Казанский (Приволжский) Федеральный Университет
Мотив любовной одержимости в русской поэзии Серебряного века
Шарипова Л.П.,
соискатель ученой степени кандидата наук
Аннотация
Статья посвящена анализу мотива любовной одержимости в русской поэзии Серебряного века. В ней ставится задача выявить место мотива любовной одержимости в философско-историческом контексте эпохи Серебряного века и, основываясь на результатах литературоведческого анализа, предложить типологическую классификацию способов его художественного воплощения в русской поэзии этого периода, что открывает возможности для дальнейшего изучения эволюции данного мотива на материалах русской поэзии и культуры.
Ключевые слова:
Поэзия Серебряного века, мотив любовной одержимости, поэзия символизма, поэзия акмеизма, поэзия футуризма, поэзия имажинизма.
Summary
This article is devoted to the analysis of motive of love obsession in Russian poetry of the Silver age. The author reveals a place of motive of love obsession in a philosophic-historical context of an era of the Silver age and offers typological classification of ways of motive's realization in Russian poetry of this period by results of the literary analysis. Such classification opens possibilities for studying of evolution of this motive on the materials of Russian poetry and culture.
Keywords:
The poetry of the Silver age, the motive of love obsession, the symbolism poetry, the acmeism poetry, the futurism poetry, the imagism poetry.
Феномен любовной одержимости является неотъемлемой частью человеческой культуры на протяжении всей истории ее развития. Как одно из древнейших явлений социокультурного толка, любовная одержимость в первую очередь характеризуется именно общенародной, общечеловеческой ценностью и уже потом, реализуясь в рамках отдельных культур, впитывает в себя черты конкретной национальности. Такая особенность феномена одержимости дает нам право говорить о нем как о культурном архетипе. Универсальный характер данного явления легко реконструируется уже по фактам мифологии и фольклора.
При подобной значимости явления любовной одержимости в мировой культуре удивляет недостаточная изученность его литературного воплощения в качестве мотива любовной одержимости. Несмотря на неослабевающий интерес исследователей к изучению литературы в корреляции с другими областями научного знания и тесную взаимосвязь литературы и психологии, изучение мотива любовной одержимости в русской поэзии осталось вне сферы актуальных проблем литературоведения. Существует, однако, ряд работ, которые освещают отдельные семантические грани мотива любовной одержимости в русской культуре и литературе, не выделяя при этом сам мотив, как предмет исследования и не делая попыток к его системному изучению. К работам такого типа относятся следующие научные труды: И. Кудрова "Поговорим о странностях любви: Марина Цветаева", О.А. Кривцун "Психологические корни эротического искусства", И.С. Кон "Любовь небесного цвета" и др.
Таким образом, основной целью данной научной статьи является изучение мотива любовной одержимости в русской поэзии Серебряного века и построение типологической классификации способов его реализации в русской поэзии этого периода.
Для достижения поставленной цели потребуется решить следующие задачи: установить генетические корни мотива любовной одержимости, выявить его место в философско-историческом контексте эпохи Серебряного века и, основываясь на результатах литературоведческого анализа данного мотива, предложить типологическую классификацию способов его художественного воплощения в русской поэзии Серебряного века.
В общем смысле одержимость - это частичное или полное подчинение человеческого разума какому-либо существу или явлению. Идея о том, что сознанием и душой человека может овладеть потусторонний дух, исходящий от Бога, демона или другого человека, присутствует в разной степени во всех существующих системах мистического знания.
Постепенно от мистико-религиозного понимания одержимости демонами и духами человечество приходит к ее обыденному воплощению (это т.н. одержимость любовной страстью и одержимость идеей). Для начала попробуем определить, что именно подразумевается под этими понятиями.
Генезис обоих определений глубоко уходит корнями в мифологию, фольклор и религиозные доктрины. Начиная с этих форм духовной деятельности, одержимость страстью или мыслью стала приравниваться к одержимости "демоном". Считалось, что одержимые выполняют волю демона, вошедшего в их душу, а значит, не могут и не должны держать ответ за свои поступки, совершенные ими в момент одержимости. С этим фактом связана и внутренняя "противоречивость" одержимого, т.е. раздвоенность его сознания на "собственное" сознание и сознание "духа-одержателя". Именно это, по сути, и есть то, что отличает чувство любви и увлеченность идеей от любовной и идейной одержимости. Следовательно, противоречивость в отношение к объекту "страсти" и есть главный признак одержимости.
