Исследователи по-разному трактуют проблему возможности двоякого прочтения. А. Слонимский формулирует ее как «колебания между фантастической и реально-психологической мотивировкой» [там же, с. 65].
Подобная двойственность, «двумир-ность» воплощается П.И. Чайковским посредством музыки. Чайковский предстает как гениальный психолог. Некая «проза» жизни функционирует как знак, критерий реальности, точка отсчета, позволяющая ощутить, осмыслить отклонение Германа от реальности, от некой нормы, но не дезавуирует фантастический план. Приемы, знаки прозы, используемые композитором, разнообразны. Это и сцена Лизы и Полины с ее нарочито бытовым снижением; и чтение, а не пропевание (в опере!) Германом записки Лизы в V картине; и последующие колебания Германа, что звучит -- ветер или заупокойное пение (которое он только что слышал на похоронах графини), с окончательной убежденностью героя в том, что он слышит похоронное пение. Это колебание в картине маскарада: «Кто это? Демон или люди?», это восприятие графини как символа, вестника смерти: «О страшный призрак, смерть, я не хочу тебя» (мелодическая последовательность, родственная тематизму Ленского в сцене дуэли). А в целом фатальность подобного видения, обреченность без ответа, без выяснения.
Двусмысленность, двузначность, вибрация на грани держит слушателя в постоянном напряжении, неизвестности, усиливая эффект тайны.
Эффект двойственности согласуется и с так называемой атмосферой Петербурга, мифом Петербурга -- города, совмещающего монументальность, архитектурную красоту и совершенство с зыбкостью болот (гибель строителей, наводнения), красивую и смутную атмосферу белых ночей. Города европейского типа, лишенного исконно русских корней. Привлечение произведений разных авторов, посвященных мифу Петербурга, может обогатить впечатление от оперы, создать особый контекст.
По свидетельству Вл. Орлова, «начиная с Пушкина, образ Петербурга стал двоиться» [14, с. 7]. В повестях Н.В. Гоголя Петербург фантасмагоричен:«Тут все обман, все
мечта, все не то, чем кажется» [там же, с. 9]. У А.А. Блока -- это город «двуликий, таинственный и непостижимый» [там же, с. 39], у Ф.М. Достоевского -- отмеченный печатью «чего-то странного, необыкновенного» [там же, с. 12]. Раздвоенность может присутствовать и в одном стихотворении, как у А.А. Григорьева:
Да, я люблю его, громадный, гордый град,
Но не за то, за что другие:
Не здания его, не пышный блеск палат
И не граниты вековые Я в нем люблю, о нет! Скорбящею душой Я прозреваю в нем иное --
Его страдание под ледяной корой,
Его страдание больное...
И пусть горят светло огни его палат,
Пусть слышны в нем веселья звуки, -- Обман, один обман! Они не заглушат Безумно страшных стонов муки! [14, с. 10].
Романс Ф. Листа «Всюду тишина и покой» на текст И.В. Гете (существующий в русском языке в вольном переводе М.Ю. Лермонтова «Горные вершины спят во тьме ночной») раскрывает свой глубокий смысл в интерпретации гетевского первоисточника А.А. Аникстом. В статье «Художественный универсализм Гете» Аникст пишет о кажущейся простоте его стихов, таящих на деле «бездны смысла» [15, с. 20].
В стихотворении, которое Аникст дает в лермонтовском переводе, охвачена, как он пишет, вся природа: начиная от неживой (горные вершины, долины, дорога), растительного мира (не дрожат листы) до, в подлиннике, мира живых существ (птицы умолкли в лесу) и человека -- «высшего продукта постоянно совершенствующейся природы» (отдохнешь и ты). В романсе Листа перевод первоисточника звучит как «подожди, скоро, скоро и ты уснешь». «В восьми строках, -- по заключению Аникста, -- охвачен весь мир» [там же, c. 21].
Эта универсальность, глубина смысла придает особый тон, особый настрой уже фортепианному вступлению к романсу Листа -- особой последовательности аккордов, так называемой лейтгармонии покоя (с чисто музыкальной точки зрения происходит все более глубокое погружение в субдоминантовую сферу, провоцирующее эффект погружения во всеобъемлющий, всепоглощающий покой).
