Летом 1865 г. в Бухару прибывает миссия в составе трех английских офицеров, целью которой являлась организация антирусской коалиции в Бухаре, Хиве и Коканде. Судя по всему, эта миссия успеха не имела и вернулась в Индию еще до «появления снега на Гиндукуше» (Серебрянников 1908: 119). Еще одним косвенным подтверждением правильности геополитических шагов России в Средней Азии стала попытка магараджи Кашмира Рамбир-Сингха установить отношения с Россией с целью борьбы с англичанами, предпринятая двумя его посланцами в Ташкент в ноябре 1865 г. (Там же: 205).
Таким образом, итогом двух военных кампаний России в Средней Азии в 1864 и 1865 гг. стало проникновение в новое для нее геокультурное пространство древних земледельческих культур иранских народов. В зоне влияния России оказалась достаточно обширная земледельческая полоса в среднем течении реки Сыр-Дарьи с городами Туркестан, Чимкент и рядом мелких оазисов нынешнего Южного Казахстана. В мае 1865 г. под контролем России оказался богатейший оазис Средней Азии - Ташкентский, что открывало возможность политического контроля над Ферганской долиной, а также создавало предпосылки к выходу в Центральный и Южный Мавераннахр. Исходя из взглядов правительства России на территориальные приобретения в Средней Азии, можно предположить, что этот процесс прекратился бы уже летом 1864 г., после присоединения Чимкента, но русское правительство не учло, что имеет дело уже не с родами кочевников-киргизов, а с устойчивыми феодальными государственными образованиями, имевшими четко фиксированную территорию (во всяком случае, «государственное ядро»), исторические традиции государственности, престиж в мусульманском мире. Окончить войну здесь, на том рубеже, где хотелось бы МИДу России, ее военные попросту не могли: ни Коканд, ни Бухара не желали считать навеки утраченными богатейшие оазисы Чимкента, Туркестана, Ташкента, и непосредственные воинские начальники, «на ближайшее усмотрение которых был представлен способ исполнения предприятия», были вынуждены продолжать войну, занимая очередной центр коммуникаций, стратегически важный мост или перевал. То есть война в Средней Азии, начавшаяся как «степная», за контроль над полупустынным пространством, все более превращалась в войну до капитуляции, разгрома враждебного государства или основных сил его армии, как это обычно было в европейских кампаниях.
К осени 1865 г. после присоединения к России Ташкентского оазиса и разгрома в кампаниях 1864-1865 гг. основных сил Кокандского ханства Россия попыталась решить вопрос о претензиях Бухарского ханства на «кокандское наследство» мирным путем, отправив в Бухару посольство во главе с подполковником Глуховским. Однако эмир Музаффар не пошел на переговоры и задерживал посольство в течение семи месяцев, развязав новую военную кампанию против русских войск уже в виде «джихада», то есть священной войны с «неверными» (см.: Татаринов 1867; Глуховских 1868). В результате в январе 1866 г. активные боевые действия в Средней Азии возобновились, на этот раз уже с Бухарским ханством.
Как известно, неприязненные отношения между Россией и Бухарским ханством вылились весной 1866 г. в открытые боевые действия в районе Ирджара, в результате которых бухарские войска потерпели поражение и отступили по направлению к Самарканду (Дониш 1976: 125). Русское командование, исходя из стратегических соображений, не стало преследовать разбитого противника, а решило обеспечить невозможность прорыва бухарских войск в Ферганскую долину, для чего заняло кокандские крепости Нау и Ходжент в западной ее части.
11 июля 1867 г. правительство России пошло в Средней Азии на важный политический шаг - организацию Туркестанского генерал-губернаторства. В состав нового административного образования вошли все территории, занятые начиная с 1847 г. на юге Киргизской степи (Казахстан) и в северной части Кокандского ханства. Новое генерал-губернаторство было разделено на две области: Сыр-Дарьинскую с областным городом Ташкентом и Семиреченскую с областным городом Верный. Первая из них включала в себя семь уездов, вторая - пять. Общая территория Туркестанского генерал-губернаторства составила около 1,493 тыс. верст, что делало его одним из крупнейших административных образований России того времени (Семенов-Тянь-Шанский 1913: 2).
Рассматривая геополитические мотивы военных кампаний России 1865-1867 гг. в Средней Азии, нельзя не задаться вопросом о справедливости экономических мотивов присоединения региона, на что как на основную причину неизменно указывала советская историография.
