Вго^ё: Wholly untaught, with faculties quite torpid, they seemed to me hopelessly dull, and, at first sight all dull alike: but I soon found I was mistaken [23, с. 519].
Станевич: Глубоко невежественные, с непробужденными способностями, они казались мне безнадежными, и на первый взгляд все одинаково тупыми, но вскоре я обнаружила, что заблуждалась [3, с. 463].
Гурова: Ничему не учившиеся, совершенно неразвитые, они все на первый взгляд показались мне безнадежными тупицами, однако вскоре я убедилась в свой ошибке [4, с. 422-423].
Говоря о второстепенных персонажах - о миссис Фэйрфакс, домоправительнице, о своей ученице Адели и ее няне Софи, Джейн в переводе В. Станевич демонстрирует нейтральное или положительное отношение к ним; при этом переводчица не отступает от значений лексики оригинала. Джейн в переводе И. Гуровой оказывается в целом более критичной, чем героиня Ш. Бронте, что достигается разными способами перевода.
В примере 21 В. Станевич выбирает второе значение слова moderation 1) умеренность, сдержанность 2) спокойствие, выдержка, ровность (характера) [6]. И. Гурова, вероятно, опирается на одно из значений прилагательного moderate - посредственный [6]. Обе переводчицы констатируют взаимно приятное общение Джейн и миссис Фэйрфакс, а И. Гурова, кроме этого - заурядность (негативно коннотированное качество) натуры последней.
Brons: I cherished towards Mrs Fairfax a thankfulness for her kindness, and a pleasure in her society proportionate to the tranquil regard she had for me, and the moderation of her mind and character [23, с. 160].
Станевич: ...я питала благодарность к миссис Фэйрфакс за ее доброту, за ее неизменно ровное и ласковое отношение ко мне, отвечая ей таким же уважением [3, с. 134].
Гурова: [я] питала благодарность к миссис Фэрфакс за ее доброту и удовольствие от ее общества, пропорциональную (sic!) ее расположению ко мне и заурядности ее ума и характера [4, с. 132].
В примере 22, вероятно, с целью перефразировать точный перевод В. Станевич, И. Гурова использует оборот с более негативным значением, чем фраза оригинала:
Вго^ё: she was not of a descriptive or narrative turn [23, с. 162].
Станевич: у нее не было дара ни к описанию, ни к рассказу [3, с. 136].
Гурова: она была плохой рассказчицей и не умела ничего толком описать [4, с. 134].
Пример 23 интересен тем, что И. Гурова употребила при характеристике ребенка слово пошлости в значении, которое было узуальным в XIX веке - пошлый тогда означало «обыкновенный, заурядный, тривиальный, банальный». Однако, чтобы правильно понять данный отрывок, читатель должен быть осведомлен об этом. В современном значении слово пошлость (сущ. от прил. пошлый - низкий в нравственном отношении, безвкусно-грубый [15]) для характеристики восьмилетней девочки не оправдано. Кроме того, в переводе И. Гуровой опущен смягчающий эпитет little и мотив легкомыслия усилен эпитетом «пустенькое», отсутствующим в оригинале.
Вго^ё: not rebuking even some little freedoms and trivialities into which she was apt to stray when much noticed, and which betrayed in her a superficiality of character inherited probably from her mother and hardly congenial to an English mind [23, с. 211].
Станевич: Я даже не удерживала ее от жеманства и тех легких вольностей, к которым она была так склонна, когда чувствовала, что на нее обращают внимание, и которые выдавали легкомыслие ее натуры, вероятно, унаследованное от матери и едва ли присущее маленькой англичанке [3, с. 181].
Гурова: и даже не выговаривала ей за те вольности и пошлости, которые порой вырывались у нее, если она оказывалась в центре внимания, выдавая в ней пустенькое легкомыслие, вероятно, унаследованное от матери и чуждое английским натурам [4, с. 175].