Люди издавна обращали внимание на то, что "одни любят пылко с надрывом, другие спокойно, надежно до самой смерти" [10]. О влюбленных часто так и говорят: "он словно одержим ею", "она словно одержима им".
В греческом языке существуют несколько терминов, которыми обозначают разные оттенки любви. На основании этих терминов исследователи выдвигали различные классификации типов любовного чувства. Одна из наиболее известных принадлежит канадскому психологу и социологу Джону Алану Ли, который описал шесть типов любви, обозначив их греческими терминами: агапэ, сторгэ, прагма, мания, людус, эрос.
Из этих типов любви именно любовь-"мания" в полной мере является любовной одержимостью. Вслед за теорией Джона Алана Ли, Е. Пушкарев, психолог и председатель интернет-клуба "Просвещенная любовь", полагает, что "любовь-мания" - "бурное и всепоглощающее чувство. Оно ассоциируется с безумием и смятением…" [10].
Подобное трактование любовной страсти вполне закономерно. Любовь с давних пор связывается в человеческом сознании с таким понятием как "безумие". Любовь в своем наиболее безудержном, "сумасшедшем" воплощении и есть одержимость. Любовь-одержимость - это темная, "грязная" сторона любви, любовь-ненависть, любовь-преступление, унизительная любовь.
В свою очередь, одержимость идеей по своей сути близка к одержимости любовной страстью. Фактически это та же любовь, но уже не к человеку, а к идее. Кроме того, одержимость идеей сближается и с понятием "фанатизма", который представляет собой "слепое, безоговорочное следование убеждениям" [13], "доведённую до крайности приверженность каким-либо идеям, верованиям или воззрениям" [13]. Одержимый идеей фанатик ставит свои убеждения превыше всего, даже превыше жизни других людей и собственной жизни. Так возникает взаимосвязь одержимости идеей с концептом "безумия, сумасшествия".
Обе грани феномена любовной одержимости находят свое особое воплощение в художественной литературе. Трансформируясь в художественных текстах в архетипический мотив любовной одержимости, они одновременно сохраняют взаимосвязь со своим первоначальным осмыслением и обретают при этом в творчестве авторов разных периодов новые значения.
Особую актуальность мотив любовной одержимости обретает с приходом в русскую культуру и, в частности, в русскую литературу модернистского мировосприятия.
Множественные течения модернизма в русской поэзии составляют в своей общности Серебряный век русской поэзии, который занимает совершенно особое место в российской культуре. В это противоречивое время духовных поисков и блужданий начинают меняться глубинные основы жизни. Представления о любви и смерти, о реальности и иллюзорности, незыблемые на протяжении столетий, были буквально опрокинуты с ног на голову. Неудивительно, что мотив одержимости приобретает в этот период совершенно особое значение.
В своих воспоминаниях Владислав Ходасевич пишет, что "от каждого, вступавшего в орден (а символизм в известном смысле был орденом), требовалось лишь непрестанное горение, движение - безразлично во имя чего. <…> Это был единственный, основной догмат. Разрешалось быть одержимым чем угодно: требовалась лишь полнота одержимости" [14, 26].
Одержимость фактически становится ключевой характеристикой эпохи. Отсюда - и культ "роковых" любовных отношений, и значимость "мистического опыта", и роль эпатажной в своей "одержимости" личности как главные элементы жизнетворчества. Кроме того, нельзя забывать, что рубеж XIX-XX века это еще и очень важный этап в политической жизни России. Идея Революции настолько захватывает сознания людей, что фактически становится объектом одержимости. Эта "одержимость идеей", "любовь" к идее часто переносится с Революции на всю Россию.
Таким образом, в эпоху Серебряного века равноправно сосуществовали друг с другом две основные формы проявления любовной одержимости: одержимость чувством и одержимость идеей. Популярность именно этих разновидностей, как уже было сказано выше, обусловлена, в первую очередь, социокультурной обстановкой, сложившейся в стране в данный период. В итоге обе формы любовной одержимости в разной мере нашли свои отражения и в художественном творчестве поэтов Серебряного века.
Так, в зависимости от творческих принципов различных течений модернизма, архетипический мотив одержимости находит свое, отличное от других, воплощение в поэзии их представителей. В связи с этим при изучении архетипического мотива одержимости в поэзии Серебряного века возникает необходимость организовывать тексты согласно течениям модернизма.
В эстетической концепции символизма одержимость любовной страстью занимает важное место и, как следствие, проявляется в поэзии настоящего течения крайне разносторонне.
