признание в совершенном проступке, в ошибке» [БУСРЯ, 2016, с. 829].
Так как мы исследуем эмоциональный концепт, то для нас будет актуальным второе значение, представляющее собой отображение покаяния как чувства. На основании анализа приведенных словарных дефиниций можно выделить следующие ядерные признаки эмотивного концепта ПОКАЯНИЕ: покаяние -- это остро переживаемое чувство сожаления по поводу своей вины за совершенный поступок, своей греховности, которое дополняется признанием своей вины.
Приядерная зона формируется когнитивными признаками, отображающими различные существенные для понимания концепта аспекты [Бабенко, 2010, с. 12]. Для эмотивного концепта мы выделяем следующие категории: субъектность, объектность, интенсивность, длительность, мотивация.
Субъектом покаяния обычно выступает один человек, реже -- совокупность людей (всенародное, всеобщее, народное покаяние). В первом случае это чувство глубоко интимное, во втором -- оно является массовым признанием вины, проявлением сильного сожаления за какой-либо общий проступок.
Покаяние антропоцентрично, оно обозначает внутреннее состояние человека. Объектом-источником покаяния является дурной или ошибочный поступок, преступление, грех, а также связанное с ним эмоциональное состояние -- ощущение своей вины в чем-либо. Это отражается в следующих примерах: Когда однажды играли пьесу, в которой изображалось убийство, один из зрителей протиснулся вперед и громко покаялся в совершенных им преступлениях <…> (М. Морозов). <…> он покаялся перед супругой в своих грехах <…> (Э. Розенталь). И когда он представлял себе только, как он увидит ее, как он скажет ей все, как покается в своей вине перед ней <…>, Ї так особенное восторженное чувство охватывало его, и слезы выступали ему на глаза (Л. Толстой) [НКРЯ]. В данных контекстах проявление покаяния рассматривается как речевой акт: громко покаялся; покаялся перед супругой в своих грехах; скажет ей все, покается в своей вине перед ней. Показательно, что в объектной позиции дублируется смысл вины: он есть в лексической семантике самого слова покаяние и повторяется в контексте, конкретизируясь при этом как преступление, как грех или в общем виде как вина.
Покаяние характеризуется высокой степенью интенсивности: оно может быть глубоким, глубинным, бурным. Оно также обладает разными качественными характеристиками: может быть искренним (искреннее, подлинное) и фальшивым (ложное). Покаяние обычно имеет результат, и тогда говорится о спасительном (приносящем избавление от чувства вины, для верующего человека -- ведущим к спасению души), искупительном (таком, которое заслуживает прощение) покаянии. Кроме этого, результатом покаяния должно быть изменение внутреннего мира человека, совершившего проступок, его мыслей, взглядов, желание начать новую жизнь в соответствии с законами морали и нравственности. Этот когнитивный компонент проявлен в следующих контекстах: Он человек греко-русской веры и просит тебя поменять мысли, иначе говоря Ї покаяться, ибо погречески покаяние Ї метанойя, что дословно и означает перемену мыслей (Е. Водолазкин). Разве в этих слезах не заключается высокий акт покаяния, который блудницу превратил в Магдалину, эту святую, столь высоко чтимую… (Л. Андреев). В контексте из произведения Е. Водолазкина сочетание поменять мысли и лексема покаяться выступают как синонимы, при этом глагол покаяться вводится оборотом иначе говоря, имеющим значение объяснения, конкретизации. В примере из произведения Л. Андреева когнитивный признак результата проявлен в придаточном предложении, где объясняется, что акт покаяния изменил жизнь библейской героини: превратил Магдалину из блудницы в святую, то есть «признанную образцом праведной жизни» [ТСРЯ, 1992, с. 730]. Использование контекстных антонимов (блудница -- святая) также подчеркивает идею о том, что покаяние ведет к изменению внутреннего мира человека, его мыслей и, следовательно, его образа жизни. Однако в светском понимании покаяние может обозначать только сам факт психологического осознания ошибочности мысли, чувства, поступка, поведения и, как следствие, не обязательно вести к исправлению человека [Сайгин, 2016, с. 89].
Ближайшая периферия концепта формируется когнитивными признаками, совмещенными с признаками других ментальных сущностей, явлений, пространств. В ментальной сущности концепта репрезентируются знания об этих связях, существующих в действительности [Бабенко, 2010, с. 13].