Представляет интерес вариативность характеристики Джейн в ее отношениях с возлюбленным, мистером Рочестером. Расхождения наблюдаются, в частности, при переводе лексемы master, обозначающей социальную роль Рочестера по отношению к Джейн. Как отмечается в рецензии на исследуемые переводы, В. Станевич «переводит master как “хозяин”, что ближе к оригиналу в передаче зависимого положения Джейн относительно Рочестера - не только в материальной сфере, но и в душевной. И. Гурова, в свою очередь, использует более нейтральное слово “патрон”. Употребление его в значении “господин, покровитель” как раз характерно для середины XIX века, но оно переводит отношения между героями в несколько деловую плоскость и не так сильно подчеркивает зависимость героини и ее привязанность к мистеру Рочестеру» [8]. Кроме того, в переводе И. Гуровой как минимум семь раз употреблен глагол подчиниться при описании отношений Джейн и Рочестера, причем в оригинале только один из данных контекстов содержит глагол obey «подчиняться». Приведем два таких примера:
Вго^ё: Come and bid me good-morning, - said he. I gladly advanced, and it was not merely a cold word now, or even a shake of hand that I received, but an embrace and a kiss [23, c. 368].
Станевич: Поди сюда и поздоровайся со мной, - сказал он. Я с радостью подошла. И теперь я была встречена не холодными словами и даже не пожатием руки, - он обнял и поцеловал меня [3, с. 324].
Гурова: Подойди, пожелай мне доброго утра, - сказал он, и я радостно подчинилась. Теперь это было не холодное слово и даже не рукопожатие - меня обняли и поцеловали [4, 301].
Вго^ё: Let me hear now. - Thus urged, I began the narrative [23, с. 624].
Станевич: Расскажи мне теперь. Уступая его просьбе, я стала рассказывать [3, с. 557].
Гурова: Расскажи! - Подчинившись, я начала рассказывать [4, с. 505].
Если повторяемость глагола «подчиниться» в переводе И. Гуровой намеренна, это означает, что переводчица утверждает идею иерархии в противоположность идее равенства и подчеркивает, что от начала общения Джейн с Рочестером и до конца книги героиня остается подчиненной, нижестоящей по отношению к своему возлюбленному. Однако данное переводческое решение означает отход от идей оригинала, ведь, по мнению исследователей, «Бронте видит в любви средство преодоления национальных, сословных, религиозных преград, воздвигнутых обществом между людьми» [18, с. 16].
Личность Джейн в переводе И. Гуровой предстает более обособленной от личности Рочестера, чем в переводе В. Станевич (примеры 26-28). Такое впечатление создается путем точного воспроизведения И. Гуровой языковых средств оригинала, и оно содействует созданию образа Джейн как типичной англичанки. Индивидуализм - значимая черта английского менталитета: Г.Д. Гачев называет типичного англичанина «самосделанный человек-остров» [7, с. 167].
ВгоПё: My eye met his as the idea crossed my mind [23, с. 197].
Станевич: Когда у меня мелькнула эта мысль, наши взгляды встретились [3, с. 168].
Гурова: В этот миг мои глаза встретились с его глазами [4, с. 199].
Вго^ё: How near had I approached him at that moment! [23, с. 251].
Станевич: Как сблизил нас этот миг! [3, с. 216].
Гурова: Как близка я была к нему в этот миг! [4, с. 207].
Вго^ё: It is a bright, sunny morning, sir (...) you shall have a walk soon [23, с. 622].
Станевич: Сегодня яркое, солнечное утро, сэр (...) Скоро мы с вами пойдем гулять [3, с. 556]. Гурова: Утро ясное, солнечное, сэр (...) Скоро вы отправитесь на прогулку [4, с. 504].
Общепризнано, что доля субъективности неизбежна в любом (и особенно художественном) переводе. Субъективность бывает обусловлена тем, что переводной текст «пропущен» через ментальность носителя языка перевода, а также через личный опыт переводчика, его систему оценок, всю совокупность его индивидуальных характеристик. Кроме того, по словам Л.И. Сапоговой, в своем стремлении сделать литературное произведение понятным для читателя переводчик порой «излишне логизирует текст, излагая недосказанное» [17, с. 175], делая логические связи более явными, чем они есть в оригинале. В этой связи заслуживает внимания пример 29, где Джейн подходит к усадьбе Ферндин и видит мистера Рочестера, ослепшего и с искалеченной рукой:
Вго^ё: It was a sudden meeting, and one in which rapture was kept well in check by pain. I had no difficulty in restraining my voice from exclamation, my step from hasty advance [23, с. 611]. Станевич: Встреча была неожиданна, и мою радость омрачала глубокая боль. Мне трудно было удержаться от восклицаний и от желания броситься вперед [3, с. 546].
