Таким образом, нарушения лексической нормы - это, прежде всего, употребление слов в не свойственных им значениях, а также искажение морфемной структуры слов и нарушения правил смыслового согласования. Необходимо подчеркнуть, что к наиболее распространенным лексическим ошибкам исследователи чаще всего относят нарушение правил смыслового согласования слов, т. е. нарушение лексической сочетаемости. Главной функцией намеренного нарушения лексической нормы является привлечение внимания посредством создания ярких запоминающихся образов и придание речи комизма.
Материалом для данного исследования послужил научно-фантастический роман американского писателя и филолога Дэниела Киза «Цветы для Элджернона» (“Flowers for Algernon”), его перевод, выполненный С. Шаровым в 1990 г. (издательство «Мир»), а также перевод одноименного рассказа, осуществленный С. Васильевой в 1966 г. и опубликованный в научно-популярном и научнохудожественном журнале «Знание - сила».
Главный герой романа «Цветы для Элджернона» - 32-летний Чарли Гордон - становится первым человеком с ограниченными умственными возможностями, который соглашается на участие в эксперименте по искусственному повышению уровня интеллекта [5, с. 68]. Операция проходит успешно, и уровень умственного развития героя значительно повышается. Однако метаморфозы, которые произошли с его интеллектом и сознанием, впоследствии сходят на нет, и Чарли возвращается к своему первоначальному состоянию [15, с. 143].
Отличительной чертой романа Д. Киза является не только центральный персонаж с умственной отсталостью, но и дневниковый жанр произведения, который позволяет раскрыть особенное видение мира героем. Как отмечают исследователи романа, форма отчетов дает возможность автору выразить чувства, эмоции и психологическое состояние персонажа, не прибегая к использованию авторской речи, а также показать читателю динамику развития речевых особенностей главного героя [4; 15, с. 143-144].
Обратимся к анализу лексических девиаций, свойственных речи главного героя романа Д. Киза, которые служат своеобразным индикатором происходящих с ним процессов.
Рассмотрим особенности словарного запаса Чарли. Поскольку люди с умственной отсталостью испытывают определенные трудности с усвоением новых понятий и расширением активного словарного запаса, круг слов, которые использует главный герой в своей речи, является ограниченным [15, с. 144]. В связи с этим можно заметить частую повторяемость определенных лексических единиц.
Как показал анализ текста романа, лексические единицы, которые наиболее часто встречаются в речи Чарли, позволяют автору сделать акцент на важных фактах действительности героя, т. е. показать читателю, что является предметом переживаний для Чарли в определенный момент.
Очевидно, что предстоящая операция по повышению уровня интеллекта вызывает у Чарли сильное волнение и страх. Об этом свидетельствует частотность употребления слова “scare” («страх») и его производных (19 случаев употребления). Не менее важным является тот факт, что главный герой постоянно стремится к развитию. Он часто говорит о том, что хочет стать умнее, поэтому в своей речи использует такие слова, как “smart” («умный») и его производные (122 случая употребления) и “to learn” («учиться») и его производные (122 случая употребления). Следует отметить, что обучение Чарли дается нелегко, поэтому ему приходится прикладывать значительные усилия. В связи с этим герой часто употребляет слово “hard” («трудный») и его производные (63 случая употребления). Несмотря на то, что Чарли, в силу своих ограниченных интеллектуальных возможностей, не способен выполнять все социально значимые функции, он по-прежнему относится к трудоустроенной части общества и много времени уделяет работе уборщика. Следовательно, главный герой часто делится мнением о своем окружении и рабочем распорядке. Так, в его речи часто встречается слово “work” и его производные (188 случаев употребления).
По мнению психологов, ограниченный словарный запас является одной из самых слабых сторон психического развития людей с отставанием в умственном развитии [13, с. 72]. В таком случае логично предположить, что все нарушения лексической нормы в речи главного героя романа связаны со скудностью его активного словарного запаса.
К таким нарушениям можно отнести плеоназм, который в толковом переводческом словаре проф. Л.Л. Нелюбина определяется как «многословие, выражение, содержащее однозначные и тем самым излишние слова» [11, с. 154-155]. Другими словами, Чарли, обладая скудным словарным запасом, стремится внести разнообразие в свою речь, однако за счет повторений слов с одинаковым смыслом высказывания героя не становятся более содержательными.
