Российский паттерн?
Можно ли предположить, что в этой генерализации присутствует описание российского паттерна складывания и функционирования мест резидентной концентрации мигрантов? Для того чтобы быть классифицированным в качестве такового, эту генерализацию следует, во-первых, проверить на прочих российских случаях, во-вторых, противопоставить зарубежным случаям и генерализациям, сделанным на их материале, в-третьих, объяснить разницу между российскими и зарубежными генерализациями посредством социальных и пространственных структур более высокого уровня. Такая -- масштабная -- работа еще не была проведена, однако на основании литературы и полевых исследований в России и за рубежом, можно сделать несколько предположений на эту тему.
В нашу статью были включены случаи Котельников, Сортировки и КрасТЭЦ как исследованные наиболее подробно и -- на основании единой методологии, однако нам известны и другие резидентные концентрации в российских городах: Заостровка в Перми, Большие Иссады в Астрахани, Металлургический в Челябинске, Центральный рынок в Иркутске и проч. В целом каждый из них имеет свою специфику. Например, в Заостровке непосредственно прилегающая к рынку застройка -- частный сектор, этномиграционное население Больших Иссадов -- это прежде всего дагестанцы, то есть внутренние, а не внешние мигранты, а иркутский Центральный рынок, как следует из названия, -- расположен в центре города. Вместе с тем во всех случаях речь идет о застройке вокруг рынков, везде в той или иной степени происходит замена населения, а район приобретает имидж мигрантского, более того, везде эти районы оказываются наиболее мигрантскими, притом, что в целом мигранты в той или иной пропорции присутствуют в большинстве районов города. Известно, что, если рынок по какой-то причине уходит из района, район постепенно перестает быть местом резидентной концентрации мигрантов. Для Москвы примерами такой деконцентрации, как следует из пока не опубликованных материалов того же исследовательского проекта, стали районы Гольяново (резидентная застройка рядом с Черкизовским рынком, закрывшимся в 2009 году), а также Бирюлево-Западное (там была овощебаза, закрывшаяся в результате событий осени 2013 года).
Зарубежные случаи концентрации, как следует из обзора литературы, в нужном нам ракурсе изучались редко, а межстрановые компаративные исследования проводились и того реже. В работе 1985 года Даглас Мэсси сопоставляет случаи США, Канады, Австралии, Европы (прежде всего Великобритании и Германии) и Израиля на предмет уровня сегрегации, при этом в качестве теоретической рамки использует чикагскую социальную экологию, формализуя ее. В этом ее варианте появляется объяснение складывания мест резидентной концентрации. Согласно модели, такие места появляются обычно в рабочих районах, откуда немигранты выезжают, а мигранты, которые в принимающем обществе находятся временно, а кроме того, нуждаются в поддержке родственников и знакомых -- заезжают. В индустриальную эпоху эти районы оказываются во внутренней части города, рядом с производствами, на которых мигранты и работают, немигранты же используют лучшее социально-экономическое положение для того, чтобы поселиться в хорошем доме в пригороде. Согласно Мэсси, все страновые случаи -- с вариациями -- воспроизводят эту модель расселения и, соответственно, складывания мест резидентной концентрации мигрантов. Эта статья написана в 1985 году и основана на сегрегационных индексах.
Исследования, проведенные в 2019 году в Австралии, Канаде, Сингапуре, ОАЭ, Великобритании, Франции и Швеции, показывают, что, хотя эта модель продолжает обладать объяснительной силой применительно к некоторой части реальности, места концентрации и механизмы их складывания оказались значительно разнообразнее. В частности, сложились эт- нобурбы -- среднеклассовые пригороды, в которых большинство -- этнические мигранты и их дети. Это явление в литературе было описано прежде всего на материале США (Li, 1998, 2009; Zhou, Tseng, Kim, 2008), мы же обнаружили его, кроме того, в Австралии и Канаде Анализ литературы показал, что есть недавние работы, где на материале соответствующих стран продемонстрировано наличие этнобурбов, но таких работ очень мало. Среди них: Chan, 2012; Stevens, 2018.. Впрочем, хорошего описания непосредственных механизмов его складывания пока не существует. В Лондоне в послевоенные десятилетия расселение мигрантов, судя по всему, хорошо описывалось социально-экологической моделью, однако последовавшие джентрификация и регенерация «вытеснили» мигрантов во внешние пригороды, и, таким образом, объяснительная мощность социально-экологической модели снизилась. В Сингапуре же и ОАЭ места резидентной концентрации неквалифицированных мигрантов были вынесены из городского пространства, а в целом вписывающиеся в чикагскую модель Маленькая Индия (Сингапур) и эль-Сатва (Дубай) как места концентрации мигрантов, по всей видимости, доживают последние годы.
