Второй исполнитель партии Сусанина А. Пирогов создал другой образ, более живой и эмоциональный. В интервью газете артист говорил: «Внешний облик Сусанина мыслится мне обычным, средним крестьянином, ничем особым не выделявшимся из массы. Он мужественен, прям, рассудителен, красив типичной русской красотой. Окладистая борода, некоторая медлительность в движениях придают ему известную осанку, степенность. Среди наших русских стариков таких можно найти тысячи» [16, c. 3]. В исполнении Пирогова рецензенты отмечали в образе Сусанина внутреннюю страсть, особенно в кульминационных моментах, когда герой стоял перед выбором. Его эмоциональная игра достигала наибольшей силы в сцене прощания с дочерью и в сцене в лесу.
Критик В. Городинский, сравнивая двух исполнителей, находил Сусанина-Рейзена в «вышей степени импозантным», но недостаточно драматичным, в отличие от страстной игры Пирогова: «Мы видели в партии Сусанина двух исполнителей - М. Рейзана и А. Пирогова. Конечно, артистические индивидуальности этих мастеров слишком различны, чтобы можно было их сравнивать друг с другом. Пирогов - выдающийся актер - достигает в знаменитой сцене с поляками в лесу трагизма потрясающей силы <…> Уже настала заря; Сусанин ждет неминуемой смерти и, выпрямившись во весь рост, как победитель, бросает врагам гневные слова: ЇТуда завел я вас, куда и серый волк не забегал, куда и коршун злой костей не заносил… Погибли вы?. Пирогов верно понял свою задачу и создал образ, героический в полном смысле слова» [6, c. 3].
Если Сусанин погибал с «именем родины на устах», то и другие герои монументально-патриотического спектакля соответствовали этому возвышенному образу. Режиссер отмечал: «В семье Сусаниных крепко верят в родину и любят ее. Антонида - замечательная русская девушка, Ваня ? смелый и энергичный подросток, достойный воспитанник Сусанина, Собинин - честный, сильный воин, поднимающий своих соотечественников на борьбу с врагом, ? все они превыше всего ставят долг перед родиной» [12, c. 3]. Вся семья народного героя Сусанина представала в спектакле как один героически-обобщенный образ.
В спектакле Большого театра постановщики особое внимание уделяли не только героическим образам, но и фигуре врага. Не случайно в либретто Городецкого возникает Сигизмунд III и ремарка о немецких рыцарях на службе у польского короля. Мордвинов писал: «Глинка рисует польских панов, пользуясь своеобразным приемом танцевальных характеристик. Темы полонеза и мазурки тонкими штрихами подчеркивают внешний блеск и внутреннюю опустошенность польской шляхты, ее хвастливое бряканье оружием» [Там же].
В решении «польских» картин оперы режиссер использовал элементы гротеска, подчеркивая ироничное отношение к придворному быту. Дворец короля Сигизмунда был оформлен невероятно пышно с обыгрыванием элементов придворной жизни польской шляхты. Критик писал: «Ирония чувствуется и в постановке танцев этой сцены (балетмейстер Р. Захаров) и в несколько преувеличенно-характерном гриме актеров» [8, c. 4]. В хореографии Р. Захарова «польский» акт «Ивана Сусанина» трактовался не как танцевальный дивертисмент, а (по выражению Гринберга) как «своего рода хореографическая драма» [7, c. 3]. Кульминацией драмы был экстравагантный танец сатиров и нимф, демонстрирующий окончательное «разложение» поляков.
В спектакле сопоставлялись две сцены - польский акт и Сусанин с врагами в лесу. «Чем более наряден и пышен Їпольский? акт, тем большего удовлетворения испытывает наш зритель при виде потускневшей и помятой помпезности заносчивых панов в сцене в лесу. Эта сцена режиссерски наиболее удачна» [Там же], ? сообщал М. Гринберг в рецензии на спектакль.
Отзывы критиков на спектакль разняться, но в целом все отмечали режиссерскую находку придать спектаклю ораториальный стиль и характер. В постановке Мордвинова исполнение хора «Славься» было представлено как концертный номер. Критик писал: «Хотелось бы, чтобы в спектакле было меньше статичности, больше движения. Усиленное подчеркивание постановщиком Мордвиновым мысли, что ЇИван Сусанин? ? прежде всего опера, а не музыкальная драма, нам кажется, сделало спектакль холоднее и суше, чем он должен быть» [1, c. 2].
О работе музыкального руководителя постановки С. Самосуде газеты отзывались очень высоко: «Ни один перл из глинковской сокровищницы не потерян здесь - все блестит и сверкает, переливаясь радугой звуков, пленяя неувядаемой красотой, изяществом, проникновенностью, глубиной. Легкий, прозрачный, нигде ни форсируемый оркестр, чарующие арии и ансамбли, мощные хоры великолепно звучат под палочкой Самосуда. Это настоящее пиршество музыки» [2, c. 3].