Мотивы действий как различных структур власти России, так и отдельных должностных лиц, представляющих сферу коммерции, выражены порой в малозаметных и часто незаслуженно забытых историками документах. Причиной тому, как правило, служило идеологическое несоответствие таких документов официальной линии исторического обоснования, исходящего из примата ориентиров, данных историческим материализмом. Так, например, обычные для историографии советского периода ссылки на потребности российской текстильной промышленности в хлопковом сырье как главный движущий мотив в присоединении региона подтверждаются лишь временными трудностями Ивановских, Ярославских и Нарвских фабрик в высококачественном американском тонковолокнистом хлопке, перебои с которым начались в связи с Гражданской войной в США в 1861-1865 гг.
Названный мотив не выдерживает серьезной критики, во-первых, потому что американский хлопок был с успехом заменен равноценным, закупленным в Египте, во-вторых, потому что промышленные круги пореформенной России не обладали достаточным влиянием на правительственную элиту, состоящую из дворянства, чтобы вызвать масштабную и длительную войну в своих интересах.
Документы первой половины XIX в. (до 1864 г., то есть периода активного присоединения Средней Азии к России), в которых прослеживаются интересы названной категории русских промышленников, указывают лишь на слабые попытки нормализовать торговлю хлопком с Бухарой методами вполне экономическими: организацию торгового товарищества; открытие постоянного торгового представительства в Бухарском ханстве; понижение или снятие пошлин на транзит зарубежных текстильных товаров.
Характерным в этом плане документом можно считать «Заметку о поездке в Бухару московского 2-й гильдии купеческого сына Ивана Андреева Быковского в 1861 г.», где И. А. Быковский сообщает, что «подвергся следующим не благоприятствующим в торговых делах поступкам со стороны местного начальства». С него, несмотря на межгосударственную договоренность 1858 г. (посольство полковника Н. Игнатьева), была взята 10%-ная пошлина (вместо положенной 5%-ной). Подобные же действия были предприняты бухарскими властями и в отношении еще трех других русских купцов. Попытки разрешения этого вопроса Быковским с бухарскими властями успехом не увенчались, и он обратился с жалобой к оренбургскому генерал-губернатору, где предложил следующее: «Если бухарские торговцы постоянно увеличивают круг своих торговых дел с Россией, то ясно, что находят в том выгоды, а русским делают возможные препятствия, желая избежать их соперничества. Дабы охранить как личность, так и капиталы русских подданных, желающих на будущее время производить торговлю в Бухаре, осмелюсь предложить следующее: не благоугодно ли Вашему Высокопревосходительству, пригласить бухарских купцов, и караванбаши из прибывших ныне в Оренбург, сделать им замечание о поступке их со мною и другими русскими, а на будущее время предложить им оказывать русским торговцам такой же благоприятный прием, каким они сами пользуются в России, или в противном случае ожидать, что и они в России будут лишены таких прав и покровительства, которыми они до сего времени постоянно пользуются» (ГАОО. 1861 г. д. 7736. лл. 54-55). Несколькими годами позже группа русских купцов, в числе которых был и упомянутый уже Иван Андреевич Быковский, вновь обратила внимание оренбургского генерал-губернатора А. П. Безака на трудности в торговле среднеазиатским хлопком, связанные на этот раз с низким качеством сырья, и просила его способствовать приобретению сырья на месте, в Бухаре. С этой целью председатель Московского отделения Мануфактурного и коммерческого советов А. Хлудов отправил в Бухару своего сына Михаила (ГАОО. 1863 г. ф. 6. ок. 10. д. 7878. № 5).
Последний в своей докладной записке «Препятствия, встречающиеся русскими купцами в Бухаре для свободной торговли», датированной 3 июля 1864 г., указал на ряд затруднений в торговле для русского купечества (отсутствие выбора места жительства и места складирования товаров; свобода распоряжаться своим капиталом; свобода почтовой связи; снижение торговой пошлины с 5 % до 2,5 %; отсутствие свободы передвижения по г. Бухаре) и меры по их устранению, которые включали в себя чисто дипломатические шаги (ГАОО. 1864 г. ф. 6. ок. 10. д. 7878. № 10-11). Как указывалось в «Записке о бухарском хлопке», поданной московскими текстильщиками оренбургскому генерал-губернатору, «…недобро-качественность товара, происходящая не от природного недостатка хлопчатника, но от неочистки его от семян и сора, а равно и по причине дурной упаковки, увеличивают его ценности еще на 40 процентов. В настоящее время проявляется желание некоторых г.г. бумагопрядильщиков, купить товар на месте, в Бухаре и доставить в Россию на свои заведения: правильно обработанными. Выгоды этого дела всем понятны. В настоящее время остается только желать, привести в исполнение, это полезное для России дело: он может иметь удачу еще вернее, через взаимное объяснение, г.г. бумагопрядильщиков…
Время не ждет, должны заказать машины для очистки и упаковки хлопка заблаговременно, дабы они могли быть в Оренбурге не позже сентября, для дальнейшего отправления в Бухару. Если же мы пропустим еще один год, то заплатим миллионы по пример настоящего времени» (ГАОО. 1863 г. ф. 6. ок. 10. д. 7878. л. 1).