Вместе с тем, несмотря на такое разнообразие характеристик расселения, есть ряд характеристик, которые могли бы выделить российский паттерн из разнообразия страновых случаев. Наиболее очевидной его особенностью является формирование мест резидентной концентрации мигрантов вокруг оптовых рынков. За этим стоит специфика миграционной системы, сформировавшейся в России. Россия стала привлекать международных мигрантов с распадом Советского Союза, и в абсолютном большинстве случаев ими стали жители бывших союзных республик. Эти республики расположены на юге, и в советское время между ними и Россией были налажены неформальные поставки овощей и фруктов, продававшихся на стихийных рынках, в результате, хотя стереотип о «мигрантах на рынках» является преувеличенным, действительно именно рынки стали основными точками притяжения мигрантов в российских городах, а в застройке вокруг рынков были «засеяны семена» последовавших миграционных потоков. В большинстве исследованных зарубежных случаев мигранты живут в относительно старых домах (идет ли речь о внутренних рабочих пригородах или этнобурбах, «этнических» среднеклассовых пригородах), в то время как особенность российского проживания мигрантов -- новостройки эконом-класса. А вот эгалитарность пространства, как кажется, применительно к расселению мигрантов описывает случаи за пределами Московской агломерации, характерные в меньшей мере, чем об этом принято говорить. Более того, судя по всему, несмотря на ассимиляционные процессы, в том числе за счет строительства новых зданий в местах резидентной концентрации мигрантов, уровень сегрегации растет, поскольку именно мигранты формируют спрос на эту недвижимость. Так ли это и как в остальном отличается российский случай (если о нем можно говорить в таких терминах) от зарубежных -- вопрос последующих исследований.
Литература
1. Андреева А. С., Иванова Н. С., Варшавер Е. А. (2020). Являются ли Котельники этномиграционным анклавом? Кейс-стадии города-спутника Москвы на предмет этномиграционных характеристик его жителей // Городские исследования и практики. Т. 5. № 1. В печати.
2. Бедрина Е. Б., Паньшина Д. А. (2017). Этнические анклавы на картах современных мегаполисов: причины формирования и последствия // Динамика социальной трансформации российского общества: региональные аспекты: материалы 5-го Тюменского международного социологического Форума, 5-6 октября 2017 г. С. 553-557. Варшавер Е. А., Рочева А. Л. (2014). Сообщества в кафе как среда интеграции иноэтничных мигрантов в Москве // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. Т. 3. № 121. С. 104-114.
3. Вендина О. И. (2004а). Могут ли в Москве возникнуть этнические кварталы? // Вестник общественного мнения. Т. 43. № 3. С. 52-64.
4. Вендина О. И. (2004б). Москва этническая: грозит ли городу геттоизация? // Демоскоп weekly. (дата доступа: 24.03.2020).
5. Вендина О. И. (2005). Мигранты в Москве: грозит ли российской столице этническая сегрегация? M.: Центр миграционных исследований.
6. Вендина О. И., Панин А. Н., Тикунов В. С. (2019). Социальное пространство Москвы: особенности и структура // Известия Российской академии наук. Серия географическая. № 6. С. 3-17.
7. Григоричев К. В., Козлов Д. В., Дятлов В. И. (2010). Миграции и диаспоры в социокультурном, экономическом и политическом пространстве Сибири, XIX- XXI вв. // Вестник Омского университета. № 4. С. 310-313.
8. Деминцева Е. Б., Кашницкий Д.С. (2015). Медицинская помощь мигрантам из Средней Азии в Москве в условиях социальной исключенности // Вестник Российской нации. № 4. C. 214-226.
9. Деминцева Е. Б., Пешкова В. М. (2014). Мигранты из Средней Азии в Москве // Демоскоп weekly. № 597-598. temaoi.php (дата доступа: 24.03.2020).
10. Дятлов В. И., Григоричев К. В. (2012). Принимающее общество и трансграничные мигранты // Известия Иркутского государственного университета. Серия: Политология. Религиоведение. Т. 1. № 8. С. 88-91.
11. Дятлов В. И., Григоричев К. В. (2013). Переселенческое общество Азиатской России: миграции, пространства, сообщества. Иркутск: Оттиск.
12. Заблудовская М. (2014). Гетто в Москве: этнические, рабочие, «золотые» и интеллигентские (Эксперты рассказали о пространственном обособлении богатых и бедных в Москве и специфике формирования социальных «гетто»). (дата доступа: 24.03.2020).
13. Кочкин Е. В., Рочева А. Л., Варшавер Е. А. (2014). Этнический рынок сферы услуг Москвы на примере киргизских коммерческих организаций // Маркетинг услуг. № 4. P. 284-292.
