Модель обвинений одинакова, ее применяли и к Сперанскому, и к Ленину, и к Горбачеву, -- получение денег от иностранцев и исполнение их замыслов. Поэтому окончательно разобраться в истории германских денег важно и для понимания всей нашей истории.
Во-вторых, в дискуссиях о германских деньгах недостаточное внимание уделялось сугубо финансовым, банковским аспектам. Между тем их рассмотрение дает дополнительные существенные аргументы для обоснования той или иной позиции.
Если совсем кратко изложить наиболее распространенный вариант версии о германских деньгах, которую мы будем называть «антибольшевистской», она будет выглядеть так Подробнее см. [Земан, Шарлау, 2007]. Заметим, что определенную предвзятость демонстри-руют даже переводчик и издатели книги. Английскоеназвание“The Merchant of Revolution: The Life of Alexander Israel Helphand (Parvus). 1867-1924” переведено как «Кредит на революцию. План Парвуса»..
В 1915 году Александр Гельфанд (Парвус) сумел доказать Министерству иностранных дел Германии, что в России возможна социальная революция, которая позволит вывести Россию из войны. Для организации революции нужны были деньги, которые Парвус получал от германского МИДа. Парвус создал в Стокгольме экспортно-импортную фирму, исполнительным директором которой стал Яков Фюрстенберг (Ганецкий), занимавшийся поставками товаров в Россию. В Петрограде реализацией товаров занималась двоюродная сестра Ганецкого Евгения Суменсон, которая была представителем польской фирмы «Фабиан Клингслянд». Помощь Суменсон оказывал присяжный поверенный Мечислав Козловский. Под видом экспортно-импортных операций деньги пересылались в Россию и сначала использовались для большевистской пропаганды, а затем и для организации Октябрьского восстания. Операции в Швеции проводились через NyaBanken(Новый банк), который возглавлял Улоф Ашберг, а в России -- через Русско-Азиатский, Сибирский и другие банки.
Споры по поводу этой версии продолжаются уже больше ста лет, и, к сожалению, слишком часто политические мотивы мешают научной объективности. Теоретически любая гипотеза имеет право на существование, и отказываться от «антибольшевистской»версии лишь потому, что она рисует Ленина и большевиков в, мягко говоря, неприглядном свете, конечно, нельзя. Но в научном споре историку следует прежде всего опираться на документы. Каковы доступные для исследователей источники?
1. Документы Сиссона. Эдгар Сиссон, американский журналист, приобрел в России документы, которые были опубликованы в США в 1918 году. Эти документы якобы неопровержимо свидетельствовали, что большевики были немецкими агентами.
2. Телеграммы контрразведки. Французский контрразведчик Пьер Лоран передал начальнику контрразведки Петроградского военного округа подполковнику Борису Владимировичу Никитину несколько телеграмм, перехваченных союзниками. В телеграммах, которыми обменивались Ганецкий, Суменсон, Козловский и другие, шла речь о перечислениях денег. Эти телеграммы послужили для Временного правительства предлогом для обвинения большевиков в шпионаже в пользу Германии.
3. Материалы следственного дела. После июльских событий 1917 года Временное правительство создало Следственную комиссию о вооруженном выступлении 3-5 июля 1917 года в Петрограде против государственной власти. Комиссия не завершила работу. Материалы комиссии занимали несколько томов.
4. Документы германского МИДа. Опубликованы после Второй мировой войны. Для сторонников «антибольшевистской» версии служат подтверждением их позиции Английское издание документов подготовлено Збинеком Земаном [GermanyandtheRevo-lution.., 1958], русский перевод опубликован в [Николаевский, 1995. С. 233-411]..
5. Документы о займе Карла Моора. Заем был предоставлен большевикам летом 1917 года, сумма (в эквиваленте) составляла около 35 тыс. долл. Считается, что Моор был немецким агентом, имевшим в документах германского МИДа псевдоним Байер.
В этой небольшой статье не ставится, конечно, задача анализа всего корпуса этих документов или всей дискуссии о германских деньгах и русской революции. Перечислю, чего эта статья не содержит и почему.
1. Не анализируются подробно «документы Сиссона». То, что они являются подделкой, показал еще американец Джордж Кен- нан в 1956 году [Kennan, 1956]. Отечественный историк В. И. Старцев доказал, что автором этих документов был журналист Фердинанд Оссендовский [Старцев, 2006].
