Из судебных канцелярий вышли 5 из 17 заседателей. Так, Н.Д. Королев с 1825 г. служил в штате Уфимского, Стерлитамакского и Верхнеуральского судов, с 1837 г. - секретарем. В Челябинске Н.Д. Королев с 1842 г. «принял на себя по способности архивариуса разборку дел архивных и наблюдение за исправным ведением канцелярского порядка», командировался членом военно-судной комиссии. С 1849 г. возглавлял стол в канцелярии уголовной палаты, удостоился знака отличия беспорочной службы. Должности заседателей Н.Д. Королев исполнял в 1852-1856 гг. А.Я. Калугин был принят в штат писцом первого разряда в 1840 г., в 1844 г. возглавил стол, в 1848 и 1851 гг. избирался заседателем Уфимского уездного суда.
Четверо статских служащих и 8 отставных офицеров заместили вакансии на основании общих положительных сведений о службе. Заседатели Троицкого суда переизбирались в коллегию не менее чем дважды - в 1853 и 1856 гг. Трое бывших военнослужащих исполняли судейские обязанности в 1844-1847 гг. Известно, что первый заседатель Мензелинского суда оставался в должности с 1844-го не менее чем по 1859 г. [8]
В число последних заседателей совестного суда отставного подпоручика И.В. Лагина определили в паре с надворным советником Н.И. Мещериновым, ветераном Отечественной войны, переизбиравшимся в состав судебных палат с 1839 г. и переведенным в суд в 1857 г. [9]
Таким образом, на рубеже 1840-1850-х гг. суды первой инстанции продолжали наполняться чиновниками с различным характером предварительной карьеры. Участие отставных офицеров в судейском составе неуклонно сокращалось, назначение обладателей боевых наград являлось признанием особых заслуг кандидатов перед Отечеством. Уфимское губернское собрание пользовалось судебным представительством и отвечало за деловые и нравственные качества выдвигаемых кандидатов. Сословные избиратели и руководство Оренбургской губернии командировали лиц без навыков отправления правосудия в присутствия с более компетентными работниками. Сроки пребывания в должностях регулярно продлевались. В 1849 г. средний стаж вятской группы судей и заседателей достиг 12 и 8 лет. В заявленных списках переизбирались 8 из 10 судей, 10 из 17 (59 %) заседателей Оренбургской губернии, а также свыше трехлетия в судах Вятской губернии удерживались 10 из 11 председателей и 17 из 24 (71 %) заседателей, Пермской губернии - 6 из 12 судей, 16 из 23 членов коллегий (70 %). В 1849 г. средний стаж вятской группы судей и заседателей достиг 12 и 8 лет.
Во второй четверти XIX в. тенденция специализации служащих, проходивших штатные вакансии от писцов до секретарей и членов присутствий, усилилась. Чиновники, специализировавшиеся в ведомстве Министерства юстиции, составляли для губернской администрации опорную группу служащих, обеспечивавших правомерное течение дел. К числу бывших делопроизводителей относилось 46, 25 и 63 % судей уральских губерний в списках 1849, 1851, 1853 - 1854 гг., 33, 44 и 29 % названных заседателей.
Ранги судейских лиц к концу 1840-х - началу 1850-х гг. незначительно выросли за счет выслуги очередного поколения чиновников. Среди вятских судей 1849 г. числилось 2 коллежских и 4 надворных советника, 2 коллежских асессора и 3 титулярных советника, среди заседателей - 1 коллежский советник (член совестного суда), 6 коллежских асессоров и 12 титулярных советников, коллежский секретарь, а также 4 служащих в чинах XII-XIII классов. В 1851 г. 6 пермских судей назывались чинами VII-VIII классов и 6 - IX. Равно различными оставались чины заседателей: 4 VIII класса, 15 IX-X, 5 XII и 1 XIV класса. Пять судей Оренбургской губернии в 1853-1856 гг. обладали чинами VI-VIII классов, 3 - IX, 1 - XII класса. Среди заседателей 10 представлялись чинами IX-X классов, 5 - XII и 2 - XIII-XIV классов. Выборные сословные представители незначительно, но традиционно, уступали как в рангах, так и среднем возрасте назначенным коллегам. Средний возраст вятских судей повысился до 50 лет, заседателей - до 53, что объясняет их относительное превосходство в чинах среди уральских коллег. Списки, подготовленные в Пермской губернии в конце 1840-х гг., зафиксировали очередную смену поколения работников юстиции: средний возраст судей составил 44 года. Из 9 судей Оренбургской губернии 3 были моложе 36 лет и только двое - старше 60.