14. Лысенко И. С. (2008). Специфика этнического состава населения Красноярского края конца ХХ -- начала XXI века // Вестник НГУ Серия: История, филология. Т. 7. № 3. С. 175-182.
15. Медведев С. А. (2018). Плавильный котел или гетто? [Беседа экспертов о том, как Россия интегрирует мигрантов]. (дата доступа: 24.03.2020).
16. Пешкова В. М. (2015а). Инфраструктура трудовых мигрантов в городах современной России (на примере мигрантов из Узбекистана и Киргизии в Москве) // Мир России. Т. 24. № 2. С. 129-151.
17. Пешкова В. М. (2015б). Среднеазиатские «этнические» кафе Москвы: мигрантская инфраструктура в городском пространстве // Дятлов В. И., Григоричев К. В. (ред.). Этнические рынки в России: пространство торга и место встречи. Иркутск: Изд-во ИГУ. С. 186-202.
18. Рогоза А. (2013). Окраины Москвы превращаются в этнические анклавы? (дата доступа: 24.03.2020).
19. Таганский ряд (2019). «Таганский ряд» сегодня -- крупнейшее торговое предприятие в центре России (дата доступа: 24.03.2020).
20. Яндекс Дзен (2019). Московское гетто: 6 самых мигрантских районов столицы, откуда бегут москвичи. (дата доступа: 24.03.2019).
21. Alexander C. (2011). Making Bengali Brick Lane: Qaiming and ^ntesting Space in East London // British Journal of Sociology. Vol. 62. № 2. P. 201-220.
22. Andersen H. S. (2015). What Kind of Moving Behaviour is Most Crucial for Spatial Concentrations of Ethnic Minorities: White Flight, White Avoidance, Ethnic Attraction or Ethnic Retention? // The European Netvork for Housing Research (Lissabon, 28
23. Jine -- 1 July 2015). URL: https://vbn.aau.dk/en/publications/what-kind-of-moving- behaviour-is-most-crucial-for-spatial-concent (дата доступа: 24.03.2020).
24. Andersen H. S. (2017). Selective Moving Behaviour in Ethnic Neighbourhoods: White Flight, White Avoidance, Ethnic Attraction or Ethnic Retention? // Housing Studies. Vol. 32. № 3. P. 296-318.
25. Arbaci S. (2007). Ethnic Segregation, Housing Systems and Welfare Regimes in Europe // European Journal of Housing Policy. Vol. 7. № 4. P. 401-433.
26. Berry B. J. L. (1971). Introduction: The Logic and Limitations of Comparative Factorial Ecology // Economic Geography. Vol. 47. Sup. 1. P. 209-219.
27. Brama A. (2006). «White Flight»? The Production and Reproduction of Immigrant Concentration Areas in Swedish Cities, 1990-2000 // Urban Studies. Vol. 43. № 7. P. 11271146.
28. Burgess E. W. (1925). The Growth of the City: An Introduction to a Research Project // Park R. E., Burgess E. W., Mc Kenzie R. D. The City. Chicago: University of Chicago Press. P. 47-62.
29. Chan A. (2012). From Chinatown to Ethnoburb: The Chinese in Toronto // The 5th WCILCOS International Conference of Institutes and Libraries for Chinese Overseas Studies: Chinese through the Americas (Vancouver, 16-19 May 2012). (дата доступа: 24.03.2020).
30. Chaney J. (2010). The Formation of a Hispanic Enclave in Nashville, Tennessee // Southeastern Geographer. Vol. 50. № 1. P. 17-38.
31. Cressey P. F. (1938). Population Succession in Chicago: 1898-1930 // American Journal of Sociology. Vol. 44. № 1. P. 59-69.
32. Crowder K. (2000). The Racial Context of White Mobility: An Individual-level Assessment of the White Flight Hypothesis // Social Science Research. Vol. 29. № 2. P. 223257.
33. Demintseva E. B. (2017). Labour Migrants in Post-Soviet Moscow: Patterns of Settlement // Journal of Ethnic and Migration Studies. Vol. 43. № 15. P. 2556-2572.
34. Denton N. A., Massey D. S. (1991). Patterns of Neighborhood Transition in a Multiethnic World: U.S. Metropolitan Areas, 1970-1980 // Demography. Vol. 28. № 1. P. 41-63.
35. Duncan O. D., Duncan B. (1955). A Methodological Analysis of Segregation Indexes // American Sociological Review. Vol. 20. № 2. P. 210-217.
36. Duncan O. D., Duncan B. (1957). The Negro Population of Chicago: A Study of Residential Succession. Chicago: University of Chicago Press.