Гурова: Встреча была внезапной, и восторг обуздывался болью. Мне не составило труда удержаться от восклицания, не броситься к нему сразу же [4, с. 494].
Фраза в переводе В. Станевич противоположна по смыслу фразе оригинала. Очевидно, переводчица считала именно такую реакцию героини естественной для любящей женщины и, более того, была уверена, что носители русской ментальности воспримут ситуацию так же (функциональный эквивалент). Вероятно, в представлении В. Станевич это тот исключительный случай, где точное воспроизведение оригинала нарушило бы и художественную атмосферу, и логику повествования. Перевод И. Гуровой в точности соответствует оригиналу (формальный эквивалент). Читая этот перевод, внимательный читатель, вероятно, остановится на данном контексте и задумается, почему Джейн «не составило труда удержаться от восклицания.». Являясь носителями русской ментальности, авторы данной статьи не берутся ответить на этот вопрос со стопроцентной уверенностью. Причина может быть и в душевной боли, которая будто пригвоздила Джейн к месту и сковала ее язык, и в важнейшей норме и одновременно ценности английской культуры stiff upper lip - «умении “держать лицо” в трудных ситуациях, сдерживать свои чувства и контролировать свои эмоции» [1, с. 134]. Читатель же, владеющий английским языком, скорее всего, захочет обратиться к тексту оригинала. Как отмечает Л. И. Сапогова, «побуждение к сопоставлению двух языков. не может считаться задачей переводчика, кем бы ни был предполагаемый читатель» [17, с. 138], однако И. Гурова в переводе «Джейн Эйр», на наш взгляд, данную задачу выполняет.
Между первым и последним совместным появлением Джейн и Рочестера в романе наблюдается несомненное сходство, параллель, или перекличка. В первой сцене у героя вывихнута нога и Джейн помогает ему дойти до коня (пример 30), в последней он лишен зрения и нуждается в поводыре (пример 31). В обоих случаях Рочестер не может идти сам и опирается на плечо Джейн. Это имеет символический смысл: по замыслу автора, Джейн призвана вести Рочестера к новой, лучшей, более чистой жизни. Рассмотрим расхождения при переводе этих сцен. В. Станевич дает перевод, весьма близкий к оригиналу; prop - стойка, подпорка; опора, поддержка [6] переведено лексемой «опора», которая в данном контексте может заключать в себе как прямое, так и переносное значение. Выбор вариантов перевода И. Гуровой, отступающий от оригинала, обоснован стремлением подчеркнуть значимость «Джейн Эйр» как романа-притчи и влиянии на него произведения Дж. Беньяна «Путь паломника», сюжет которого представляет собой аллегорическое путешествие христианина к Небесному граду. По замыслу переводчицы, костыль - атрибут больного, посох - атрибут паломника; Рочестер проходит путь от грешной жизни, полной душевных мук, к очищению, обретению духовного зрения (ценой временной потери зрения физического), примирению с Богом и личному счастью. В то же время данное сравнение преуменьшает роль Джейн в преображении героя, ведь костыль и посох - всего лишь неодушевленные предметы, вспомогательные орудия.
ВгоПё: `Excuse me', he continued: `necessity compels me to make you useful [23, с. 169]. Станевич: - Извините меня, - сказал он, - необходимость заставляет меня воспользоваться вашей помощью [3, с. 142].
Гурова: - Извините меня, но необходимость заставляет меня воспользоваться вами как костылем [4, с. 139].
Вго^ё: being so much lower in stature than he, I served both for his prop and guide [23, с. 635]. Станевич: будучи гораздо ниже его, я одновременно служила ему и опорой и поводырем [3, с. 568].
Гурова: Я ведь была настолько ниже его ростом, что могла служить ему не только поводырем, но и посохом [4, с. 514].