Новый, дополнительный смысл привносит в оперу Н.А. Римского-Корсакова «Золотой петушок» исследование мифологической символики петуха, предпринятое академиком М.П. Алексеевым на основе сказки Пушкина и других литературных произведений: новеллы В. Ирвинга, повести Ф.М. Клингера, стихотворения в прозе «Песнь дикого петуха» Д. Леопарди. Римский-Корсаков тяготел к мифологии -- как древнерусской, сохраненной в обрядовости, так и античной. В частности, мы встречаем в его операх типичный для античности, античных мифов принцип метаморфоз. По выражению А. Лосева, все превращается во все. Превращение в опере «Садко» дочери Морского царя Волховы в реку, дочери КащеяКащеевны в плакучую иву (растроганнаяКащеевна впервые в жизни плачет) рифмуется с превращением нимфы Сиринги в тростник, из которого делает свою флейту Пан, с превращением нимфы Дафны в лавр, из которого Аполлон делает себе венок.
Мифология петуха сопряжена с символикой возмездия и пробуждения. В «Песне» Леопарди гигантский петух (ногами он стоит на земле, гребешком и клювом касается неба), пророчествуя, кричит людям: «Проснитесь, пока вы живы! Ведь наступит день, когда солнца не станет, и покой и тишина засвидетельствуют всеобщую смерть и гибель» [16, с. 540].
Представляется, что символика петуха дает о себе знать и в Евангелии. Петр слышит крик петуха и вспоминает слова Иисуса: «.Прежде нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня». Крик петуха означает для Петра пробуждение (прозрение) и возмездие (осознание безмерности вины), гениально раскрытые И.С. Бахом в знаменитой арии из «Страстей по Матфею»: «Erbarmedich» («Сжалься»).
Подобный контекст, масштаб -- не обычный сказочный петушок, но мифологический герой -- привносит в оперу новые обертоны. Приближавшийся рубеж XIX-XXвв. нес ощущение «неслыханных перемен, невиданных мятежей» (А.А. Блок), неизвестности, предчувствия трагических событий.
У Римского-Корсакова в опере голос народа: «Что даст новая заря? Как же будем без царя?» (после убийства царя Дадона петушком) вписывается в общую атмосферу. Таким образом, фигура петуха в мифологическом контексте становится более семантически объемной, выводит оперу за пределы собственно сказочного жанра, расширяя ее смысл.
Контакты художественной литературы, литературоведения и музыкальных произведений в педагогическом процессе, конечно, неограниченны. Но, думается, и минимум перечисленных сближений дает представление об их неоценимой роли в постижении музыки.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1. Гинзбург Л. Разбилось лишь сердце мое : роман-эссе / Л. Гинзбург // Новый мир. -- 1981. -- № 8. -- С. 11-153.
2. Гессе Г. Игра в бисер // Собрание сочинений. В 4 т. Т. 4 / Г. Гессе. -- Санкт-Петербург : Северо-Запад, 1994. -- 542 с.
3. Шулер Д. Если бы Моцарт вел дневник... / Д. Шулер. -- Будапешт : Корвина, 1963. -- 107 с.
4. Кьеркегор С. Дон Жуан Моцарта / С. Кьеркегор. -- Москва, 1995. -- 100 с.
5. Чичерин Г. Моцарт :исслед. этюд / Г. Чичерин. -- Ленинград : Музыка, 1970. -- 318 с.
6. Мерике Э. Моцарт на пути в Прагу / Э. Мерике. -- Москва :Худож. лит., 1965. -- 94 с.
7. Паустовский К.Г. Старый повар // Избранные произведения. В 2 т. Т. 2 / К.Г. Паустовский. -- Москва :Гослитиздат, 1956. -- 429 с.
8. Пушкин А.С. Моцарт и Сальери // Полное собрание сочинений. В 10 т. Т. 5 / А.С. Пушкин. -- Москва ; Ленинград : Изд-во Акад. наук СССР, 1949. -- 528 с.
9. Гете И.В. Годы странствий Вильгельма Мейстера, или Отрекающиеся // Собрание сочинений. В 10 т. Т. 8 / И.В. Гете. -- Москва :Худож. лит., 1979. -- С. 5-425.
10. В.А. Моцарт. Хроника последних лет жизни и смерть / Й. Дальхов, Г. Дуда, Д. Кернер, В. Риттер. -- Москва : Музыка, 1991. -- 278 с.