Сравним схожие отрывки из романа (1) и рассказа (2) и их переводы.
1: “I still think those races and those tests are stoopid and I think riting these progress reports are stoopid to.” [19, с. 14]
«Я все равно думаю эти тесты и гонки дурацкие и думаю отчеты то же дурацкие» [8, с. 27].
2: “Thse inkblots are stupid. And those pictures are stupid too.” [18]
«Эти кляксы психованые. И те картинки тоже психованые» [7].
Очевидно, что речь персонажа изобилует повторами, и ей свойственна избыточность. Хотя переводчикам С. Шарову и С. Васильевой удалось сохранить эту особенность, первый вариант перевода представляется более естественным, поскольку речь Чарли напоминает речь ребенка, для которого употребление слова «дурацкий» в значении «глупый, бессмысленный» более вероятно, чем слово «психованный». Однако благодаря схожей семантике обоих слов, возможны и тот, и другой варианты перевода.
Рассмотрим отрывок из романа, содержащий плеоназм:
“I tolld him because all my life I wantid to be smart and not dumb.” [19, с. 3]
«Я сказал ему потомушто всю жизнь я хотел быть умным а не глупым» [8, с. 11].
«Я сказал я всю жизнь хотел быть умным а не тупицей» [7].
В данном случае для речи Чарли характерно использование «излишних слов», а именно антонима к слову “smart" («умный») с отрицательной частицей - “not dumb"" («не глупый»). Думается, подобным образом главный герой пытается выразить свое сильное желание измениться в результате операции.
При переводе данного отрывка С. Шаров решает сохранить полную антонимию, прибегнув к использованию двух прилагательных, в то время как С. Васильева в качестве антонимичной пары использует прилагательное и существительное. Следует предположить, что второй вариант перевода является более удачным, так как, вероятнее всего, Чарли стремится избавиться не только от умственной отсталости, но и от обидных прозвищ, среди которых вполне могло оказаться прозвище «тупица».
Исследуя особенности словарного запаса главного героя романа, можно утверждать, что речь Чарли Гордона главным образом состоит из стилистически нейтральной и разговорной лексики, ориентированной на неформальное общение. Следовательно, в силу того, что герой не владеет сложными научными понятиями, в его речи практически отсутствует употребление терминов.
Рассмотрим попытки героя отразить косвенную речь в дневниковых записях:
“I tolld Burt mabey I need new glassis. He rote somthing down on a paper and I got skared of faling the test. So I tolld him it was a very nice pictur of ink with pritty points all around the eges but he shaked his head so that wasnt it neither. I asked him if other pepul saw things in the ink and he sed yes they imagen picturs in the inkblot. He tolld me the ink on the card was calld inkblot.” [19, с. 2]
«Я сказал Барту может мне нужны новые ачки. Он штото записал на бумаге и я испугался што не пройду тест. Я сказал ему это очень красивая картинка с прилесными точичками по краям но он пакачял галавой и я понел што это апять не то. Я спрасил другие люди видют што-нибуть в чирнилах и он сказал они вображают картинки в чирнильном петне. Он сказал што чирнила на картинках на- зываюца чирнильное петно» [8, с. 9].
“He sed pepul see things in the ink. I said show me where.” [19, с. 2-3]
«Он сказал люди видют разные штуки в чирнилах. Я сказал пакажы мне» [8, с. 10].
В приведенных выше отрывках Чарли повторяется в использовании стилистически нейтральных глаголов “to say", “to tell", “to ask". Однако этот факт не позволяет предположить, что герой не владеет их синонимами, поскольку его отчеты призваны сухо констатировать факты, фиксировать поток сознания, а не представлять собой художественную ценность как литературный текст, требующий употребления широкого ряда средств выразительности. Более того, нельзя утверждать, что речь Чарли совершенно лишена эмоционально окрашенной и оценочной лексики. При выражении своих мыслей герой часто использует пары антонимов, таких как “good - bad"", “everything - nothing"", “big - little"", “neat - dirty"", “smart - dumb"" и т. д. Это свидетельствует о том, что для героя не существует градаций и оттенков, т. е. он делит мир на черное и белое, не замечая полутонов, а значит персонажу свойственно стереотипное мышление, типичное для детей.
