Новый этап в решении проблем трансграничных рек Центральной Азии (2016-2023 гг.)
Чинара Усенбековна Адамкулова1, Жоробай Кубанычбекович Айтбаев2, Артем Георгиевич Данков3, Айнур Эшимбековна Джоробекова4, Айзат Кылычбековна Доскожаева5
Аннотация
трансграничные водные ресурсы дипломатический
Рассмотрены: дипломатические усилия, связанные с разрешением проблемы трансграничных водных ресурсов в Центральной Азии. Детально рассматриваются попытки решения данной проблемы начиная с периода после распада СССР, а также анализируются возможные причины неудач. Описываются диалог между странами и возможные области сотрудничества, такие как совместное использование ресурсов, разработка и реализация согласованных стратегий управления водными ресурсами, а также перспективы сотрудничества в области подготовки специалистов в области водной дипломатии.
Ключевые слова: Центральная Азия, водная дипломатия, водные ресурсы, трансграничные реки, гидроэнергетика
Abstract
A new stage in solving the problems of transboundary rivers in Central Asia (2016-2023)
Tchinara U. Adamkulova1, Zhorobay K. Aitbaev2, Artem G. Dankov3,
Ainur E. Djorobekova4, Aizat K. Doskozhaeva5
The article constitutes a comprehensive analysis of diplomatic efforts undertaken from 2016 to 2023, aimed at resolving transboundary water resource issues in Central Asia. The article delves into attempts to address this issue, commencing from the period immediately following the dissolution of the USSR, while also scrutinizing potential reasons for unsuccessful endeavors. In the process of dissecting the reasons behind these failures, authors identify factors that may have complicated interstate relations in this sphere. Additionally, significant attention is paid to analyzing the current state of water resources and international relations within the region.
To conduct a detailed and systemic analysis of the relationships among the Central Asian states, authors employ a retro- spective method, examining the initial attempts at conflict resolution. The method offers a deeper understanding of the factors and events that have influenced the current state of water relations in the region. The chronological method aids in reconstructing the sequence of pertinent events, linking them together, and documenting crucial temporal changes. Official agreements, declarations, and initiatives undertaken by countries in pursuit of solutions to water-related issues are thoroughly examined. The analysis of official documents serves to confirm the dynamics of dialogue between countries and identifies potential areas of cooperation, such as collaborative resource utilization and the development and implementation of coordinated strategies for water resource management.
As a result of the study, authors conclude that despite active political engagement in conflict resolution efforts, effectiveness has remained low due to the predominant inclination of Central Asian countries to protect their national interests exclusively. If each nation's national interest includes resolving issues related to the management and control of water resources, integration could emerge as one of the primary mechanisms for achieving this goal. Education of experts and diplomats in the field of water resource management can contribute to more effective problem-solving and foster better mutual understanding among the countries in the region. For instance, collaboration in the realm of educating specialists in water diplomacy, training qualified personnel, and evaluating the efficacy of international approaches to addressing this issue are considered essential components of a potential solution.
Keywords: Central Asia, water diplomacy, water resources, transboundary rivers, hydropower
Постановка проблемы
После распада СССР одной из основных проблем для стран Центральной Азии стало скоординированное управление водными ресурсами [1. C. 55]. Вода имеет в регионе первостепенное значение, определяя будущее направление его развития. Большая часть региона состоит из засушливых пустынных территорий, что дополнительно осложняет ситуацию. В последние десятилетия страны Центральной Азии предпринимают определенные шаги для конструктивного урегулирования водных вопросов, но пока конкретных результатов достичь не удалось. Тем не менее вопросы водоснабжения и качество пресной воды в настоящее время играют настолько важную роль в жизни этих стран, что пренебрежение ими может привести к дестабилизации социально-экономической и политической обстановки в регионе.
Киргизия и Таджикистан фактически контролируют водные ресурсы и определяют условия поставок воды странам, расположенным в низовьях рек. Для обеспечения своего население и экономики электроэнергией Киргизия и Таджикистан используют гидроэнергетику. Это приводит к зимним избыточным сбросам воды, превышающим потребности Казахстана и Узбекистана, что даже вызывает подтопления и ухудшает экологию, в то время как летом сброс воды сокращается, несмотря на увеличивающуюся потребность в воде в это время.
После распада СССР недостаток водных ресурсов трансграничных рек, особенно для орошения сельскохозяйственных угодий, и нарастающая угроза таяния ледников в Тянь-Шане и Памире значительно усугубили противоречия между странами с собственными национальными интересами, расположенными как в низовьях, так и в верховьях этих рек. Это постепенно привело к нарастанию напряжения в межгосударственных отношениях в Центральной Азии. Например, широко известная трагедия Аральского моря - результат сложных факторов и долгосрочных процессов, в которых участвовали как естественные, так и антропогенные факторы. В 20-30-х гг. прошлого века, после начала строительства ирригационных систем, были внесены значительные изменения в экосистему региона. Строительство крупных каналов для орошения посевов хлопчатника и риса в Центральной Азии привело к большим потерям воды и катастрофе в Аральском море. Это вызвало конфликты и напряженность в регионе, что в конечном счете привело к исчезновению крупного источника воды.
