Приведенным данным соответствуют и современные показатели выживаемости недоношенных детей в западных странах, где дети, рожденные на 26-й неделе, выживают в 80 % случаев, а на 27-й неделе -- в 90 % случаев. Еще выше соответствующие показатели в Великобритании, где цифры выживаемости недоношенных детей выглядят следующим образом: рожденных на 23-й неделе -- 26 %, на 24-й неделе -- 47 %, на 25-й неделе -- 67 %, на 26-й неделе -- 82 % и на 27-й неделе -- 91 %.
В Российской Федерации в последние годы предпринимаются различные меры, направленные на существенное повышение выживаемости недоношенных детей, но в любом случае действует норма, закрепленная в Федеральном законе «Об актах гражданского состояния», в соответствии с которой в случае, если ребенок умер на первой неделе жизни, производится государственная регистрация двух юридических фактов: его рождения и его смерти, что полностью соответствует ранее приведенным словам Д. И. Мейера о том, что в течение своей ничтожно короткой («минутной», а в соответствии с действующим законодательством -- недельной) жизни новорожденный признается субъектом права, что имеет весьма важное значение как для родителей, так и для потенциальных наследников умершего ребенка.
Весьма показательно в данном плане пояснение рассматриваемой нормы Л. М. Пче- линцевой, потому что в нем отчетливо прослеживается преемственность гуманистических взглядов великого цивилиста: «Если смерть ребенка наступила вскоре после его рождения (даже если он прожил всего несколько минут), органом загса составляются две записи : о рождении и о смерти, выданных медицинской организацией или частнопрактикующим врачом».
Такая регистрация производится на основании документов установленной формы о рождении и о перинатальной смерти, выданных медицинской организацией или индивидуальным предпринимателем, осуществляющим медицинскую деятельность (п. 2 ст. 20 Федерального закона «Об актах гражданского состояния» в ред. Федерального закона от 25.11.2013 № 317-Фз).
Но всему, что имеет начало, рано или поздно приходит конец. Именно так определял смерть великий ученый: «Как рождение открывает правоспособность физического лица, так смерть ее разрушает... однако, встречаются случаи, когда кажется, что юридическая личность переживает физическое существование человека». Так, в частности, происходит, когда переход имущества умершего к его наследникам по закону или завещанию свершается спустя продолжительное время после его смерти, что и породило конструкцию так называемого лежачего наследства (hereditas jacens) в римском частном праве и во многих последовавших ему правовых системах, относительно которой Д. И. Мейер решительно утверждал : «Что касается нашего права, то мы не находим в нем повода продолжить юридическую личность человека за пределы его земной жизни».
Пристальное внимание Д. И. Мейер уделял и вопросам, возникающим в связи с одновременной смертью двух и более лиц, «состоящих между собой в определенной юридической связи, т.е. когда смерть одного из них порождает юридические последствия для другого», которые в римском праве именовались коммо- риентами (commorientas). И в данном случае великий ученый проявляет чрезвычайную скрупулезность в оценке рассматриваемой коллизии : «Но нередки случаи, когда невозможно дознаться, кто прежде, кто после умер, между тем как одна минута (курсив мой. -- И. М.) переживания одного лица другим может совершенно изменить порядок наследования».
В качестве обстоятельств, в которых наиболее часто встречается одновременная смерть двух или более лиц, связанных супружескими или родственными узами, Д. И. Мейер называет сражения и кораблекрушения, но в настоящее время абсолютное «лидерство» среди факторов, влекущих такую одновременную смерть, принадлежит авто- и авиакатастрофам, в которых нередко погибают целые семьи.
Рассматривая фикции, использовавшиеся в отношении коммориентов римскими юристами (считалось, например, что в случае одновременной смерти отца и несовершеннолетнего сына первым умер сын, а в случае, если он был совершеннолетним, напротив, действовала презумпция, в соответствии с которой смерть отца наступила раньше смерти взрослого сына), Д. И. Мейер утверждал, что такие презумпции «можно принять за руководство там, где нет других, более достоверных указаний. Но наше законодательство не делает никаких предположений насчет порядка совместной смерти родственников, поэтому при невозможности дознаться последовательности их смерти только и остается принять ее одновременность на том основании, что она причинена общим несчастьем».