Из 11 вятских судей 5 являлись потомственными дворянами, 3 - канцеляристами, по 1 происходили из семей обер-офицера, духовного лица и военнослужащего. Число природных дворян среди заседателей выросло до 7, приказнослужителей - до 6, обер-офицерских детей - до 3; 6 членов коллегий вышли из семей духовенства, по 1 - из солдатской (воспитанник отделения военных кантонистов) и крестьянской (отставной офицер). Из пермских судей в 1851 г. 2 назывались природными дворянами, 5 потомством личных дворян, 4 принадлежали по рождению к духовному сословию и только 1 к солдатской среде. Среди 23 заседателей числилось 4 потомственных дворянина и 5 обер-офицерских детей, совместно занимавших 39 % вакансий, 8 вышли из семей духовных лиц, 5 - приказнослужителей, 2 - работных людей, 1 - купеческой. Подавляющее большинство оренбургских чиновников указали дворянское и обер-офицерское происхождение.
Материальное благосостояние основной массы служащих зависело от установленных денежных окладов. Большая часть пермских чиновников не сообщили сведений об имущественном положении. Двое вятских судей, потомственных дворян, владели 30 и 200 десятин земли, а также 3 и 67 крестьянами, ещё двое собственным жильем. Из 24 заседателей двое проживали в собственных домах и 4 в домах жен; супруге И.И. Францкевича принадлежали 73 души. Из 9 судей Оренбургской губернии П.Д. Королев отметил владение 333 десятинами земли и 23 крестьянами. За уфимским судьей был записан деревянный дом. Из 17 членов присутствия трое держали в собственности 20, 100 и 150 десятин, родители четвертого - 1110.
Руководство Западной Сибири регулярно занималось замещением вакантных должностей, перемещением или увольнением некомпетентных служащих, разбирало вопросы ответственности и профессиональной пригодности чиновников [10]. В середине XIX в. высшая администрация за Уралом успешно справлялась с кадровым отбором лиц в окружные судейские коллегии. Решение задач облегчал стабильный приток табельных служащих с запада России. Лишь 5 из 13 судей и 6 из 33 заседателей Тобольской губернии в списках 1846 и 1851 гг. получили навыки судебного делопроизводства [11]. Непрерывным специальным стажем отличалась карьера М.Ф. Епанчина, с 1813 г. канцеляриста уездного суда, с 1819 г. губернского, с 1826 г. заседателя Ялуторовского суда, отмеченного благодарностью за успешное решение дел в 1827-1831 гг., премированного в размере годового жалованья и удостоенного знака отличия беспорочной службы за 20 лет [12]. Среди опытных делопроизводителей оказался крупный черниговский помещик, бывший полковник и член Союза Благоденствия, лишенный чинов и дворянства, вновь допущенный в службу в марте 1836 г., коллежский регистратор А.Ф. фон-дер-Бриген [13].
Из 46 чиновников 3 имели высшее и 10 среднее образование, 9 окончили начальные школы, еще 4 не завершили курса (3 обучались в гимназии). Следует особо отметить, что среди судейских лиц числилось 12 бывших учителей; Г.Ф. Мертлич по окончании Академии художеств преподавал в Тобольской гимназии вплоть до временного определения в состав Омского окружного суда. 26 судей и заседателей стажировались в штате краевой и губернской администрации, командируясь в должности; 4 заседателя отслужили в армии, 3 из них имели внушительный опыт работы в гражданской сфере. Исключением стал Н.М. Кротов, выпускник кадетского корпуса, в 1832-1833 гг. канцелярист казенной палаты, перешедший на воинскую службу, где длительно исполнял обязанности асессора в военном суде и казначея [14].