11. Григ Э. Избранные статьи и письма / Э. Григ. -- Москва : Музыка, 1966. -- 448 с.
12. Роллан Р. Моцарт по его письмам // Музыкально-историческое наследие. В 8 вып. Вып. 3. -- Москва : Музыка, 1988. -- 447 с.
13. Манн Ю.В. Поэтика Гоголя / Ю.В. Манн. -- Москва :Худож. лит., 1988. -- 412 с.
14. Орлов В.Н. Поэт и город (Александр Блок и Петербург) / В.Н. Орлов // Звезда. -- 1980. -- № 10. -- С. 4-86.
15. Аникст А.А. Художественный универсализм Гете / А.А. Аникст // Гетевские чтения, 1984 / ред. А.А. Аникст, С.В. Тураев. -- Москва : Наука, 1986. -- 284 с.
16. Алексеев М.П. Пушкин и мировая литература / М.П. Алексеев. -- Ленинград : Наука, 1987. -- 613 с.
REFERENCES
1. Ginzburg L. OnlyMyHeartGotBroken. Novyimir = New World, 1981, no. 8, pp. 11-153. (InRussian).
2. Hesse G. TheGlassBeadGame. Sobraniesochinenii [TheCollectedWorks]. SaintPetersburg, Severo-ZapadPubl., 1994. Vol. 4. 542 p.
3. Shuler D. Esli by Motsartveldnevnik [IfMozartHadKept a Diary.]. Budapest, CorvinaPubl., 1963. 107 p.
4. Kierkegaard S. Don ZhuanMotsarta [DonJuanMozart]. Moscow, 1995. 100 p.
5. Chicherin G. Motsart [Mozart]. Leningrad, MuzykaPubl., 1970. 318 p.
6. Morike E. Mozart auf der ReisenachPrag.Berlin, VerlagderNation, 1986. 127 S. (Russ. ed.: Morike E.Motsartnaputi v Pragu.Moscow, KhudozhestvennayaLiteratusPubl., 1965. 94 p.).
7. Paustovsky K.G. OldCook. Izbrannyeproizvedeniya [SelectedWorks]. Moscow, GoslitizdatPubl., 1956. Vol. 2. 429 p.
8. Pushkin A.S. MozartandSalieri. Polnoesobraniesochinenii [CompleteWorks]. Moscow, Saint-Petersburg, AcademyofSciencesofthe USSR Publ., 1949. Vol. 5. 528 p.
9. Goethe I.V. WilhelmMeister'sApprenticeship. Sobraniesochinenii [TheCollectedWorks]. Moscow, KhudozhestvennayaLiteratusPubl., 1979, vol. 8, pp. 5-425. (InRussian).
10. Dalchow J., Duda G., Kerner D., Ritter V. W.A. Mozart.Bebenburg, Pahl. 260 S. (Russ. ed.: Dalchow J., Duda G., Kerner D., Ritter V.V.A. Motsart. Khronikaposlednikh let zhizniismert'.Moscow, MuzykaPubl., 1991.278 p.).
11. Grig E. Izbrannyestat'iipis'ma [SelectedArticlesandLetters]. Moscow, MuzykaPubl., 1966. 448 p.
12. Rolland R. MozartbyhisLetters. Muzykal'no-istoricheskoenasledie [MusicalandHistoricalHeritage]. Moscow, MuzykaPubl., 1988. Iss. 3. 447 p.
13. MannJu.V. PoetikaGogolya [Gogol'sPoetics]. Moscow, KhudozhestvennayaLiteratusPubl., 1988. 412 p.
14. Orlov V.N. ThePoetandtheCity (AlexanderBlokandPetersburg). Zvezda = The Star, 1980, no. 10, pp. 4-86. (InRussian).
15. Anikst A.A. Goethe'sArtisticUniversalism. InAnikst A.A., Turajew S.W. (eds.). Getevskiechteniya, 1984 [GoetheStudien, 1984]. Moscow, NaukaPubl., 1986, pp. 1-38. (InRussian).
16. Alekseev M.P. Pushkin imirovayaliteratura [PushkinandWorldLiterature]. Leningrad, NaukaPubl., 1987. 613 p.