37. Dunn K. M. (1993). The Vietnamese Concentration in Cabramatta: Site of Avoidance and Deprivation, or Island of Adjustment and Participation? // Australian Geographical Studies. Vol. 31. № 2. P. 228-245.
38. Dunn K. M. (1998). Rethinking ethnic concentration: the case of Cabramatta, Sydney // Urban Studies. Vol. 35. № 3. P. 503-527.
39. Foot J. (2000). The Urban Periphery, Myth and Reality: Milan, 1950-1990 // City. Vol. 4. № 1. P. 7-26.
40. Frey W. H., Liaw K.-L. (1998). Immigrant Concentration and Domestic Migrant Dispersal: Is Movement to Nonometropolitan Areas «White Flight»? // The Professional Geographer. Vol. 50. № 2. 215-232.
41. Guest A. M., Zuiches J. J. (1972). Another Look at Residential Turnover in Urban Neighborhoods: A Note on «Racial Change in a Stable Community» by Harvey Molotch // American Journal of Sociology. Vol. 77. № 3. P 457-467.
42. Hawley A. H. (1950). Human Ecology: A Theory of Community Structure. N.Y.: The Ronald Press Company.
43. James D. R., Taeuber K. E. (1985). Measures of Segregation // Sociological Methodology. Vol. 15. P. 1-32.
44. Johnston R., Poulsen M., Forrest J. (2007). The Geography of Ethnic Residential Segregation: A Comparative Study of Five Countries // Annals of the Association of American Geographers. Vol. 97. № 4. P 713-738.
45. Khandelwal M. S. (1995). Indian Immigrants in Queens, New York City: Patterns of Spatial Concentration and Distribution, 1965-1990 // Van der Veer P. (ed.). Nation and bigration: The Politics of Space in the South Asian Diaspora. Philadelphia: University of Pennsylvania Press. P 178-196.
46. Lal B. B. (2015). Race Relations Cycle // Stone J., Rutledge M. D., Rizova P. S., Smith A. D., Xiaoshuo Hou (eds.). The Wiley Blackwell Encyclopedia of Race, Ethnicity, and Nationalism. Chichester: John Wiley & Sons.
47. Li W (1998). Anatomy of a New Ethnic Settlement: The Chinese Ethnoburb in Los Angeles // Urban Studies. Vol. 35. № 3. P. 479-501.
48. Li W. (2009). Ethnoburb: The New Ethnic Community in Urban America. Honolulu: University of Hawaii Press.
49. Li Z., Lyons M., Brown A. (2012). China's «Chocolate City»: An Ethnic Enclave in a Changing Landscape // African Diaspora. Vol. 5. № 1. P 51-72.
50. Liu C. Y. (2009). Ethnic Enclave Residence, Employment, and Commuting of Latino Workers // Journal of Policy Analysis and Management. Vol. 28. № 4. P 600-625.
51. Logan. J. R., Zhang W., Alba R. D. (2002). Immigrant Enclaves and Ethnic Communities in New York and Los Angeles // American Sociological Review. Vol. 67. № 2. P 299322.
52. Massey D. S. (1985). Ethnic Residential Segregation: A Theoretical Synthesis and Empirical Review // Sociology and Social Research. Vol. 69. № 3. P 315-350.
53. Massey D. S., Denton N. A. (1988). The Dimensions of Residential Segregation // Social Forces. Vol. 67. № 2. P 281-315.
54. Min P. G. (2017). Korean Immigrants in Los Angeles // California Immigrants in World Perspective: The Conference Papers (Los Angeles, 26-27 April 1990). (дата доступа 24.03.2020).
55. Mьller T. S., Grund T. U., Koskinen J. H. (2018). Residential Segregation and «Ethnic Flight» vs. «Ethnic Avoidance» in Sweden // European Sociological Review. Vol. 34. № 3. P. 268-285.
56. Musterd S., Ostendorf W. (2013). Urban Segregation and the Welfare State: Inequality and Exclusion in Western Cities. L.: Routledge.
57. Olgaс C. R. (2001). Socialisation, Language and Learning in a Somali Diasporic Community in Rinkeby // Africa & Asia. № 1. P. 69-78.
58. Parisi D., Lichter D. T., Taquino M. C. (2011). Multi-scale Residential Segregation: Black Exceptionalism and America's Changing Color Line // Social Forces. Vol. 89. № 3. P. 829-852.
59. Park R. E. (1926). The Urban Community as a Spatial Pattern and a Moral Order // Burgess E. W. (ed.). The Urban Community: Selected Papers from The Proceedings of the American Sociological Society 1925. Chicago: University of Chicago Press. P. 3-18.
60. Park R. E., Burgess E. W. (1921). Introduction to the Science of Sociology. Chicago: University of Chicago.