2. Не рассматривается весь комплекс «телеграмм контрразведки». В 1963 году историк Майкл Футрелл исследовал деятельность российских революционеров в Швеции и Финляндии с 1863 года по 1917-й и фактически поставил под сомнение «антибольшевистскую» версию. По его мнению, доходов от торговли, которые получал Ганецкий, было достаточно, чтобы передавать часть денег большевикам [Futrell, 1963. P. 190]. Позднее историк Семен Ляндрес осуществил детальный анализ текстов всех телеграмм и показал, что имеющиеся документы свидетельствуют о том, что деньги перечислялись не в Россию, а из России, то есть переводы за границу представляли собой реальную оплату за импортируемые в Россию товары [Lyandres, 1995]. Используемые в телеграммах названия фирм и товаров не были кодовыми словами, как думали российские контрразведчики и некоторые исследователи Так, Дмитрий Волкогонов утверждает: «телеграммы, многие из которых весьма загадочны, были часто “лишь условными знаками, шифром, ширмой”, пишет Михаил Футрелл, исследовав-ший пути русских революционеров через Скандинавию и Финляндию в Россию в 1917 году» [Вол-когонов, 1994. С. 211]. При этом дается ссылка на с. 190 книги [Futrell, 1963]. Между тем на этой странице Футрелл пишет о том, что в телеграммах видят шифр другие исследователи. Сам он этого мнения не разделяет.. Они действительно относились к торговым операциям. В частности, фраза «Нестле не присылает муки» не была шифром, а означала именно то, что фирма «Нестле» не осуществила поставку муки [Ляндрес, 1993а. С. 61]. О некоторых телеграммах будет сказано ниже.
3. Не изучаются материалы следственного дела. Хотя некоторые российские ученые утверждали, что после революции 1917 года все документы следственной комиссии Временного правительства, относящиеся к финансовым связям большевиков с агентами и правительственными структурами Германии были уничтожены [Латышев, 1996], это совсем не так. Материалы публиковались в [Следственное дело.., 2012]; в работе [Попова, 2010] проведен качественный анализ как документов следственной комиссии, так и иных сведений по этой теме. По моему мнению, следователь
П. Бокитько вел дело весьма профессионально, проверил несколько банков и изучал документы достаточно подробно, собрал необходимые справки и разъяснения. Просто никакого компромата на большевиков найти не удалось О. К. Иванцова проделала большую и полезную работу по подготовке и редактированию это-го фундаментального издания. Судя по ее предисловию, она придерживается «антибольшевист-ской» версии, но для ее обоснования ссылается не на материалы следственного дела, а на другие публикации..
4. Не рассматриваются документы германского МИДа в целом -- для целей этой статьи интерес представляют в основном финансовые вопросы. В период до Октябрьской революции в этих документах идет речь только о денежных запросах Парвуса. Очень интересная проблема -- изучение документов МИДа о крупных финансовых расходах посольства Германии в России в период после революции вплоть до убийства посла Мирбаха, но изучение этого аспекта выходит за рамки статьи.
5. Не изучается вопрос о займе, предоставленном большевикам Карлом Моором. Этот сюжет важен, поскольку, по обоснованному мнению Ляндреса, данный заем является «единственным строго документированным свидетельством получения большевистской партией денег от агента немецкого правительства» [Ляндрес, 1993b. С. 128]. В приложении к статье Ляндреса опубликованы документы, связанные с возвратом займа. Но, во-первых, сумма займа относительно невелика по сравнению с мифическими десятками миллионов немецких марок; во-вторых, Моора большевики считали социал-демократом; в-третьих, сама история с займом продолжалась в 1920-е годы, когда он был возвращен, а это выходит за рамки настоящей статьи.
6. Не рассматриваются версии о роли в осуществлении революции американцев [Саттон, 2005], англичан, австрийцев или японцев. Эти достаточно умозрительные построения в принципе могли бы составить предмет отдельного исследования.
7. Не ставится задача изучения историографии проблемы. Это было сделано, в частности, Юрием Бахуриным [Бахурин, 2019].
8. Не оценивается роль фактора «германского золота» в русской революции в целом. В большой степени эта проблема решена в работах Геннадия Соболева [Соболев, 2002; 2009].
Описав вопросы, которые мы не изучаем подробно, перейдем к собственно предмету нашего исследования -- банковским аспектам проблемы германских денег. Рассмотрим, пусть кратко, три кейса: деньги Парвуса, одну телеграмму из перехваченных контрразведкой и один текст из документов Сиссона.
Кейс 1. В 1915 году Парвус запрашивал у германского правительства различные крупные суммы денег на революцию в России.В итоге было принято решение выплатить ему 1 млн руб. (телеграмма статс-секретаря Ягова от 26 декабря 1915 года, см. [Николаевский, 1995. С. 257, 375]). Он получил эти деньги 29 декабря на проведение массовой политической забастовки или организацию восстания в России. Но уже 23 января 1916 года германский посланник сообщает, что, по словам Парвуса, «сумма в 1 млн рублей, предоставленная в его распоряжение, была немедленно выслана, уже доставлена в Петроград и используется по назначению» [Николаевский, 1995. С. 260]. Однако по разным причинам организация восстания откладывается.