Беспокойство российских текстильщиков наконец было выражено и МИДом России, сообщившим оренбургскому генерал-губернатору, что «г. Министр финансов сообщил министерству иностранных дел жалобу Московских бумагопрядильных фабрикантов на то, что Бухарские торговцы, пользуясь недостатком в России хлопка, стали привозить с 1862 года товар этот на половину смешанный с семенами хлопчатника, а также подкладывают в кипы камни, старые одеяла и разный сор, так что пуд Бухарского хлопка давал иногда едва 15 фунта годных к употреблению.
В видах развития нашей торговли с Бухарской, стат секретарь Рейтерн обратил внимание на необходимость принятия мер к предупреждению этих подлогов, которые должны обратиться во вред самых Бухарских торговцев, уроняя цены на их хлопок и уменьшая сбыт их товара в России.
Означенное мнение г. министра финансов имею честь сообщить вашему высокопревосходительству, покорнейше прося, в случае если бы вы признали заявить о том Бухарскому Токсабу, письменно или через Караванбашу» (ГАОО. 1864 г. ф. 6. ок. 10. д. 7942. Лл. 1-2).
Здесь необходимо обратить внимание, что данное письмо МИДа прислано в Оренбург 8 апреля 1864 г., то есть в то время, когда в районе г. Туркестана уже шли боевые действия, то есть началась военная кампания против Кокандского ханства, ставшая началом широкомасштабного присоединения Средней Азии. В документе нет ни малейших упоминаний об обеспечении интересов русской текстильной промышленности с помощью военной си-лы, что было бы весьма уместно в случае начавшихся боевых действий.
Таким образом, анализ многочисленных исторических источников не подтверждает приоритет экономических мотивов в присоединении территории Средней Азии к России. Судя по всему, появление версии о доминировании именно этих мотивов относится к советскому периоду, для которого характерно рассмотрение истории через призму развития производительных сил и производственных отношений. Однако, на наш взгляд, хотя экономические интересы в овладении регионом, конечно же, присутствовали, главными мотивами все тридцать с лишним лет в этом процессе оставались геополитические причины, выраженные во вполне конкретной геостратегии русской армии: «усмотрение корпусных командиров» было главной движущей силой в присоединении большинства областей огромного региона Средней Азии к России.
В заключение необходимо отметить, что традиции «геополитического самотека», по-видимому, являются общей тенденцией российской геополитики в отношении Средней Азии. Автор берет на себя смелость утверждать, что и в период 1991-1998 гг. в Среднеазиатском регионе, особенно в кризисных условиях гражданской войны в Таджикистане, масса политических решений принималась на месте именно военным руководством 201-й мотострелковой дивизии и группы погранвойск России в Таджикистане. Эти решения позже подавались на утверждение политического руководства Российской Федерации.
Литература
1. Веселаго, Ф. Ф. 1872. Список русских военных судов с 1668 по 1860 гг. СПб.
2. Глуховских, А. И. 1868. Плен в Бухаре. Русский инвалид 97-100.
3. Государственный архив Оренбургской области (ГАОО).
4. Губернаторы Оренбургского края / сост. В. Г. Семенов, В. П. Семенова. Оренбург: Оренбургское книжное изд-во, 1999.
5. Дониш, А. 1976. Путешествие из Бухары в Петербург. Избранные произведения. Душанбе: Ирфон.
6. Дугин, А. Г. 1997. Основы геополитики. Геополитическое будущее России. М.: Арктогея.
7. 2002. Основы евразийства. М.
8. 2004. Проект «Евразия». М.: ЭКСМО; Яуза.
9. Кауфманский сборник, изданный в память 25 лет, истекших со дня смерти покорителя и устроителя Туркестанского края генерал-адъютанта К. П. фон-Кауфмана I-го. М.: Типолитография Т-ва И. Н. Кушнерев и Ко, 1910.