1 марта 1939 года в «Литературной газете» вышла критическая статья М. Гринберга о спектакле: «Народный праздник заменен концертным номером, и драма Сусанина обрывается на траурном трио. Нечто подобное случилось и с присочиненным сейчас прологом. В новой постановке опускается вовсе целая сцена в лесу (с арией ЇБратцы, в метель?), где народ идет искать своего героя, в III акте вырезывается также хор ЇМы на работу в лес?. <…> В этом, конечно, серьезный порок новой редакции оперы» [7, c. 3].
По свидетельству современников, критика была вызвана не только купюрами и недостатками нового либретто, но и тем, что спектакль не понравился Сталину, а именно ? концертное решение эпилога со статуей Минина и Пожарского из папье-маше. Придя на репетицию в Большой театр, он предложил выехать Минину и Пожарскому на конях из ворот Кремля и поставить побежденных поляков на колени. Этот идеологический маневр, скорее всего, был связан с резким осложнением советско-польских отношений.
Мемуары современников по-разному описывают решение Сталина о внесении режиссерских редакций в постановку. М. Рейзен вспоминал: «Сидевший в ложе вместе с другими членами правительства Сталин спросил: ? Почему на сцене так темно? Нужно больше света, больше народу! Эти слова были переданы Самосуду. Вскоре эпилог был переделан, что, несомненно, пошло на пользу спектаклю <…> Яркий солнечный свет заливал всю сцену, на которой находилась огромная ликующая толпа. Это был подлинный апофеоз, восславляющий русский народ» [17, c. 171-172].
1 апреля 1939 года была представлена отредактированная вождем версия спектакля. На этот раз эпилог показан как торжество народа-победителя, апофеоз его героев. Зрителям открывался вид на Красную площадь, широкий помост, устланный малиновым сукном, толпа народа в ярких и пестрых нарядах на фоне Кремлевских стен и собора Василия Блаженного ? зал раздавался бурей аплодисментов.
Сотое представление «Ивана Сусанина» в Большом театре состоялось 14 апреля 1941 года. В сезон 1940-1941 гг. режиссер Б. Мордвинов был арестован, поэтому режиссерскую редакцию «юбилейного» спектакля самостоятельно разработал и осуществил дирижер С. Самосуд. Многочисленные правки «Ивана Сусанина», а они касались текста, декораций, режиссуры и музыкальных интерпретаций, лишали создателей спектакля правительственных наград, поэтому даже окончательный «образцовый» вариант Большого театра 1945-го послевоенного года выпуска не получил Сталинской премии.
С момента возвращения на оперную сцену Большого театра в 1939 году постановка «Ивана Сусанина» пережила целый ряд существенных изменений, и это были не просто новые режиссерские редакции, а новые «идейные» редакции, направленные на разработку в музыкальных спектаклях патриотических тем, воспевающих чувства любви к Родине и национальной культуре.
Список литературы
1 Алексеев И. Иван Сусанин в Большом театре // Советский артист. 1939. 10 марта.
2 Бачелис С. Народный героический спектакль // Известия. 1939. 22 февраля.
3 Вильямс П. Оформление оперы «Иван Сусанин» // Известия. 1938. 24 сентября.
4 Вильямс П. Художественное оформление оперы «Иван Сусанин» // Советская музыка. 1939. № 2. С. 42-43.
5 Гозенпуд А. А. Русский советский оперный театр (1917-1941). Л., 1963. 440 с.
6 Городинский В. Гениальная опера // Известия. 1939. 15 февраля.
7 Гринберг М. Иван Сусанин // Литературная газета. 1939. 1 марта.
8 Гроссман В. Иван Сусанин // Рабочая Москва. 1939. 24 февраля.
9 Дзержинский И. Замечательный спектакль // Советское искусство. 1939. 22 февраля.
10 Лосский В. А. Мемуары. Статьи и речи. Воспоминания о Лосском. М.: Госмузиздат, 1959. 367 с.
11 Мордвинов Б. Иван Сусанин в Большом театре // Литературная Россия. 1939. 15 февраля.
12 Мордвинов Б. Иван Сусанин на сцене Большого театра // Правда. 1939. 7 февраля.
13 Мордвинов Б. Как мы работали над постановкой «Ивана Сусанина» // Советская музыка. 1939. № 2.
14 Мордвинов Б. Как создавался Сусанин // Советская музыка. 1939. С. 40-45.
15 Мордвинов Б. Перед премьерой // Декада московских зрелищ. 1939. 11 февраля.
16 Пирогов А. Заметки певца // Советский артист. 1939. № 49.
17 Рейзен М. О. Автобиографические записки. Статьи. Воспоминания. М.: Советский композитор, 1980. 303 с.
18 Рейзен М. О. Образ великого патриота // Советский артист. 1939. 27 февраля.
19 Самосуд С. А. Статьи. Воспоминания. Письма. М.: Советский композитор, 1984. 230 с.