Аттестаты служащих сообщали о систематических поощрениях начальства - формальных выражениях благодарности, премиях, регулярных повышениях в чинах, наконец, престижных поручениях, требовавших особой ответственности. Списки только 3 лиц сообщали о взысканиях, не нарушивших карьерного роста. В.А. Серебряков, опытный судебный дело-производитель, не только подвергался наказаниям - аресту в 1816 г. в бытность секретарем за пропажу дела из канцелярии, увольнению в 1836 г. из должности заседателя уездной полиции за медленность в исполнении обязанностей, но и поддерживался руководством - за раскрытие тяжкого преступления, успешное окончание дел, сбор податей и отработку населением повинностей, вел следственные действия, исполнял иные задания начальства. В августе 1842 г. В.А. Серебрякова перевели из должности дистанционного заседателя в члены Тюменского окружного суда [15]. Равным образом, П.З. Соколов продолжал успешную службу в административно-хозяйственных и судебных органах с 1818 г., был снят с должности заседателя земского суда в марте 1838 г. в связи с обвинением во взятии денег с туземцев за составление ревизских сказок с рекомендацией «впредь к подобным делам не определять»; в августе назначен окружным стряпчим. В 1839 г. служащему была объявлена «совершенная благодарность» от имени губернского прокурора за выявление «противозаконных поборов и вообще за успешное исполнение по сему предмету поручения», в 1841 г. - признательность губернатора за расследование по факту хищения золота с частных приисков [16].
Заседатель Омского суда с 1843 г. И.И. Попов находился на канцелярской службе с 1814 г., в должностях секретаря и члена окружной администрации с 1822 г., имел благодарности за исполнение как фискальных, так и следственно-розыскных обязанностей и участвовал в 1830 г. в совместной выплате 38 руб. 20 коп. серебром в пользу крестьянина за неправомерное наказание кнутом [17]. В «подозрении» об утаении имущества был оставлен в 1826 г. Ф.Г. Ошаров, работавший с 1785 г. в учреждениях здравоохранения, с мая 1826 г. - смотрителем в ведомстве Экспедиции о ссыльных, с 1832 г. - заседателем в Ишимском суде [18]. Наконец, И.И. Ивонин, отставной подпоручик, боевой ветеран, добросовестно служил в должностях полицейской администрации и оставался заседателем Туринского суда с января 1828 г., получив в 1836 г. в составе коллегии строгий выговор за отказ крепостному в праве апелляции, снятый амнистирующим манифестом от 16 апреля 1841 г. [19]
Средний специальный стаж среди судей и заседателей составил в 1846 г. 5, в 1851 г. 6 лет. Чиновники регулярно командировались в состав военно-судных комиссий. Средний возраст председателей снизился до 44 лет в 1846 г. и 43 лет в 1851 г., членов - до 41 года. В 1846 г. 7 судей и 5 заседателей, в 1851 г. 5 председателей и 3 члена числились в рангах VI-VIII классов, 2 и 10, 4 и 12 - IX-X, 5 и 6 заседателей - в чинах XII-XIV классов. В должности судей в чине титулярного советника были допущены А.А. Потоцкий, окончивший университет, и П.З. Соколов, выпускник гимназии. В 1851 г. три руководителя носили чин коллежского секретаря - П.А. Зябликов, дослужившийся в 5 департаменте Сената до помощника секретаря, бывший секретарь уездного суда, С.Л. Тумановский, аттестованный в Московском университете, а также заседатель П.А. Картавцев, исполнявший обязанности в Березове - удаленном и малолюдном окружном центре.
Пять сибирских судей происходили из духовного сословия, 4 из обер-офицерских семей, 4 из дворянских. Среди заседателей числились 10 потомственных и 7 личных дворян, 6 потомственных канцеляристов, 4 выходца из духовенства, 2 из мещан и 1 из солдатской группы, 2 иностранца; Г.Ф. Мертлич не указывал происхождения («из незаконнорожденных»).
