Некоторые проблемы истории Кашмирского султаната (окончание)
Коган А.И.
Аннотация
В статье исследуются некоторые вопросы культурной истории Кашмира в XIV-XV вв., связанные, в частности, с распространением в стране ислама. Автор пытается определить хронологические границы этого процесса и выявить его основные движущие силы. Основываясь на свидетельствах некоторых исторических источников, он приходит к заключению, что уже в первой половине XVI в.
Кашмирская долина была преимущественно мусульманским регионом. Кроме того, приводится целый ряд фактов, показывающих, что основной причиной массовой исламизации не могла быть деятельность миссионеров-суфиев. Наиболее вероятным автору представляется объяснение конфессиональных изменений миграциями населения, приведшими к смене этнического состава. На этом основании делается вывод, что перемены в области религии не должны изучаться изолированно от метаморфоз в других сферах жизни, в частности в хозяйстве и технологиях. Их следует рассматривать как различные измерения этнических процессов в средневековом Кашмире.
Ключевые слова: Кашмирский султанат, история Кашмира, история Индии, ислам, исламизация, суннизм, шиизм, суфизм, этнические миграции, дарды.
Abstract
The paper addresses some issues of cultural history of Kashmir in the 14th - 16th cen-turies, especially those related to the spread of Islam in the country. The author makes an attempt to establish chronological limits of this process and to determine its driving forces. Basing on several historical records, he concludes that in the early 16th century the Kashmir Valley was already predominantly the Muslim area. Besides, he adduces a num-ber of facts to show that the activity of Sufi missionaries could not be the main cause of mass islamization. In the author's opinion, the most probable reason of confessional trans-formation is mass migration which altered radically the ethnic composition of the country. On this basis the conclusion is drawn that changes in religion should not be studied separately from metamorphoses in some other spheres of life, particularly in economy and technologies. All such metamorphoses should be considered as different dimensions of ethnic processes in medieval Kashmir.
Keywords: Kashmir sultanate, history of Kashmir, history of India, Islam, Islamiza-tion, Sunni Islam, Shia Islam, Sufism, ethnic migrations, the Dard people.
Изменения в этническом составе населения Кашмира, рассмотренные в предыдущей части статьи, едва ли могли не быть связанными с изменениями в составе религиозном. Вопрос о количественном соотношении разных религиозных общин и его динамике до сих пор серьезно не изучался. Обычно, характеризуя конфессиональную ситуацию в стране, исследователи ограничивались рассуждениями о преимущественно мирном сосуществовании индусов и мусульман, миссионерской деятельности суфиев и благоприятствующих ей обстоятельствах, взаимовлиянии ислама и индуизма (Bamzai 1973; Hasan 1959; Parmu 1969). Отмечалось также, что в ранний период существования султаната представители индусской общины играли важную роль в управлении страной и пользовались большим влиянием при дворе, а санскрит наряду с персидским языком употреблялся в сфере администрации (Ibid.).
Все эти факты, неоднократно упоминавшиеся историками, действительно весьма интересны. Особенно любопытными они выглядят при сравнении с ситуацией в конце мусульманской (и в начале колониальной) эпохи, когда Кашмир являлся по существу моноконфессиональной областью, где почти безраздельно господствовал ислам с мусульманской культурой в ее ирано-среднеазиатском варианте и имелось лишь довольно небольшое религиозное меньшинство Оно было представлено общиной индусов, составлявшей менее 10 % населения. Представители этой общины, известные также под названием «кашмирские пандиты», по всей видимости, являются последними потомками домусульманского населения Кашмира. Это лишний раз свидетельствует о том, что период султаната, несомненно, был временем далекоидущих изменений в разных сферах жизни, процессов, важность которых трудно переоценить. Поэтому изучение данного периода, по нашему глубокому убеждению, должно быть прежде всего изучением процессов, а все попытки исследовать его «в статике», в виде некоего неизменного (или почти неизменного) состояния с раз и навсегда заданными характеристиками, заведомо обречены на неудачу.
Если говорить о процессах культурных (в том числе религиозных) изменений, следует отметить, что некоторые важнейшие связанные с ними вопросы до сих пор остаются без ответа. Среди них и вопрос о том, когда эти процессы завершились. Между тем некоторые нарративные источники содержат сведения, способные, на наш взгляд, внести определенную ясность в данную проблему. Весьма интересны, в частности, отдельные сообщения Мирзы Мухаммада Хайдара. Его исторический труд «Тарих-и Рашиди» содержит достаточно подробное описание политических событий в Кашмире, кашмирской истории и географии. Две главы автор специально посвящает характеристике конфессиональной ситуации в стране (см.: Мирза Мухаммад Хайдар 1996: 539-543). Первое, что бросается в глаза, - полное отсутствие упоминаний о немусульманском (в частности, индусском) населении. Все внимание историка сосредоточено на различных направлениях ислама, распространенных в долине. Особое место занимает описание неортодоксальной мусульманской секты нурбахшитов Известна также как нурбахши и нурбахшия. Возникла в Иране в первой половине XV в. Вероучение нурбахшитов по целому ряду черт было близким к шиизму, однако содержало и некоторые идеи, несовместимые с ортодоксальной шиитской доктриной. Ниже мы подробнее остановимся на некоторых вопросах, касающихся распространения секты нурбахшия в Кашмире, которую сам Мирза Мухаммад Хайдар считал еретической и, будучи фактическим правителем Кашмира, подверг гонениям. Сообщается, что до прибытия в страну видного представителя этой секты Шам-суддина Ираки Фигурирует в источниках также как Мир Шамсуддин Ираки и Мир Шамсуддин. Родился неподалеку от г. Солган на севере Ирана «жители Кашмира целиком придерживались ханифитского толка (в исламе)» (Там же: 540). Индуизм упоминается лишь в связи с домусульманским периодом кашмирской истории «Ислам в Кашмире распространился недавно. Все жители здесь были индийцы и исповедовали религию Брахмы» (Мирза Мухаммад Хайдар 1996: 539). Мирза Хайдар также упоминает индуистские («языческие») храмы как «первое и самое значительное из чудес Кашмира» (Там же: 534). Однако о том, что эти храмы продолжали функционировать, не говорится. Построенные еще в эпоху раннего Средневековья храмы сохраняются в некоторых районах Кашмирской долины до сих пор. Едва ли не большинство из них пребывает в полуразрушенном состоянии.
Следует иметь в виду, что в других частях «Тарих-и Рашиди» даются достаточно подробные описания религиозных верований различных народов, в том числе немусульманских, с которыми автор сталкивался во время военных кампаний. Ярким примером такого описания является раздел о религии тибетцев (Там же: 522-525), содержащий сведения, собранные во время тибетского похода кашгарского правителя Саид-хана, в котором Мирза Мухаммад Хайдар принимал участие.
Отсутствие в «Тарих-и Рашиди» упоминаний об индусах в Кашмире не может не вызвать удивления, поскольку доподлинно известно, что в XVI в. индусская община в стране существовала. В частности, именно в этом столетии жили и работали кашмирские историки-индуисты Праджьябхатта и Шука - авторы санскритоязычной хроники «Раджавалипатака». На наличие среди населения Кашмирской долины индусов (брахманов) указывает в конце XVI в. Абу-л Фазл Аллами (The Ain-i-Akbari… 1873-1907).
Единственным правдоподобным объяснением невнимания Мирзы Хайдара к индусскому меньшинству нам представляется малочисленность последнего. Проигнорировать эту конфессиональную группу кашгарский историк мог, по всей видимости, лишь в том случае, если религиозная ситуация в Кашмире во время написания «Тарих-и Рашиди» Работу над своим историческим трудом Мирза Хайдар вел в 40-е гг. XVI в. была аналогична таковой в XIX- XX вв., то есть индусы представляли собой небольшую общину, составлявшую весьма малый процент населения.
Как известно, религиозные меньшинства существовали практически во всех частях исламского мира. Наличие групп немусульман (христиан, иудеев, зороастрийцев, индусов и др.), проживавших дисперсно, преимущественно в городских гетто, было характерной чертой очень многих, если не большинства, мусульманских государств. Кашмир XVI в., вероятно, ничем не выделялся из этой общей картины, поэтому неудивительно, что Мирза Хайдар не счел наличие в стране немногочисленных последователей индуизма фактом, заслуживающим упоминания.
С другой стороны, представляется объяснимым и внимание к кашмирским индусам со стороны Абу-л Фазла Аллами. Он, как известно, был активным сторонником политики веротерпимости, проводившейся падишахом Акбаром, и последователем синкретического вероучения дин-и-илахи («божественная вера»), сочетавшего элементы ислама и индуизма. Его интерес и уважительное отношение к индуистской религии представляются, таким образом, вполне естественными.
Среди исследователей мусульманского Кашмира широко распространен взгляд, согласно которому важнейшую роль в исламизации страны сыграла деятельность миссионеров, прежде всего суфиев На подобных позициях стоят, в частности, авторы цитировавшихся выше монографий (Hasan 1959; Parmu 1969). Из новейших работ, где находит отражение данная точка зрения, см., например: Rafiqi 2011. Такое мнение, безусловно, имеет под собой определенные основания. Период султаната был временем чрезвычайно активной деятельности суфийских орденов. Некоторые члены их занимались обращением немусульман, о чем прямо сообщается в ряде документов. Однако была ли их миссионерская активность главной причиной почти повсеместного распространении ислама в Кашмирской долине? Многие ученые априори давали на этот вопрос положительный ответ. Между тем такой ответ вовсе не представляется бесспорным. Усомниться в нем заставляют некоторые свидетельства нарративных источников, позволяющие судить о масштабах миссионерской деятельности в Кашмире. Пожалуй, наибольший интерес в данном отношении представляет жизнеописание упоминавшегося выше Шамсуддина Ираки. По этой причине мы считаем необходимым остановиться на этом труде подробнее.
Жизнеописание Шамсуддина Ираки было составлено в XVI в. на персидском языке Название памятника, однако, арабское - «Тухфат уль-ахбаб» («Дар друзьям»). сыном одного из его последователей и сподвижников - Мухаммадом Али Кашмири. Сведения, содержащиеся в этом источнике, представляют немалый интерес, поскольку многие из них получены автором из первых рук. Согласно этим сведениям, Мир Шамсуддин прибыл в Кашмир с территории государства Тимуридов в 1483 г. и прожил там 7 или 8 лет. Затем он покинул страну, однако в 1496 г. вернулся вновь По другим данным, это произошло в начале XVI в. (The Ain-i-Akbari… 1873-1907; Baharistan-i-Shahi 1991; Hasan 1959; Parmu 1969). после нескольких лет пребывания в Средней Азии и родном Иране (A Muslim… 2009). Всю оставшуюся жизнь он провел в Кашмирском султанате Точно датировать смерть Мир Шамсуддина Ираки, исходя из данных «Тухфат уль-ахбаб», не представляется возможным. В некоторых работах ее относят к 1526 г. (Parmu 1969). В любом случае имеются надежные основания полагать, что она имела место незадолго до первого вторжения Мирзы Хайдара в Кашмир в 1533 г. (Hasan 1959). Известно, что после своего второго приезда в Кашмирскую долину Мир Шамсуддин покидал ее лишь однажды - во время двухмесячной поездки в горные области Каракорума (Балтистан). и посвятил ее главным образом пропаганде учения секты нурбахшия среди кашмирцев.
Мир Шамсуддин Ираки может по праву считаться самым ревностным и вместе с тем самым удачливым мусульманским миссионером в истории Кашмира. Едва ли какому-либо проповеднику ислама до или после него удавалось добиться столь многого в деле искоренения в стране немусульманских верований. По его инициативе и под его руководством в разных частях Кашмирской долины было разрушено множество индуистских храмов. Опираясь на поддержку некоторых представителей правящей элиты, Мир Шамсуддин развернул кампанию по массовому обращению в ислам индусов. Во время этой кампании только в столице число новообращенных составляло от 500 до более 2000 человек в день (A Muslim… 2009) В «Тухфат уль-ахбаб» также сообщается, что обряды обрезания и бритья головы в это время совершались в огромных количествах, и парикмахеры работали не покладая рук от рассвета до заката (A Muslim… 2009: 241).. По мнению автора «Тухфат уль-ахбаб», подобные меры сыграли решающую роль в исламизации немусульман в Кашмирском султанате. Данное утверждение, однако, требует проверки, и вопрос о том, насколько большой вклад внес нурбахшитский проповедник в распространение мусульманства среди кашмирцев, представляется вполне резонным. Ответить на него можно, проследив дальнейшую судьбу тех, кто стараниями Шамсуддина Ираки был обращен в новую веру. Эти люди должны были составить весьма значительную, а первоначально, возможно, и основную часть появившейся в Кашмирском султанате общины нурбахшитов Другую ее часть составили новообращенные мусульмане-сунниты. В числе последних были и некоторые важные политические фигуры первой половины XVI в., например главный визирь султана Фатх Шаха Малик Муса Райна и представители племени чак - Каджи Чак и Хусейн Чак. Вскоре после кончины своего основателя эта община вступила в весьма сложный период. Как уже говорилось, завоевавший Кашмир Мирза Мухаммад Хайдар начал гонения на последователей секты нурбахшия. Такая политика вызвала противодействие со стороны части кашмирцев, в частности некоторых представителей правящей верхушки Предполагают, что именно враждебное отношение со стороны влиятельных нурбахшитов явилось в конечном итоге причиной гибели Мирзы Мухаммада Хайдара в 1551 г. (Baharistan-i-Shahi 1991; Hasan 1959.
Вместе с тем именно при Мирзе Хайдаре, по всей видимости, начинается процесс массового перехода нурбахшитов в ортодоксальный шиизм. Факторами, способствовавшими этому переходу, были, вероятно, близость нурбахшитского и шиитского вероучений, а также события в Иране - на родине нурбахшизма, где с приходом к власти династии Сефевидов шиизм стал в начале XVI в. государственной религией (Hasan 1959; Algar Hamid 1995; Rieck 1995). Процесс превращения нурбахшитской общины в шиитскую был постепенным и достаточно длительным. Наиболее вероятным временем его завершения считают XVII в., поскольку для более поздней эпохи нет никаких свидетельств наличия нурбахшитов в Кашмире (Parmu 1969) При этом, однако, секта нурбахшия сохранила определенное влияние за пределами Кашмира, в частности в ряде долин Балтистана (горной области в Центральном Каракоруме), где она существует до сих пор (подробнее см., например: Rieck 1995). Таким образом, потомки кашмирских индусов, обращенных в ислам Шамсуддином Ираки и его сподвижниками, вероятнее всего, вошли в число кашмирских шиитов. Шиитская община существует в Кашмирской долине до настоящего времени. По численности она во много раз уступает суннитской и объединяет незначительное меньшинство населения. Есть все основания полагать, что в прошлом ситуация была аналогичной или весьма близкой к современной. Согласно Абу-л Фазлу Аллами, в конце XVI в. в Кашмире большинство жителей были суннитами и имелось лишь некоторое количество нурбахшитов и ортодоксальных шиитов-имамитов (The Ain-i-Akbar 1873-1907). В подавляющем большинстве сунниты были и в позднюю могольскую эпоху (Parmu 1969: 340). К сожалению, ни для периода правления Великих Моголов (1587-1753 гг.), ни для последовавшего за ним времени господства афганцев (1753-1819 гг.) в нашем распоряжении нет сколько-нибудь точных цифр, характеризующих численность или долю суннитского и шиитского населения.
Статистические данные (разной степени точности) начинают появляться значительно позже - в колониальную эпоху. В конце XIX в. автор известного географического справочника по Кашмиру У. Лоуренс оценивает долю шиитов в 5 % всего мусульманского населения долины (Lawrence 1895). Точно выверенные данные впервые приводятся в материалах переписи населения Индии 1911 г. Согласно этим материалам, в Кашмире проживало 42 419 шиитов 30 746 чел. в Северном Кашмире и 11 673 чел. - в Южном (Census… 1911). (Cen-sus… 1911), что при общем мусульманском населении долины в 1 217 768 чел. составляло около 3,5 % всех кашмирцев, исповедовавших ислам.
Приведенные здесь цифры, на наш взгляд, не лишены интереса. Весьма вероятно, что соотношение численности представителей двух основных направлений ислама в Кашмире XIX - начала XX в. не отличалось кардинальным образом от такового в позднюю мусульманскую эпоху. В течение без малого трех веков, предшествовавших установлению британского владычества, сунниты и шииты в Кашмире сосуществовали. Сосуществование это, впрочем, далеко не всегда было мирным, и крупные конфликты между представителями двух общин вовсе не были редкостью Абу-л Фазл Аллами сообщает, что сунниты, имамиты и нурбахшиты в Кашмире находились в постоянной вражде друг с другом (The Ain-i-Akbari… 1873-1907). О столкновениях между последователями суннизма и шиизма в могольскую и афганскую эпохи см., например: Parmu 1969. Инициатором этих конфликтов в разное время становилась то одна, то другая сторона, причем обе стороны всегда показывали способность постоять за себя и сохранить приверженность своим религиозным убеждениям. Иными словами, ни в могольское, ни в афганское время, по всей видимости, не происходило никаких событий, способных вызвать в конфессиональной ситуации радикальные перемены, в частности такие, в ходе которых доли суннитского и шиитского населения изменились бы в разы или тем более на порядок. Поэтому можно с немалой долей уверенности утверждать, что не только в XIX-XX, но и в XVII-XVIII вв. шииты, скорее всего, не составляли более 3-5 % кашмирских мусульман.