Приведенное положение было положено в основу легального определения момента смерти двух или более лиц, юридически связанных между собой, в п. 2 ст. 1115 ГК РФ: «Граждане, умершие в один и тот же день, считаются в целях наследственного правопреемства умершими одновременно и не наследуют друг после друга, если момент смерти каждого из таких граждан установить невозможно. При этом к наследованию призываются наследники каждого из них» (в ред. Федерального закона от 30.03.2016 № 79-ФЗ).
С сугубо гуманистических позиций Д. И. Мейер рассматривал и так называемую гражданскую или политическую смерть лица, которая на предыдущих этапах развития юриспруденции («при большей суровости нравов») уподоблялась смерти физической. В истории были периоды, когда прекращение гражданского существования лица представляло собой самостоятельное наказание,так что политическая смерть заключалась уже не в совершении акта, подобного смертной казни, а именно в разрушении всех прав гражданина.
Рассматривая подобные обстоятельства, Д. И. Мейер решительно отвергал уподобление гражданской смерти смерти физической, называя субъективные права, по-прежнему принадлежавшие лицам, даже лишенным всех прав состояния (поселенцы в Сибири могут приобретать имущество и передавать его своим наследникам, являясь собственниками своих вещей; жена и дети могут последовать за ссыльным, и лишенный всех прав по-прежнему признается мужем и отцом, а его личность охраняется от насилия), заключая этот перечень следующим утверждением : «В наше время нет возможности не признавать за человеком хотя какого-либо права, когда он живет в государстве».
200-летний юбилей со дня рождения основоположника российской науки гражданского права исторически совпал с непростым периодом ее развития и совершенствования. Сложное и чрезвычайно продуктивное десятилетие, на протяжении которого осуществлялось масштабное и всестороннее совершенствование ГК РФ, ознаменовалось беспрецедентной модернизацией практически всех его разделов. Процесс реформирования гражданского права еще не завершен, и на очереди принятие новых норм, содержащихся, например, в проекте федерального закона № 801269-6 «О внесении изменений в части первую, вторую и третью Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации».
К числу наиболее значимых новелл, предусматриваемых названным законопроектом, относится новая договорная конструкция, закрепленная в ст. 1140.1 «Наследственный договор», в соответствии с которой «наследодатель вправе заключить с любым из лиц, которые могут призываться к наследованию (ст. 1116), договор, условия которого определяют порядок перехода прав на имущество наследодателя после его смерти к указанным или третьим лицам (наследственный договор)» (п. 1).
Новизна рассматриваемой новеллы является бесспорной, так как наследственный договор (договор о наследовании) никогда не имел легального закрепления в отечественном наследственном праве, но в творческом наследии Д. И. Мейера можно найти строки, относящиеся и к предполагаемой конструкции: «Если завещатель, назначая известное лицо своим наследником, тем удовлетворяет влечение своего сердца, то и законодательство, определяя право наследования и выражая понятия человеческого общества, не должно быть чуждо к движениям сердца, как не чуждо оно ко всему человеческому».
Еще более важный смысл в условиях беспрецедентно обновляющегося гражданского законодательства имеют те положения великого ученого, которые относятся к сущности цивилистики: «В государстве права граждан определяются законами; законы же, исходя от общественной власти, подлежат многочисленным изменениям, уничтожению, в один момент времени представляются такими, в другой -- другими. Словом, бренность и шаткость характеризуют положительные законы. Может показаться, что так же непрочна и шатка и наука о правах, что вместе с изменением законов должно измениться и ее содержание, что вызывает сомнения в достоинстве науки, содержание которой зависит лишь от случая, но не от внутреннего основания... Однако в сущности наука гражданского права точно так же чужда произвола, как и любая другая наука».
Именно такую великую науку, «чуждую произвола», содержащую веками отшлифованные и тысячекратно апробированные понятия и институты, дефиниции и представления, основал и завещал последующим поколениям российских цивилистов Д. И. Мейер.
Библиография
1. Гольмстен А. Предисловие к шестому изданию // Мейер Д. И. Русское гражданское право : в 2 ч. / по исправленному и дополненному восьмому изданию. 1902. -- Изд. 3-е, исправ. -- М. : Статут, 2003. -- С. 14--15.