В последние годы проблема использования водных ресурсов трансграничных рек в Центральной Азии вызывала большой интерес со стороны исследователей, которые изучали различные аспекты этой проблемы. Безусловно, основной массив работ посвящен вопросам дипломатии и безопасности [2-4], а также международно-правовым аспектам проблемы [5]. Однако появляется все больше работ, которые изучают экономические, экологические и климатические стороны данного вопроса [6]. В то же время отечественные и зарубежные исследователи мало внимания уделяют серьезным изменениям, которые произошли в подходах к решению проблемы использования водных ресурсов трансграничных рек в Центральной Азии за последние 7-8 лет. Именно в последние годы появился реальный шанс добиться согласования позиций стран региона по вопросу водных ресурсов и создания реальных инструментов и механизмов их совместного использования. Эти трансформации произошли во многом после смены ряда лидеров государств Центральной Азии: в 2016 г. после смерти Ислама Каримова президентом Узбекистана стал Шавкат Мирзиёев, в 2019 г. после отставки Нурсултана Назарбаева Казахстан возглавил Касым-Жомарт Токаев, а в 2020 г. после свержения президента Кыргызстана Сооронбая Жээнбекова в результате политического кризиса президентом стал Садыр Жапаров. Смена лидеров в этих странах привела к смене подходов к решению водных проблем Центральной Азии, именно анализу этого процесса и посвящена данная статья.
Для детального и системного анализа взаимоотношений между странами Центральной Азии авторы использовали ретроспективный метод, обращаясь к первым попыткам решения конфликта. Этот метод позволяет лучше понять, какие факторы и события оказали влияние на современное состояние водных отношений в регионе. Хронологический метод помогает восстановить череду актуальных событий, связать между собой и зафиксировать важные временные изменения. Синхронный метод позволяет проследить процессы, которые происходили параллельно в странах Центральной Азии в выбранный период, а также выявить общие тенденции и различия в подходах к управлению водными ресурсами в разных странах региона. Рассматриваются официальные соглашения, декларации и инициативы, которые были предприняты странами в целях решения водных проблем. Анализ официальных документов способствует подтверждению динамики диалога между странами и поиска возможных областей сотрудничества, таких как совместное использование ресурсов, разработка и реализация согласованных стратегий управления водными ресурсами, а также важности международных инициатив и организаций в этом процессе.
Первые шаги стран Центральной Азии в урегулировании водного вопроса
Первым этапом процесса рассмотрения государствами Центральной Азии вопросов в сфере управления водными ресурсами трансграничных рек стали обсуждение и подписание в 1991 г. Ташкентского заявления, а в следующем году было подписано Алма-Атинское соглашение. В 1993 г., лидерами государств Центральной Азии были созданы Международный фонд спасения Арала (МФСА) и Межгосударственная координационная водохозяйственная комиссия (МКВК), в которую на правах исполнительных органов вошли два бассейновых водохозяйственных объединения: «Амударья» и «Сырдарья».
В 1995 г. страны Центральной Азии предприняли следующую попытку разрешить спорные вопросы в области водных ресурсов, подписав Нукусскую декларацию, затем было принято еще несколько документов, однако даже они не смогли полностью урегулировать конфликты между государствами региона. Также важно подчеркнуть, что в текстах законов стран Центральной Азии, а также в двусторонних и многосторонних соглашениях отсутствует официально признанный в международном правовом контексте термин «трансграничные реки». Вместо этого используются такие формулировки, как «водные или водноэнергетические ресурсы», что нарушает принципы международного права и делает невозможными ссылки на международное законодательство при разрешении споров, связанных с водными ресурсами [7. С. 45]. На протяжении более 30 лет страны Центральной Азии продолжают идти в противоположных направлениях.
Вопрос управления водными ресурсами в Центральной Азии после распада СССР обретает глобальное значение, так как непосредственно отражается на стабильности и устойчивости не только этого региона, но и мирового сообщества в целом. Данный вопрос касается не только экологической устойчивости, но и социально-экономического развития, обеспечения пищевой и международной безопасности.
Из-за глобального значения обозначенной проблемы в решение конфликтов, связанных с водными ресурсами, вовлечены различные международные организации и инициативы. Организация Объединенных Наций (ООН), Европейский союз, Всемирный банк, АБР, ЕБРР и другие международные организации стремятся содействовать сотрудничеству между государствами Центральной Азии и разработке устойчивых решений для управления водными ресурсами. Они предоставляют финансовую, техническую и правовую поддержку, а также создают платформы для диалога и обмена опытом между странами региона.
