Материал: Морис Жоли. Разговор в аду между Макиавелли и Монтескье. (Власть и право) - 2004
222 |
Разговор двадцать пятый |
рано или поздно отбросят меня прочь. Это бессмыслица! Они узнают меня лишь тогда, когда я доведу свой труд до конца. Что необходимо в политике, чтобы при сильнейшем давлении избежать любой опасности взрыва? Требуется незаметное отверстие, клапан. И у меня он будет.
Я не дам народу сколько-нибудь заметных свобод, это совершенно определенно. Необходимо будет сначала оценить, до какой степени абсолютизм вошел уже в привычку. Готов заключить любое пари, что при первых же слухах о даровании этих свобод в моем ближайшем окружении раздадутся голоса недовольных. Мои министры, мои государственные советники заявят, что я выпускаю из рук рулевое колесо, что все потеряно. Во имя государственного блага, во имя блага страны меня будут заклинать не делать ничего подобного. Народ скажет: о чем он, собственно, думает? Его гений покидает его. Люди равнодушные скажут: этот человек мертв.
Монтескье
И все они будут правы. Ведь один современный писатель сказал (а в его словах заключается глубокая истина): «Если у людей захотят отнять их права, то не следует делать это наполовину. То, что у них останется, послужит им лишь для того, чтобы снова завоевать отнятое у них. Рука, оставшаяся свободной, освободит другую руку от пут».
Макиавелли
Это очень верно продумано. Это совершенно правильно. Я знаю, что захожу очень далеко. Вы, надеюсь, понимаете, что по отношению ко мне проявляют несправедливость, что я люблю свободу больше, чем полагают. Вы спросили меня недавно, могу ли я отказаться от самого себя, могу ли я пожертвовать собой ради своего народа, могу ли я в определенном случае оставить трон. Вот мой ответ: я оставлю трон, но лишь как мученик.
Монтескье
Ваше мнение заметно смягчилось. Какие свободы вы вернете народу?
Либеральные реверансы |
223 |
Макиавелли
Я позволю законодательной палате по случаю Нового года преподносить мне свои пожелания в форме приветственного адреса.
Монтескье
Поскольку преобладающее большинство депутатов палаты вам предано, что они смогут преподнести вам, кроме изъявлений благодарности и доказательств своего восхищения и почитания?
Макиавелли
Что же! Разве эти доказательства не естественны?
Монтескье
Это все свободы, о которых вы хотели сказать?
Макиавелли
Однако эта первая уступка все же достаточно значима, чтобы вы ни говорили против нее. Но я на этом не остановлюсь. Во всей Европе происходит сейчас движение, направленное против централизации, причем движение не в массах, а, скорее, в кругах людей образованных. Я осуществлю децентрализацию, т. е. наделю моих губернаторов в провинциях правом решать множество мелких локальных вопросов, решение которых прежде зависело от моих министров.
Монтескье
Вы сделаете свою тиранию еще более невыносимой, если не примете во внимание в этой реформе саму общину.
Макиавелли
Вот вам та загадочная спешка, с которой все, кто требуют реформ, рвутся вперед. По пути свободы следует передвигаться осторожными шагами. Однако я не ограничусь лишь тем, о чем сказал. Я дарую свободу в сфере деловой жизни.
224 |
Разговор двадцать пятый |
Монтескье
Вы уже говорили об этом.
Макиавелли
Ведь я всегда испытывал симпатию к промышленности. Я не хотел бы, чтобы говорили, будто мое законодательство вследствие моего чрезмерного недоверия к народу препятствует ему самостоятельно заботиться о жизненных средствах. По этой причине я предложу палатам законы, цель которых — воспрепятствовать запретам на создание торговых компаний. Впрочем, терпимость моего правительства в этом вопросе делает эту меру вовсе излишней, и поскольку нельзя, в конце концов, выпускать оружие из рук, то в этом законе ничего не изменят, кроме его формулировки. Сегодня в палатах есть депутаты, которые весьма охотно идут на такие невинные уловки.
Монтескье
Это все?
Макиавелли
Да. Ведь и этого много — может быть, слишком много. Однако я верю, что могу быть за это спокойным. Моя армия воодушевлена, мое чиновничество верно мне, а мое уголовное законодательство функционирует с регулярностью и точностью тех ужасных, способных на все машин, которые изобретены современной наукой.
Монтескье
Итак, вы не внесете никаких изменений в законы о печати?
Макиавелли
Журналисты сами того не пожелают.
Монтескье
И никаких изменений в законы об управлении общинами?
Либеральные реверансы |
225 |
Макиавелли
Это совершенно невозможно.
Монтескье
И никаких изменений в вашу систему воздействия на всеобщее голосование?
Макиавелли
Нет.
Монтескье
И ничего в систему организации сената, законодательной корпорации, в систему внешней и внутренней политики, в вашу экономику, финансовое хозяйство?
Макиавелли
Я внесу только те изменения, о которых я вам сказал. Чтобы было яснее, могусказать, что я покинуэпоху террора и встануна путь толерантности. Я могу сделать это совершенно безопасно. Я мог бы даже вернуть народу подлинные свободы, поскольку надо совсем утратить политическое чутье, чтобы не распознать, что мое законодательство за установленный мной период принесло все свои плоды. Я достиг поставленной цели. Изменился характер народа. Послабления, которые я ему даровал, были для меня лишь мерой величия моего успеха. Все теперь достигнуто, все свершилось. Сопротивление более невозможно. Более не существует подводных камней, на которых я мог бы потерпеть крушение. Вообще более ничего нет! И по этой причине я не стану ничего возвращать. Вы уже высказались на этот счет: так выглядит истина на практике.
Монтескье
Поторопитесь же закончить, Макиавелли. Пусть моя тень никогда вновь не встретится с вами, пусть Бог сотрет из моей памяти без остатка все, что я услышал.
226 |
Разговор двадцать пятый |
Макиавелли
Будьте осмотрительны, Монтескье. До тех пор пока начинающаяся сейчас минута не канет в бесконечность, вы в страхе будете бежать за мной, и мысль об этой беседе принесет вечные мучения вашей душе...
Монтескье
Говорите же.
Макиавелли
Итак, вернемся к делу. Я совершил все, о чем рассказал вам. С помощью этих уступок либеральному духу моей эпохи я лишил оружия злобствующую оппозицию.
Монтескье
Вы все же не отбрасываете маску притворства, к которой уже прибегали, чтобы совершить преступления, которые еще не были описаны ни на одном из языков человечества. Следовательно, вы хотите, чтобы я покинул вечный мрак для борьбы с вами. Но Макиавелли! Вы ведь сами не учили людей такому унижению! Не вы искушали людей поступать против совести, не вы набрели на мысль превратить душу человеческую в грязь, в которой божественный творец не распознает более своего земного подобия.
Макиавелли
Это так, меня в этом превзошли другие.
Монтескье
Ступайте же прочь. Не продолжайте ни секунды эту беседу.
Макиавелли
Я закончу свою речь до того, когда тени, толпящиеся там внизу и приближающиеся к нам, достигнут той темной пропасти, которая еще отделяет нас от них. Когда они достигнут того места, вы меня более не увидите и напрасно будете взывать ко мне.