Человек, испытывающий чувство покаяния, обычно признает свою вину публично или наедине с тем человеком, перед которым виноват, просит прощения, обещает измениться. Покаявшийся человек надеется на прощение своих грехов Богом и окружающими людьми, прежде всего теми, перед которыми он чувствует себя виноватым (Покаюсь в этом, / Пожалуй, перед целым светом… (А. Григорьев)). В качестве предиката при этом обычно выступают лексемы покаяться в чем и перед кем, каяться / раскаяться в чем, а также может выступать глагольно-именной оборот приносить / принести покаяние.
Чувство покаяния сопрягается с разными эмоциональными состояниями: стыдом, чувством вины, сожалением, страхом наказания, болью, страданием, печалью, скорбью, радостью; интеллектуальными переживаниями: угрызениями (совести), муками совести, осознанием вины, глубоким самоанализом, отречением от прошлой греховной жизни. Например, в следующих контекстах отражено сопряжение эмоции покаяния с другими эмоциями и интеллектуальными переживаниями: А потому, сам сознавая себя виновным и искренно раскаиваясь, почувствовал стыд и, не могши преодолеть его, просил нас, меня и сына своего, Ивана Федоровича, заявить пред вами все свое искреннее сожаление, сокрушение и покаяние… (Ф. Достоевский). Нам не грозит никакая опасность, если мы, осознав свою вину в случившемся, принесем покаяние <…> (Г. Ракитин). Когда душа вступает в это святилище, тогда оно отовсюду затворяется, и в него она вносит одно чистейшее из внешнего мира: или чистую радость<…>, или чистую скорбь покаяния (В. Жуковский). <…> я стал понимать и жестокую боль, и неизъяснимую радость глубокого покаяния, Ї и потому борьба этого рода (столь редкая в наши времена) меня не удивляла (К. Леонтьев).
В контексте из произведения Ф. Достоевского покаяние предстает как часть сложного комплекса эмоций, в который входят раскаяние, стыд, сожаление и сокрушение (сильное огорчение, печаль), и интеллектуального переживания (сознания вины). В контексте из Г. Ракитина осознание вины предшествует покаянию, на это указывает синтаксическая структура предложения. Контекст из В. Жуковского отражает тесную взаимосвязь эмоций -- покаяния и скорби, которая выражена беспредложным управлением скорбь покаяния. В примере из произведения К. Леонтьева репрезентируется сложное эмоциональное состояние человека, включающее в себя полярные чувства: жестокую боль и неизъяснимую радость покаяния. Здесь боль связывается с тяжелым переживанием покаяния, а радость испытывается потому, что результатом покаяния обычно является очищение от греховности, внутреннее изменение человека, связанное с желанием вести чистую, безгреховную жизнь.
Покаяние может сопровождаться слезами, плачем: Толстой ему не поверил и, действительно, после долгой беседы, мужик, со слезами на глазах, покаялся: Ї Прости меня! Соврал тебе. Деньги я все до чиста получил от хозяина и пропил их, окаянный… (газ.).
Типичная поза для кающегося человека, зафиксированная в искусстве -- живописи и литературе: человек, стоя на коленях, направляет вверх сложенные руки, голова при этом опущена. (1) Но прежде чем сбежать с добычей, сторож, как и обещал, упал перед священником на колени, покаялся в преступлении и попросил благословения и отпущения грехов Ї полгода работы при храме все-таки не прошли для него даром (газ). (2) А еще больше ей хотелось бухнуть прямо на колени и принародно покаяться перед мужем: «Прости, прости, Павел Захарович!» (Ф. Абрамов). (3) Наконец упал на колени, покаялся в своей ошибке с надбавкой и расплакался. Ссыпщики сочувственно вздыхали, жалостливо матюкались, но остались на своем (К. Петров-Водкин). В приведенных выше примерах персонажи приносят покаяние как перед священником (1), так и «принародно» (2), при скоплении людей (ссыпщиков) (3). В примере (3) покаяние сопровождается сильным плачем. Употребленный перед описанием этого жеста предикат (упал, хотелось бухнуть) указывает на интенсивность проявленной эмоции, экспрессивность, аффектацию субъекта эмоции.
Речевые этикетные формулы для выражения покаяния: виноват, как на духу, как на исповеди, как перед господом, мой грех. В них содержится просьба о прощении и о том, чтобы ему был дан шанс на исправление: Ї Виноват! Ї покаялся я, мужественно развернув грудь. Ї Был грех, товарищ капитан! Уплачу штраф на месте. По таксе (А. Рубанов).
При покаянии человек рассчитывает на прощение своих грехов (Ї Если дух твой изнемог, / И в сердечном покаяньи / Излиешь свои страданья: / Грех простит великий бог!.. (М. Лермонтов)).