На текущий момент ситуация в области водопользования ухудшается из-за увеличения демографической нагрузки на гидроресурсы, воздействия засухи, загрязнения водных источников, расширения промышленности при одновременной недостаточной развитости систем очистки стоков, биологических источников загрязнения, возникших вследствие увеличенной демографической нагрузки на водные ресурсы и недостаточной инфраструктуры для обработки стоков, что может привести к вспышкам инфекционных заболеваний, таких как брюшной тиф, холера и гепатит [7. С. 46].
Основной объем гидроэнергетического потенциала сосредоточен в Кыргызстане (12,8%) и Таджикистане (76,8%). Узбекистан и Туркменистан напрямую зависят от подачи воды из Кыргызстана и Таджикистана, так как для экономик этих республик значимо выращивание сельскохозяйственной продукции на орошаемых землях. В свою очередь, водная энергия Кыргызстана и Таджикистана является основным источником в энергетическом балансе - 77% и 96% соответственно [8. С. 237].
Пик противоречий вокруг водной проблемы в Центральной Азии
Заявления в 2000-х гг. о возобновлении строительства Камбаратинского каскада ГЭС в Кыргызстане и Рогунской ГЭС в Таджикистане вызвали значительное напряжение в регионе. Страны нижнего течения рек опасались, что эти проекты могут привести к недостатку водных ресурсов на их территориях. Например, строительство Рогунской ГЭС в Таджикистане было начато еще в советское время, но после распада СССР и начала гражданской войны в республике было приостановлено. В 2008 г. Таджикистан принял решение возобновить строительство ГЭС на свои средства. Для таджикского правительства Рогунская ГЭС не только имела большое значение с экономической и политической точек зрения, но и символизировала перспективное будущее страны. Она стала своего рода символом развития государства [9. С. 100]. Этот проект улучшал потенциал внутренней энергетики Таджикистана, а также играл важную роль в повышении национальной гордости и привлечении внимания международного сообщества. Вместе с тем строительство Рогунской ГЭС вызывало опасения соседних стран из-за возможного влияния на распределение водных ресурсов в бассейне р. Вахш.
В рамках данного проекта возникали острые конфликты между Узбекистаном и Таджикистаном. Узбекская сторона обвиняла таджикские власти в стремлении построить слишком высокую плотину на Рогун- ской ГЭС, что могло бы позволить Таджикистану контролировать водоснабжение Узбекистана. С другой стороны, таджикская сторона обвиняла Узбекистан в препятствии развитию таджикской гидроэнергетики, считая, что узбекские действия направлены на сохранение своих национальных интересов и монополию на водные ресурсы региона [9. С. 100].
Позиции Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана до середины 2010-х гг. оставались практически неизменными, и это могло привести к дальнейшей эскалации конфликта в регионе. Неустойчивость и недопонимание между этими странами в отношении использования и управления трансграничными водными ресурсами создавали опасное основание для дальнейших напряжений и потенциальных конфликтов.
Новый подход в водной дипломатии в Центральной Азии
С приходом Ш. Мирзиёева на пост президента Узбекистана в 2016 г. произошли значительные изменения в подходе к решению вопросов, связанных с водными ресурсами и энергетикой в регионе. Его администрация изменила стратегию и начала активно налаживать отношения с соседними странами и снижать конфликтный потенциал в Центральной Азии.
Новый президент Узбекистана объявил Центральную Азию приоритетным направлением во внешней политике своей страны. Также он продемонстрировал готовность к более конструктивному сотрудничеству в сфере гидроэнергетики. Его заявления о возможности совместного строительства гидроэлектростанций в странах верховьев рек говорят о готовности Узбекистана искать компромиссы и решения, способствующие общим интересам региона.
В 2017 г. во время официального визита Президента Узбекистана Ш. Мирзиёева в Кыргызстан были сделаны важные заявления относительно сотрудничества в сфере гидроэнергетики. Президент Ш. Мирзиёев заявил о намерении обеих стран совместно строить Камбаратинскую ГЭС-1 и подчеркнул, что данное сотрудничество должно быть выгодным для обеих сторон. Он выразил убеждение в необходимости разумного и согласованного подхода к данному проекту, чтобы он способствовал развитию обеих стран и удовлетворял их интересы [10].
Эти заявления получили подтверждение в ходе последующих событий. В марте 2021 г. Шавкат Мирзиёев совершил еще один визит в Бишкек, где были обсуждены и утверждены достигнутые договоренности. 30 ноября 2021 г. были подписаны и ратифицированы законы о Договоре между Республикой Узбекистан и Кыргызской Республикой об отдельных участках государственной границы и о Соглашении о совместном управлении водными ресурсами Андижанского (Кемпир- Абадского) водохранилища [11]. Эти документы являются важным шагом в установлении и укреплении отношений между Узбекистаном и Кыргызстаном. Договор об отдельных участках государственной границы определяет границу между двумя странами на определенных территориях, что способствует установлению ясности и стабильности в граничных вопросах.