Эта история вызывает немало вопросов. Как деньги попали в Петроград? Вряд ли банковским переводом, для него должен был существовать приемлемый предлог. Перевозка наличности? Тогда кто стал курьером? Явно не сам Парвус, он в это время не ездил в Россию. Кто был получателем денег? Почему всегда подразумеваются большевики? Что означает «использование по назначению»? Слова Парвуса историками не оспариваются. Между тем его нельзя назвать честным человеком. Хорошо известна история со сбором гонораров с театров за пьесу Горького «На дне». У Парвуса была доверенность на сбор денег. Как пишет Горький, собранные им деньги распределялись следующим образом: «20% со всей суммы получал он, остальное делилось так: четверть -- мне, три четверти в кассу с.-д. <социал- демократической> партии... За четыре года пьеса обошла все театры... у Парвуса собралось, кажется, 100 тысяч марок. Но вместо денег он прислал. письмо, в котором добродушно сообщил, что все эти деньги он потратил на путешествие с одной барышней по Италии» [Горький, 1952a. С. 8-9]. Каковы гарантии, что в 1916 году полученные Парвусом деньги (или хотя бы их часть) вообще были доставлены в Петроград?
Кейс 2. Из телеграмм, перехваченных французской контрразведкой, есть одна -- Ганецкого Козловскому от 16 июня 1917 года. Эта телеграмма до сих не привлекла внимания исследователей, хотя Никитин в своей книге почему-то поместил ее дважды [Никитин, 2007. С. 340, 349]. Приведем ее текст.
«R. 1654. 16 июня 1917 г. 276. [111.21] Сальтшэбаден 77/16W.14 15, 17 15 Петроград. Сергиевская 81. КОЗЛОВСКОМУ
Нюабанкен8 требует доплаты 15300 крон диференции залога, причина упадок курса».
При всей краткости она исключительно важна для понимания проводимых Ганецким и Суменсон операций. Телеграмма показывает, что Ганецкий брал кредиты в банке, причем кредитывыдавались под залог. Стандартной банковской практикой является фиксация соотношения между суммой кредита и денежной оценкой залога. Если оценка залога уменьшается, у банка есть два варианта действий -- снизить сумму кредита или потребовать увеличения залога. В этом случае очевидно, что залог оценивался в одной валюте, а кредит выдавался в другой. При этом курс валюты, в которой оценен залог, снизился, и банк потребовал довнести обеспечение.
Телеграмма является дополнительным отчетливым подтверждением коммерческого характера операций, которые вел Ганецкий. Важно и то, что Ганецкий просит российских партнеров довнести залог, очевидно, из выручки, получаемой при продаже поставляемых в Россию товаров. Если бы Ганецкий, как утверждают сторонники «антибольшевистской» версии, переправлял в Россию германские деньги, таких проблем у него не возникло бы.
Несмотря на то что Ляндрес убедительно показал, что платежи осуществлялись не в Россию, а из России, сторонники «антибольшевистской» версии стоят на своем. Так, в недавно изданной книге американского историка Шона МакМекина утверждается: «С помощью банковских переводов и благодаря отмыванию рублевых доходов от импортного бизнеса Суменсон германское правительство смогло перевести партии Ленина в Петроград огромные суммы денег, общая величина которых составила до 50 млн марок золотом, в современных ценах более 1 млрд долл. США» [McMeekin, 2017. P. 153]. Желание поразить читателя крупными суммами понятно, но для историка нужны документы и аргументы. МакМе- кин, конечно, знаком с книгой Ляндреса (во всяком случае она есть в списке использованной литературы), но его точку зрения не оспаривает. В качестве доказательства того, что деньги переводились в Петроград, МакМекин приводит ссылку на телеграмму № 34, посланную Козловским Фюрстенбергу 5 июня 1917 года, которая якобы подтверждает перевод денег из Швеции в Русско- Азиатский банк [McMeekin, 2017. P. 385].
Однако текст телеграммы доступен, в том числе и в Интернете (см. [Никитин, 2007. С. 339-340; Lyandres, 1995. P. 59]):
«34. Сальтшэбаден Из Петрограда Гос. Дума 117670 32 5 18 30
Отв. упл. 15 Гиза ФЮРСТЕНБЕРГ Сальтшэбаден. Финансы весьма затруднительны абсолютно нельзя дать крайнем случае пятьсот как последний раз карандашах громадные убытки оригинал безнадежен пусть Ньюбанкен телеграфирует относительно новых сто тысяч СУМЕНСОН. Сердечно тоскую целую КОЗЛОВСКИЙ».