2. Институции Гая // Памятники римского права : Законы XII таблиц. Институции Гая, Дигесты Юстиниана. -- М. : Зерцало, 1997. -- С. 15--152.
3. Михайлова И. А. Возникновение и прекращение правоспособности физических лиц : новые аспекты // Российский судья. -- 2004. -- № 10.
4. Михайлова И. А. Право на жизнь // Цивилист. -- 2007. -- № 2.
5. Понкин И. В., Понкина А.. Достоинство и права ребенка на пренатальной стадии развития : конституционно-правовой, медико-правовой и биоэтический анализ / Институт государственно-конфессиональных отношений и права. -- М. : Буки Веди, 2017.
6. Предложение о внесении поправок в ГК Российской Федерации в части, касающейся возникновения и прекращения правоспособности физических лиц : интервью с депутатом Государственной Думы, заместителем председателя Комитета по общественным объединениям и религиозным организациям А. В. Чуевым // Нотариус. -- 2004. -- № 2. -- С. 45--48.
7. ПчелинцеваЛ. М. Комментарий к Семейному кодексу Российской Федерации. -- 5-е изд., перераб. и доп. -- М. : Норма, 2009. -- 864 с.
8. Темнов Е. И. Звучащая юриспруденция : предисловие // Латинские юридические изречения / сост. Е. И. Темнов. -- М. : Юристъ, 1966. -- 400 с.
References
законодательство отечественный цивилистика
1. Golmsten A. Predislovie k shestomu izdaniyu [Preface to the sixth edition]. Meyer D. I. Russkoe grazhdanskoe pravo: v 2 ch. [Russian Civil Law: in 2 parts]. On corrected and supplemented 8th edition. 1902. 3rd ed., corrected. Moscow, Statut Publ., 2003. P. 14--15. (In Russ.)
2. Institutsii Gaya [Institutions of Gaius]. Pamyatniki rimskogo prava: Zakony 12 tablits [Monuments of Roman Law: Laws of 12 Tables. Institutes of Gaius, Digest of Justinian]. Moscow, Zertsalo Publ., 1997, P. 15--152. (In Russ.)
3. Mikhailova I. A. Vozniknovenie i prekrashchenie pravosposobnosti fizicheskikh lits : novye aspekty [The emergence and termination of legal capacity of natural persons: new aspects]. Rossiyskiy sudya [Russian Judge]. 2004. No. 10. (In Russ.)
4. Mikhailova I. A. Pravo na zhizn [The right to life]. Tsivilist [Civil lawyer]. 2007. No. 2. (In Russ.)
5. Ponkin I. V., Ponkina A. Dostoinstvo i prava rebenka na prenatalnoy stadii razvitiya : konstitutsionno-pravovoy, mediko-pravovoy i bioeticheskiy analiz [Dignity and rights of the child at the prenatal stage of development: constitutional law and medical law and bioethical analysis]. Institut gosudarstvenno-konfessionalnykh otnosheniy i prava [The Institute of State-Confessional Relations and Law]. Moscow, Buki Vedi Publ., 2017. (In Russ.)
6. Predlozhenie o vnesenii popravok v GK Rossiyskoy Federatsii v chasti, kasayushcheysya vozniknoveniya i prekrashcheniya pravosposobnosti fizicheskikh lits : intervyu s deputatom Gosudarstvennoy Dumy, zamestitelem predsedatelya Komiteta po obshchestvennym obedineniyam i religioznym organizatsiyam A. V. Chuevym [Proposal to amend the Civil Code of the Russian Federation in the part concerning the emergence and termination of legal capacity of natural persons: An interview with A. C. Chuev -- Deputy of the State Duma, Deputy Chairman of the Committee on Public Associations and Religious Organizations]. Notarius [The notary]. 2004. No. 2. P. 45--48. (In Russ.)
7. Pchelintseva L. M. Kommentariy k Semeynomu kodeksu Rossiyskoy Federatsii [Commentary to the Family Code of the Russian Federation]. 5th ed., revised and suppl. Moscow, Norma Publ., 2009. 864 p. (In Russ.)
8. Temnov E. I. Zvuchashchaya yurisprudentsiya : predislovie [Sounding jurisprudence: A preface]. Latinskie yuridicheskie izrecheniya [Latin Legal Sayings]. Moscow, Yurist Publ., 1966. 400 p. (In Russ.)