У человека могут возникнуть сомнения в результативности покаяния, связанные с тем, что покаяние мыслится как нечто незначительное по сравнению с ужасом совершенных грехов (Разве когда старая буду и помирать начну, тогда покаюсь Ї да уж это какое покаяние? Грешила-грешила, а потом взяла да в одну минуту и покаялась. Нет уж, дело конченное (Л. Андреев)).
Субъективное восприятие действительности, ассоциативно-образное представление эмоции отражается в ассоциативно-образных когнитивных признаках, которые выявляются на базе найденных метафорических переосмыслений концепта. Американские исследователи Дж. Лакофф и М. Джонсон утверждают, что метафоры «пронизывают всю нашу повседневную жизнь и проявляется не только в языке, но и в мышлении и действии» [Лакофф, 1990, с. 13]. Вслед за А.Н. Болдыревым, А.П. Чудиновым, Э.В. Будаевым можно говорить об особой роли метафоры как средства познания, категоризации, концептуализации, оценки и объяснения мира [Будаев, 2007, с. 16Ї32].
Особый интерес представляет сочетаемость названий элементов психической жизни человека (эмоциональных состояний, переживаний, настроений и т. п.) с предикатами, которая в большей степени основывается на различных образах, метафоре [Арутюнова, 1976, с. 93Ї94].
Из Национального корпуса русского языка были выбраны контексты, отражающие образные представления о покаянии. Типичной метафорой эмоционального состояния является образ огня: Мир вам, угодники; трудное дело спасенья успешно ль / Вы совершаете? Жарко ль пылает огонь покаянья? / Звери и птицы спокойны ль в обители вашей? (В. Жуковский). В этом примере развернутая метафора покаяния как огня создается с помощью генитивной метафоры огонь покаянья и сочетающихся с ней лексем: жарко, пылает. Сочетание огонь покаяния занимает позицию субъекта в предложении, этим подчеркивается активная роль эмоционального состояния, довлеющего над людьми.
В контексте Скорей омой / Себя водою покаянья, / Да гром двойного наказанья / Не грянет над твоей главой! (А. Хомяков), во-первых, актуализируется идея слезного покаяния, то есть проявленного внешне, искреннего, а, во-вторых, данный образ связан с омовением, символическим очищением при помощи воды, связанным с отречением от греховной жизни: человек как бы смывает с себя все грехи, очищается.
В контекстах Открой, открой, молю, мне покаянья двери, / Дай мне простить врагам, как Ты прощал долги, / И чудо мне яви, чтоб я сказала: «Верю, / Неверью моему, Спаситель, помоги!» (Е. Рачинская); О ненависти зверь! / Пройдем ли покаянья / Целительную дверь? / Замки ее суровы / И створы тяжелы. (З. Гиппиус) дверь выступает символом перехода человека из одного состояния в другое. Данный образ подчеркивает идею покаяния как акта с последующим изменением человека. Таким образом, покаяние осмысляется как условие для очищения и попадания в Рай. Сравним с пословицей: Рад бы в Рай, да грехи не пускают, где также выражается идея покаяния как пропуска в Рай после жизни.
Для русской национальной культуры концепт ПОКАЯНИЕ представляется значимым, однако скорее он представляет интерес как явление религиозной жизни. По данным «Русского ассоциативного словаря», 8 из 104 реакций на стимул ПОКАЯНИЕ -- «церковь» [РАС], и это самый высокий показатель, то есть данный концепт ассоциируется с религиозной стороной жизни.
Частой установкой, связанной с актом покаяния, является убеждение, что перед смертью необходимо покаяться. По народным представлениям, отраженным в литературе, человека, умершего без покаяния, ждут мучения: Матушка моя прокляла меня. / Подохну, проклятая, без покаяния. / Черти толпятся вокруг моей постели тесовой, / Кажут языки красные <…> (С. Соловьев). Героиня использует экспрессивную лексику (подохну, проклятая), отражающую отрицательное, негативное восприятие собственной смерти без покаяния. Кроме этого, в контексте дается представление о том, что без покаяния человек попадает в ад. Это отражено и в других контекстах: Ты отложишь -- потом, мол, спасусь, успею, а тут заболеешь да помрешь без покаянья, а там на страшном-то судилище и пойдешь в огонь вечный… (З. Гиппиус); Другой мучение до гроба умножал, / И бога всякий час злословил и дрожал; / Страшася тартара, покаялся при смерти. (А. Сумароков); По нем поминки будут: он, / Как христианин, умер с покаяньем; / Господь его младенческую душу / Помилует и успокоит. (В. Жуковский). В стихотворении В. Жуковского, соответственно, находит отражение идея: человек, умерший покаявшись, спасается, получает прощение и попадает в рай. Считается грехом не обеспечить возможности покаяться умирающему.