Далее остановимся на моменте, когда лексикон Чарли начинает изменяться. После операции герой все чаще использует в речи составные слова.
Чарли вспоминает события, которые происходили с ним в возрасте шести лет. Он придает большое значение деталям:
“I see Mom, a thin, dark-haired woman...” [19, с. 51]
«Мама - крохотная темноволосая женщина» [8, с. 78].
В данном случае переводчику С. Шарову не составило труда сохранить «сложность» составного слова “dark-haired" в переводе, поскольку в русском языке, наряду со значением «брюнет(-ка)», существует полный эквивалент данного слова, который в своем морфемном составе также содержит два корня - «темноволосый(-ая)».
Особый интерес для анализа представляет следующий отрывок:
“That crazy Fay came in <...> with a female white mouse - about half Algernon's size - to keep him company, she said, on these lonely summer nights. She <... > convinced me that it would do Algernon good to have companionship.” [19, с. 132]
«Эта чокнутая Фэй <...> принесла с собой белую мышь женского пола, чтобы, как она выразилась, скрасить Элджернону одинокие летние ночи. Она <...> решительно заявила, что Элджернону это ничего кроме пользы не принесет» [8, с. 194].
Нельзя не заметить, что С. Шарову удалось избежать дословного перевода существительного “companionship” («дружеское общение»), при этом полностью передав его смысл. Переводчик уделил особое внимание идиоме “keep company”, переведя ее на русский язык глаголом «скрасить [одинокие летние ночи]» и тем самым избежав долгих поисков наиболее подходящего перевода для слова “com- panionshipпоявилась возможность заменить его местоимением «это».
Обратимся к моменту, когда Чарли начинает привносить разнообразие в свою речь при помощи сравнений. Впервые сравнительные обороты появляются в отчетах, когда главный герой говорит о своей сестре:
“.she was nice like a doll.” [19, с. 27]
«.она была красивая как кукла» [8, с. 46].
“She was like a bundle all pink and screaming some-times that I couldnt sleep.” [19, с. 27]
«Она была похожа на комочек вся розовая и вопила так что я никак не мог уснуть» [8, с. 46].
Следует подчеркнуть, что первые сравнения, которые использует Чарли, не отличаются особой выразительностью, и это, в свою очередь, облегчает задачу переводчику, однако по мере прогресса в интеллектуальном развитии героя сравнительные обороты в его речи усложняются и приобретают художественную образность:
“I sat quietly as one sits before a bird that feeds from your palm.” [19, с. 89]
«Я сидел тихо-тихо, как человек, кормящий с ладони птицу» [8, с. 134].
В данном отрывке появляется образ птицы, которую кормят с руки. Герой счел важным подчеркнуть в своих записях, насколько внимательно он выслушивал рассказ незнакомой женщины, изливавшей ему душу в парке. Такое сравнение позволяет читателю вспомнить, с каким трепетом люди кормят птиц, и представить, как Чарли участливо слушал незнакомку.
С. Шарову удалось сохранить эту образность в переводе. Для благозвучия был применен прием целостного преобразования. Так, в переводе «выпал» глагол “to sit” с предлогом “before” («сидеть перед»), а акцент с образа «птицы, которая ест с ладони» (“a bird that feeds from your palm”), сдвинулся на факт того, что ее кто-то кормит.
По мере повышения уровня своего интеллекта Чарли начинает разбавлять записи тропами, такими как метафора и эпитет:
“It was like a big hole opened up in the walls of my mind and I can just walk through.” [19, с. 31]
«В стене, отгородившей мой мозг от остального мира, появилась огромная дыра, и я вышел сквозь нее» [8, с. 51].
Очевидно, что переводчик принял решение представить свое видение мироощущения главного героя. Ему представляется, что «стены разума» (“the walls of my mind”) героя непременно «отгораживают» его от внешнего мира, хотя данная подробность отсутствует в тексте оригинала. Однако эта деталь не нарушает смысл повествования и даже помогает воссоздать более яркий образ в воображении читателя.
Интересно, как с помощью развернутой метафоры главный герой описывает свои сложные отношения с матерью: