Там же Аббаньяно отмечает, что, в отличие от других направлений экзистенциализма, именно итальянский экзистенциализм обратил внимание на источники, из которых человек черпает свои позитивные ожидания - природу и общество (Аббаньяно, 1998: 63-64).
Однако здесь Аббаньяно практически повторяет Грамши, для которого «человечество, отражающееся в каждом индивидууме, состоит из трех элементов:
1) сам индивидуум;
2) остальные люди;
3) природа» (Грамши, 1959: 44).
Получается, что экзистенциалисты в лице Аббаньяно, а за ними и Кальвино, возвращают в поле зрения философии и «остальных людей», и природу. То есть текст Кальвино в его философской части посвящен, в том числе, и этому возвращению (приближению) к философской программе Грамши.
Безусловно, Кальвино интересует проблема отчуждения. Автор романа описывает множество ситуаций, в которых несуществующий рыцарь никак не связан с другими людьми и окружающей действительностью подлинными, глубокими отношениями.
Агилульф как бы лишний, неуместный, и оттого - самый несчастный из всех (Кальвино, 1984: 176).
Даже беспредметная ярость, которая копится внутри рыцаря, прорвавшись, угасает, поскольку ни на что (и даже никем) не направляется (Кальвино, 1984: 137). В то же время другие персонажи - Рамбальд и Брадаманта, Турризмунд и Софрония - действуют, движимые любовью, и не знают отчуждения, знакомого Агилульфу.
Крайне важным для понимания идейной составляющей романа является сюжет с рыцарями Грааля и жителями Курвальдии, которые в один момент восстают против своих господ. В гротескной форме Кальвино иллюстрирует теорию классовой борьбы и значение классового самосознания.
Сразу после победы над жестокими рыцарями жители Курвальдии говорят: «И мы ничего не знали, не знали даже, что мы люди, до этого сражения... А теперь нам кажется, что мы можем... хотим... должны делать все... Даже если... такой ценой» (Кальвино, 1984: 200). После, уже наладив жизнь без господ, в разговоре с Турризмундом, который помог им в сражении, они даже заявляют: «Мы тоже не ведали, что мы есть на свете. Существовать тоже нужно учиться» (Кальвино, 1984: 207). Здесь Кальвино говорит о возникновении через деятельность, в процессе сопротивления угнетению, коллективного субъекта, то есть «класса для себя».
Ещё один аспект, который необходимо затронуть, это аспект времени, соотношение прошлого и будущего. Кальвино достаточно сложным образом выстраивает время повествования. Роман начинается с некоего описания, затем оказывается, что текст, который читает читатель, пишется рукой монахини, и это своего рода воспоминания.
В самом конце повествование переносится в настоящий момент: монахиня, она же воительница-Брадаманта, слышит, как к ней спешит Рамбальд, сбрасывает сутану, облачается в панцирь и отправляется в неизвестное будущее (Кальвино, 1984: 208-209). Текст как будто переходит в жизнь. Когда Грамши задает вопрос о том, что такое человек, он говорит, что человек - это, в первую очередь, то, чем он может стать (Грамши, 1959: 42). Когда же Аббаньяно рассуждает об экзистенциалистском анализе и содержании понятия «экзистенция», он утверждает, что главным временным измерением экзистенции, то есть способа существования в ситуации, возможного существования, является будущее, при этом будущее, очерченное прошлым (Аббаньяно, 1998: 62). Таким образом, Кальвино совершенно очевидно осуществляет философское высказывание. Написание текста романа рассказ- чицей-Брадамантой становится для неё своего рода экзистенциальной ситуацией, а вместе с тем и читатель переживает собственную экзистенциальную ситуацию, оказываясь, следя за развитием сюжета, в настоящем моменте.
Таковы идейные аспекты романа «Несуществующий рыцарь», наиболее важные в рамках темы данного исследования. В форме философской сказки Кальвино очевидным образом транслирует некоторое мировоззрение.
Однако, как утверждает Э. Гарин, «нельзя по-настоящему понять ни одного писателя, не перенося его в его борьбу» (Гарин, 1965: 190), то есть всегда важно понять, кто является «противником», с кем идёт явный или неявный спор. Подобным образом и Грамши утверждает, что человек не может быть в полной мере философом, если он, помимо прочего, не осознаёт, что его мировоззрение находится в противоречии с другими мировоззрениями или элементами других мировоззрений (Грамши, 1959: 13). Кальвино, конечно, и не претендует на то, чтобы быть философом в полной мере, но философский, а значит, и полемический элемент в его текстах очевиден. С чем же спорит Кальвино, на что направлена его ирония?
Если рассмотреть различные общие характеристики идеологии итальянского фашизма, то при значительной разности исследовательских подходов они будут содержать много общего. Например, С.М. Слободской непосредственно после войны так определяет основу фашизма: это культ насилия, преклонение перед грубой силой и презрение к массам, маскирующее страх перед ними (Слободской, 1946: 78).
Фашизм принципиально выступает против равенства людей: вершат историю не массы, а солдаты, массы же, питаемые «низменным» материальным интересом и неспособные подняться до понимания «высоких» целей, способны к полезной для «нации» деятельности, только если их держать твёрдо в руках, как укрощённого зверя (Слободской, 1946: 81-82). В свою очередь, современный историк Э. Джентиле перечисляет некоторые характерные черты фашистской идеологии. Джентиле также подчёркивает значение для фашизма тотальной милитаризации: индивидуальная и коллективная жизнь граждан должна быть организована на военный лад (Джентиле, 2022: 434).
Из описания «нового итальянца», порядочного, деятельного и бескорыстного (Джентиле, 2022: 456-457), можно сделать вывод о том, что сам человек рассматривается идеологами фашизма как функция, инструмент, например, укрепления власти. Джентиле также говорит об элитаризме и повиновении масс, при этом в политике как таковой «преобладает сила, воля к власти и согласие, рождающееся из веры в тот или иной миф» (Джентиле, 2022: 484-485).
В целом, продолжая тенденции позитивного экзистенциализма, Кальвино критикует философский идеализм. Эта критика затрагивает не только идеалистов вроде Б. Кроче, но и таких, как Дж. Джентиле, тем более что, как пишет Аббаньяно, даже их полемика на почве различного отношения к фашизму происходила в одном поле идеализма и не породила новой «закваски» для развития философии (Аббаньяно, 1998: 64).
Человек, рассматриваемый Кальвино как концентрированная воля, как исключительно духовное существо, то есть Агилульф, в итоге оказывается несостоятельным.
Рыцари Грааля, преданные высшей идее, или своего рода мифу, буквально растворившиеся в нём, изображены в откровенно карикатурном виде - саркастически высмеивается не только фанатизм, но и крайний элитаризм Ордена.
Кальвино выступает против культа государства и последовательно десакрализирует власть, например в лице её носителя. Карл Великий, могучий император, чьё имя овеяно легендами, вокруг которого выстроена огромная система власти, постоянно изображается в ироничном ключе, как обыкновенный человек со своими мелкими слабостями: «Вопреки всем правилам императорского этикета Карл Великий садился за стол раньше времени <...> Усевшись, он начинает отщипывать кусочки хлеба или сыра, брать то оливку, то стручок перца <...> Мало того, еду он хватает руками. Да, нередко самодержавная власть заставляет даже самых терпимых монархов забыть всякую узду и порождает произвол» (Кальвино, 1984: 170).
Кальвино критикует иерархию как таковую. Его идеал политического устройства проглядывает в описании Курвальдии, освободившейся от власти Ордена. Этот идеал носит определённо демократический и эгалитарный характер.
Когда Турризмунд объявляет, что он теперь граф Курвальдии по приказу императора, граждане мягко, но настойчиво отклоняют его претензию и предлагают жить с ними, но только на равных (Кальвино, 1984: 207).
Что касается антимилитаристской направленности мысли Кальвино, то она вполне очевидна. Особенно комично изображается функционирование государственной машины на войне.
Как уже было отмечено, Кальвино в образе Агилульфа выводит современного человека, иначе - «луковицу без ядра», иллюстрируя трагикомический тупик бегства к «внутреннему», о котором говорит Лукач (Лукач, 2005(a): 32). Агилульф же без «луковицы» в виде доспехов, то есть вне своей военной функции, практически ничто.
Заключение
В итоге проведённого исследования можно сделать следующее заключение.
В статье раскрыты далеко не все идейные аспекты, которыми насыщен текст рыцарского романа Кальвино. Однако и на основании представленного материала можно утверждать, что отход от неореализма и сказочная форма, к которой прибегает Кальвино, в данном случае вовсе не означают отхода от животрепещущих проблем современности. Кальвино выражает целый комплекс идей, в том числе гуманистических, демократических и антифашистских.
При этом экзистенциализм самого Кальвино несёт отпечаток философии, характерной для итальянской традиции, так называемого позитивного экзистенциализма.
Гуманизм Кальвино не совсем «старый», традиционный, несущий противоречия ещё со времён эпохи Возрождения, как об этом пишет Хлодовский (Хлодовский, 1984: 16). Это гуманизм вполне новый, вырастающий из гуманистической установки марксизма Грамши и экзистенциализма Аббаньяно, из антифашизма и выстраданной убеждённости в ценности мира и демократии. Несомненно, он точно так же содержит в себе противоречия и не даёт окончательного ответа на ключевые вопросы современности. Тем не менее такой гуманизм, как стержневая часть определённой интеллектуальной культуры, мог возникнуть и расцвести именно тогда, в атмосфере возрождения послевоенной Европы, в обстановке поисков, разочарований и борьбы, иначе говоря - самой жизни послевоенной Италии.
Список источников
Аббаньяно Н. Экзистенциализм в Италии // Аббаньяно Н. Структура экзистенции. Введение в экзистенциализм. Позитивный экзистенциализм. СПб., 1998. С.56-76.
Быстрова Т.А. Современная итальянская проза: от постмодернизма к «гипермодернизму» // Новый филологический вестник. 2017. №4 (43). С. 272-283.
Быховский Б.Э. Основные течения современной идеалистической философии. М., 1957. 47 с.
Гарин Э. Хроника итальянской философии XX века (1900-1943). М., 1965. 483 с.
Грамши А. Избранные произведения: в 3 т. Т.3. Тюремные тетради. М., 1959. 565 с.
Джентиле Э. Фашизм. История и истолкование. СПб., 2022. 560 с.
Кальвино И. Несуществующий рыцарь // Кальвино И. Избранное. М., 1984. С. 128-209.
Кальвино И. Послесловие 1960 г. // Кальвино И. Собрание сочинений. Наши предки: Романы. СПб., 2000. С. 445-458. Лукач Г. (b) Кризис буржуазной философии // Философия и общество. 2005. №3. С. 161-188.
Лукач Г. (а) Экзистенциализм // Вестник Московского университета. Сер. 7. Философия. 2005. № 5. С. 23-48.
Панова О.Ю. От модернизма к постмодернизму и художественному синтезу // Современная Европа. 2004. №1(17). С. 130-140.
Репина Л.П. Интеллектуальная культура как маркер исторической эпохи // Диалог со временем. Вып. 22. 2008. С. 5-15. Сартр Ж.-П. Экзистенциализм - это гуманизм // Сумерки богов. М., 1990. С. 319-344.
Слободской С.М. Итальянский фашизм и его крах. М., 1946. 207 с.
Хлодовский И.Р. Об Итало Кальвино, его предках, истории и о наших современниках // Кальвино И. Избранное. М., 1984. С. 5-17.
Scarpa D. Italo Calvino. Milano, 1999. 294 p.
Sicari I. (Re)Defining a Literary Genre: How Italo Calvino's Postmodern (Hyper)Novels became “Philosophical Allegories” in the USSR // Ulbandus Review. 2016. Vol. 17, pp. 42-61.
Weiss B. Understanding Italo Calvino. Columbia, South Carolina, 1993. 244 p.
References
Abbagnano, N. (1998) Ekzistencializm v Italii [Existentialism in Italy]. In: Abbagnano N. Struktura ekzistencii. Vvedenie v ekzistencializm. Pozitivnyj ekzistencializm [Existence Structure. Introduction to Existentialism. Positive Existentialism]. Saint-Petersburg, pp. 56-76. (In Russian)
Bykhovskiy, B.E. (1957) Osnovnyye techeniya sovremennoy idealisticheskoy filosofii [The Main Currents of Modern Idealistic Philosophy]. Moscow, 47 p. (In Russian)
Bystrova, T.A. (2017) Sovremennaya ital'yanskaya proza: ot postmodernizma k «gipermodemizmu» [Modern Italian Prose: from Postmodernism to "Hypermodernism"]. Novyy filologicheskiy vestnik. 4(43), pp. 272-283. (In Russian)
Calvino, I. (1984) The Nonexistent Knight. In: Calvino, I. Izbrannoye [Selected writings]. Moscow, pp. 128-209. (In Russian) Calvino, I. (2000) Poslesloviye 1960 g. [Afterword 1960]. In: Calvino, I. Sobraniye sochineniy. Nashi predki: Romany. [Collected works. Our Ancestors: Novels]. Saint-Petersburg, pp. 445-458. (In Russian)
Garin, E. (1965) Khronika ital'yanskoy filosofii XX veka [Chronicle of Italian Philosophy of the XX Century]. Moscow, 483 p. (In Russian)
Gentile, E. (2022) Fashizm. Istoriya i istolkovaniye [Fascism. History and Interpretation]. Saint-Petersburg, 560 p. (In Russian) Gramsci, A. (1959) Tyuremnyye tetradi [The Prison Notebooks]. In: Gramsci, A. Izbrannyye proizvedeniya [Selected works]. Vol. 3. Moscow, 565 p. (In Russian).
Khlodovskiy, I.R. (1984) Ob Italo Kal'vino, ego predkakh, istorii i o nashikh sovremennikakh [About Italo Calvino, His Ancestors, History and Our Contemporaries]. In: Calvino, I. Izbrannoye [Selected writings]. Moscow, pp. 5-17. (In Russian)
Lukacs, G. (2005) (a) Ekzistentsializm [Existentialism]. Vestnik Moskovskogo universiteta. Ser.7, (5), pp. 23-48. (In Russian) Lukacs, G. (2005) (b) Krizis burzhuaznoy filosofii [The Crisis of Bourgeois Philosophy]. Filosofiya i obshchestvo. (3), pp.161188. (In Russian)
Panova, O.Yu. (2004) Ot modernizma k postmodernizmu i khudozhestvennomu sintezu [From Modernism to Postmodernism and Artistic Synthesis]. Sovremennaya Evropa. 1(17), pp. 130-140. (In Russian)
Repina, L.P. (2008) Intellektual'naya kul'tura kak marker istoricheskoy epokhi [Intellectual culture as a marker of the historical era]. Dialog so vremenem. (22), pp. 5-15. (In Russian)
Sartre, J.-P. (1990) Ekzistentsializm - eto gumanizm [Existentialism is a Humanism]. In: Twilight of the Gods. Moscow, pp. 319-344. (In Russian)
Scarpa, D. (1999) Italo Calvino. Milano. 294 p.
Sicari, I. (2016) (Re)Defining a Literary Genre: How Italo Calvino's Postmodern (Hyper)Novels became “Philosophical Allegories” in the USSR. Ulbandus Review. (17) pp. 42-61.
Slobodskoy, S.M. (1946) Ital'yanskiy fashizm i ego krakh [Italian Fascism and Its Collapse]. Moscow, 207 p. (In Russian) Weiss. B. (1993) Understanding Italo Calvino. Columbia, South Carolina. 244 p.