В результате сопоставительного анализа переводов мы пришли к следующим выводам. При воссоздании образа героини В. Станевич стремится к рецептивно-адекватному переводу и придерживается стратегии доместикации текста оригинала. И. Гурова стремится к эквивалентноориентированному переводу и придерживается стратегии форенизации как в содержательном, так и в языковом плане. Перевод В. Станевич ориентирован на ценности целевой культуры, в нем образ героини несколько приближен к русской ментальности: ее Джейн более непосредственна, менее рассудочна, не так строга, критична и сосредоточена на себе, ей более свойственна эмпатия и «природная веселость и живость» [3, с. 553]. Данные особенности, а также соблюдение литературной нормы и узуса переводящего языка способствует позитивному эмоционально-эстетическому восприятию образа героини русскоязычным читателем. И. Гурова ориентируется на ценности исходной культуры, акцентируя внимание на самоконтроле и саморефлексии героини, ее индивидуалистичности, строгости к себе и критичности к другим, рисуя образ типичной англичанки, что не входило в задачи Ш. Бронте. Перевод И. Гуровой увеличивает познавательную ценность образа героини и оказывает на читателя в большей степени рациональное воздействие. «Джейн Эйр» в ее переводе воспринимается как книга о девушке из другой страны с иной культурой, причем изначально написанная не на русском языке.
Список источников и литературы
1. Англистика в миниатюрах. Диалог культур и времен. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2017. С. 130-144.
2. Борисенко А.Л. Шарлотта Бронте «Джейн Эйр»
3. Бронте Ш. Джейн Эйр: роман / Ш. Бронте; пер. с англ. В.О. Станевич. М.: Эксмо, 2020. 576 с.
4. Бронте Ш. Джейн Эйр: роман / Ш. Бронте; пер. с англ. И.Г. Гуровой. СПб.: М.: Речь, 2019. 528 с.
5. Бойчук Е.И., Трофимова Е.А. Лексико-грамматический аспект реализации ритма романа Шарлотты Бронте «Джейн Эйр» // Язык и общество. Диалог культур и традиций: сб. ст. науч. конф. «Чтения Ушинского». Ярославль: РИО ЯГПУ, 2019. С. 40-52.
6. Большой англо-русский словарь: В 2 тт. Сост. Н.Н. Амосова, Ю.Д. Апресян, И.Р. Гальперин и др. М.: Рус. яз., 1979.
7. Гачев Г.Д. Национальные образы мира: Курс лекций. М.: Академия, 1998. - 432 с.
8. ДивавинаА. Аннотации к переводам: «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте.
9. Дьяченко Ю.В. Русскоязычные переводы романа Ш. Бронте «Джейн Эйр» ХХ в.: функционирование повествовательных стратегий // Вестник Томского государственного университета. 2015. № 393. С. 14-20.
10. Исаева С. М., Добрякова М. В. К вопросу о переводной множественности произведений английской писательницы Д. Остин // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2019. № 4. С. 203-208.
11. Курицин Е.А., Прошина З.Г. Явление переводной множественности на примере профессионального и любительского переводов романа Т. Пратчетта “Going Postal” // Вестник МГУ. Серия 19 Лингвистика и межкультурная коммуникация. №3. 2019. С. 107-115.
12. Ларина С.Г. Позиция автора в изображении конфликтной ситуации во внутренней речи (на материале романа Ш. Бронте «Джейн Эйр») // Филологические науки. Вопросы теории и практики. № 6 (36). 2014. Ч. 2. С. 111-115.
13. Ларина Т.В. Англичане и русские: язык, культура, коммуникация. М.: Языки славянских культур, 2013. 360 с.
14. Мадариага С. Англичане, французы, испанцы. СПб.: «Наука», 2003. 242 с.
15. Ожегов С.И. Словарь русского языка. М.: Рус. яз., 1984. 816 с.
16. Проскурнин Б.М. Новый человек и новое время в романе Шарлотты Бронте «Джен Эйр» // Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология. Вып. 4. 2009. С. 51-62.
17. Сапогова Л.И. Читатель и переводчик. Тула: ТГПУ им. Л.Н. Толстого, 2007. 276 с.
18. Соколова Н.И. Шарлотта Бронте. Эстетика. Концепция личности в творчестве. Автореф. дис. ... канд. фи- лол. наук. М., 1990. 16 с.
19. Соркина Р.И. Художественно-стилистические средства создания образа (Джейн Эйр) // Учёные записки ЛГУ. 1958. № 260. Серия филологических наук. Вып. 48. С. 171-182.
20. Тугушева М.П. В надежде правды и добра: Портреты писательниц. М., 1989. 271 с.