Например, в стихотворении Ф. Сологуба "Блаженство в жизни только раз" чувство любви напрямую соотносится с состоянием безумия: "…Безумный путь, - // Забыться в море милых глаз // И утонуть…" [12].
В стихотворении "Признание" Д. Мережковского лирический герой открыто заявляет о "безумности" своего чувства: "…Я чувствую, что так любить нельзя, // Как я люблю, что так любить безумно…" [9, 525]. В другом его стихотворении "Любовь-вражда" герой и героиня осознают свою одержимость друг другом, но не могут ничего изменить: "…Порой, стремясь к свободе прежней, // Мы думаем, что цепь порвем, // Но каждый раз все безнадежней // Мы наше рабство сознаем…" [9, 525]. Очень важна в этом стихотворении связь мотива любовной одержимости с концептами "рабство", "неволя". Похожую интерпретацию мотива одержимости мы находим и в стихотворении "Проклятие любви".
Очень часто мотив любовной одержимости встречается в поэзии А. Блока. Ярким примером этому может служить цикл стихотворений "Черная кровь". Мотив одержимости героев друг другом в этом цикле наиболее всего близок к его "религиозному" осмыслению. "Страсть" здесь воспринимается как "демон", овладевший сознанием человека: "…Я гляжу на тебя. Каждый демон во мне // Притаился, глядит…" [2, 236] ("Черная кровь": 2). Перед нами любовь-война, в которой двое не могут быть рядом, но при этом не могут и жить друг без друга и потому стараются оскорбить, унизить "любимого": "…Мне - искушенье тебя оскорбить!.." [2, 236] ("Черная кровь":1). Лирический герой пытается противиться такому чувству: "…О, нет! Я не хочу, чтоб пали мы с тобой // В объятья страшные…" [2, 236]. Подобное толкование мотива одержимости мы встречаем и в других стихотворениях А. Блока: "Под пыткой", "Послание", "Обреченный" и др.
Не реже мотив любовной одержимости встречается и в поэзии К. Бальмонта. Например, в стихотворении "О, женщина, дитя, привыкшее играть" лирический герой так отзывается о своей возлюбленной: "…Я должен бы тебя всем сердцем презирать, // А я тебя люблю, волнуясь и тоскуя!.." [3]. Перед нами нежеланное, унизительное для героя чувство. В другом его стихотворении "Тебя я хочу, мое счастье…" лирический герой, напротив, готов на все, лишь бы быть рядом с любимой: "Хотя бы ценой преступленья - // Тебя я хочу!.." [3]. В стихотворении "Печаль луны" герой жаждет любви героини, пусть и причиняющей ему боль, мучительной любви: "И я хочу стонать, безумствовать, воскликнуть: // "Ты будешь навсегда любовной пыткой мне!.." [3].
Похожую интерпретацию любовной одержимости мы встречаем и в стихотворении В. Брюсова "Да, можно любить, ненавидя…". Здесь герой утверждает, что "любить" возможно и "…с омраченной душой, // С последним проклятием видя // Последнее счастье - в одной!.." [4, 274]. Перед нами классический пример "любви-ненависти". В другом его стихотворении "Снова" герои не могут убежать от мучительной для них обоих любви: "…Страшен, страшен сон яснеющий, // Наша мертвая любовь!" [4, 229]. Эта невозможность уйти от чувства, безысходность судьбы героев так же является одной из основных черт любовной одержимости.
Достаточно часто мотив любовной одержимости встречается в поэзии Ф. Сологуба, В. Иванова и др.
Как уже говорилось, одержимость идеей в эпоху Серебряного века - это в первую очередь одержимость идеей патриотизма. В результате противоречивости в отношении к Родине, любовь к России превращается в одержимость ее. Естественно, что подобные преобразования семантики одного из центральных культурных символов нашли свое отражение в поэзии всех модернистских течений, и, особенно, - в символизме.
Например, в поэтическом цикле "Гимны Родине" Ф. Сологуба лирический герой так отзывается о любимой стране: "…И все твои пути мне милы, // И пусть грозит безумный путь // И тьмой, и холодом могилы, // Я не хочу с него свернуть…" [12]. Эта готовность не покидать Родину, любить ее, не смотря ни на что, имеет сходство с одержимостью любовной страстью.
Похожее чувство воспевает в своем стихотворениях А. Белый, А. Блок и др.
Не менее важным представляется мотив любовной одержимости и в поэзии других модернистских течений.
В творчестве представителей акмеизма одержимость идеей не нашла должного воплощения, тогда как мотив одержимости любовной страстью представлен достаточно хорошо.