В соответствии с личными характеристиками, образованностью и выслуженным статусом получили назначения чиновники в окружные суды Томской губернии. Среди 5 судей и 13 заседателей списков 1850 г. [20] 8 имели судебно-делопроизводственный опыт, 6 окончили средние учебные заведения (2 работали учителями), 4, включая двух судебных канцеляристов, начальные школы. Семь чиновников стажировались в губернских штатах. В частности, Я.П. Чайковского командировали в коллегию Кузнецкого суда в 1849 г. из-за отсутствия в казенной палате вакансий по табельному чину [21].
Три члена Каинского суда, получившие среднее образование, продолжали карьеру после службы в армии. Первый, ветеран русско-турецкой войны, в 1835-1844 гг. работал в полицейской администрации, награжденный знаком отличия беспорочной службы за 20 лет, второй, бывший учитель, находился в воинской службе в 1841-1844 гг., третий - в 1838-1842 гг. [22]
Таким образом, в начале 1850-х гг. в группе судейских чиновников Западной Сибири числилось только 4 бывших военнослужащих - на вакансиях членов коллегий. Документация учета кадров позволяет утверждать: склонность к неправомерным поступкам среди кандидатов, засвидетельствованная административно-дисциплинарными наказаниями, была далека от критического уровня, угрожавшего системе правосудия. Число чиновников, подвергшихся в продолжение карьеры взысканиям, снижалось, наказания оттенялись поощрениями за многолетний добросовестный труд и профессионализм. Средняя продолжительность осуществления правосудия в учреждениях Западной Сибири закономерно менялась, пополнение судейских рядов специалистами судебного делопроизводства не превратилось в устойчивую в тенденцию. Тем не менее, в крае, в целом, стабильно рос удельный вес лиц, окончивших учебные заведения. Нехватку в судах качественно подготовленных служащих губернское начальство компенсировало переводами бывших работников образования, составивших во второй половине 1840-х гг. 26 % от общего числа руководителей и членов коллегий. Доверию начальства способствовало систематическое стажирование канцелярских работников в органах губернской администрации.
Средний возраст судей составил 53 года, заседателей - 38 лет. Председатели носили чины VI-VIII классов, среди заседателей числился 1 коллежский асессор, 6 титулярных советников, 2 коллежских и 4 губернских секретаря. В состав коллегий входили 8 потомственных дворян, включая военного и штаб-офицерского сыновей, 5 обер-офицерских детей, 3 лица духовного происхождения, 1 потомственный приказнослужитель и 1 вольноотпущенный человек. Недвижимая собственность не получила распространения среди государственных служащих с недворянскими корнями.
Списки членов Вятского, Пермского, Тобольского и Томского губернских судов начала 1850-х гг. свидетельствуют о принципиальных изменениях, происходивших в составе судейского «корпуса» в царствование Николая I. Председателями учреждений являлись чиновники VI-V класса, советниками и асессорами - IX-V. На 21 служащего приходились 15 аттестатов, включая 6 о высшем и 6 о среднем образовании. Учебная подготовка рассматривалась как преимущественный критерий при определении в должности. Обязанности заместителей в Вятском и Пермском судах исполняли молодые люди - 30-летний К.К. Поппе и 26-летний П.И. Фризель, титулярные советники. Первый имел диплом Санкт-Петербургского университета и ученую степень кандидата юридических наук, второй являлся выпускником Императорского училища правоведения. Оба прошли предварительную практику в столичных судебных структурах. К.К. Поппе 6 лет работал в канцелярии Санкт-Петербургской уголовной палаты и 1,5 года - в штате Департамента Министерства юстиции, П.И. Фризель - 6 лет во 2 департаменте Сената и Министерстве юстиции. В 1850 х гг. К.К. Поппе исполнял обязанности председателя губернского суда, совестного судьи, назначался членом посреднической комиссии и директором попечительного о тюрьмах комитета, в 1856-1862 гг. служил губернским прокурором [23], с 1862 г. - председателем судебной палаты [4, с. 90].