Статья: Опорные базы морского порубежья России: экономическая динамика в условиях геополитической турбулентности

Опорные базы морского порубежья России: экономическая динамика в условиях геополитической турбулентности

А.Г. Дружинин

В XXI столетии Мировой океан становится важнейшим фактором планетарной социально-экономической динамики, выступает приоритетной сферой геоэкономических и геополитических интересов, в том числе и для Российской Федерации, чья экономика, инфраструктурные и селитебные системы с конца 1990-х годов устойчиво «разворачиваются» к морю. Цель статьи -- концептуальное обоснование и идентификация феномена морского порубежья России и инкорпорированных в его структуру опорных баз, оценка факторов и особенностей их экономической динамики в условиях резко проявившейся с 2014 года геополитической турбулентности. На основе применения экономико-статистических методов особым образом акцентирована неравномерность экономического и селитебного освоения акваториальных и региональных сегментов российского морского порубежья. Показано, что концентрация и агломерация российской морской хозяйственной и военной активности проявляются в развитии и функционировании 14 опорных баз (включая две ныне формирующиеся). Отмечено, что современное противостояние в системе «Россия -- Запад» сочетается с дальнейшим наращиванием морской активности России (в том числе и в пределах ее западного порубежья), сопровождаемым ревитализацией и расширением сети ее опорных баз, диверсификацией их хозяйственной структуры. Экономические системы ведущих приморских регионов страны демонстрируют при этом высокую (в том числе и благодаря мерам господдержки) резистентность к геополитической турбулентности.

Ключевые слова:

экономика, морское хозяйство, геополитика, морское порубежье, геополитическая турбулентность, Российская Федерация, Западное порубежье России

THE 'STRONGHOLDS' OF RUSSIAN COASTAL BORDERLANDS: ECONOMIC DYNAMICS AMID GEOPOLITICAL TURBULENCE

A.G. Druzhinin

In the 21^st century, the World Ocean is becoming a key factor in global socio-economic dynamics and a geoeconomic and geopolitical priority of many countries. The Russian Federation, whose economy, infrastructure, and settlement system have been gravitating towards the sea since the late 1990s, is no exception. This article aims to identify and provide a conceptual framework for the phenomenon of Russia's coastal borderlands and their constituent `strongholds'. It also explores the factors and features of the economic dynamics of the coastal borderlands amid the post-2014 geopolitical turbulence. Economic and statistical methods are used to highlight the irregularity of the economic and settlement patterns across Russia's coastal borderlands, in their water and land areas. It is shown that Russian economic and military activities have clustered there to create 14 `strongholds', including two emerging ones. The current confrontation between Russia and the West is accompanied by the country's growing maritime presence, particularly in its western borderlands, the revitalisation and expansion of its `strongholds', and economic diversification. The economic systems of the country's leading coastal region have proven to be highly resistant to geopolitical turbulence; this is partly explained by government support.

Keywords:

economy, maritime economy, geopolitics, coastal borderlands, geopolitical turbulence, Russian Federation, Russian western borderlands

Введение

опорная база морское порубежье

В социально-экономическом развитии современной России морской фактор играет все более значимую роль. Устойчиво прираставшие в последние два десятилетия экспортно-импортные операции страны более чем на 60% обеспечиваются морским транспортом¹, а выраженная «морезависимость» присуща (в той или иной степени) 42 крупнейшим (из Топ-100 рейтинга РБК) российским компаниям [1]. До 5,5% ВВП Российской Федерации генерируют отрасли морской экономики (портовое хозяйство, судостроение, добыча биоресурсов и др.) [2]; важнейшим ее драйвером при этом выступают портовые терминалы, чей грузооборот за 1994--2019 годы вырос в 7,8 раза, превысив 840 млн т (что эквивалентно 3,6% от общемирового показателя Транспортная стратегия Российской Федерации на период до 2030 года: утверждена рас-поряжением Правительства Российской Федерации от 22 ноября 2008 года № 1734-р. URL: https://www.mintrans.ru/documents/3/1009(датаобращения: 02.02.2020). Review of Maritime Transport. 2018 / United Nations Conference On Trade And Development. N.Y. ;Geneva, 2018.). Восстанавливается отечественное судостроение [3], прежде всего военное (квота России в данном сегменте составляет около 20% от мирового портфеля заказов Развитие судостроения на 2013-2030 годы: государственная программа Российской Феде-рации. URL: https://knastu.ru/media/files/page_files/science/unid/new_folder/__/Gosprogramma_RF_Razvitiye_sudostroyeniya_na_2013_-_2030_gody.pdf (дата обращения: 11.02.2020).). На побережьях и в шельфовой зоне (Сахалин, Камчатка, полуостров Ямал, Каспий и др.) осуществляется разработка месторождений углеводородов; формируется (начиная с 2001 года) подводная газотранспортная инфраструктура. «Сдвиг» экономики к морю проецируется на селитебную систему: в 74 приморских городах сконцентрировано почти 14 млн человек (что эквивалентно 12,7% всего городского населения), причем доля «приморских жителей» в населении страны два последние десятилетия в целом стабильно растет [4; 5]. Все более выраженная и многоаспектная талассоаттрактивность российского общества и его пространственных структур (в целом соответствующая общемировым трендам [6 -- 10]) разворачивается на фоне усиливающейся геоэкономической конкуренции и возрастающего геополитического противостояния (в которые, начиная с 1970-х годов [11; 12], активнейшим образом вовлекаются акватории Мирового океана). Обстоятельства и резоны «соперничества сил над территорией» (а именно такова сущностная сторона геополитики, по мнению одного из ведущих специалистов в данной сфере французского географа Ива Лакоста [13]) при этом все чаще выступают не только значимым фактором, но и мотивом морехозяйственной деятельности, в свою очередь, обретающей выраженное геополитическое измерение. Цель статьи -- концептуальное обоснование и идентификация феномена морского порубе- жья России и его опорных баз, оценка современных геополитических детерминант их экономической динамики (с акцентом на аква-территориальные структуры Западного порубежья Российской Федерации).

Морское порубежье России и его опорные базы: концептуализация, делимитация, структурирование, параметризация

В последние годы в контексте выраженной геополитизации общественного сознания, понятия «рубеж» (в превалирующем понимании «бытия на стыке своего и чужого» [14]) и, соответственно, «порубежность» все прочнее укореняются в отечественном общественно-географическом дискурсе [15; 16]. В российских же условиях порубежье в своей подавляющей части «земноводно» (общая длина морских границ страны по разным оценкам [17 -- 19] варьируется в диапазоне от 35,3 до 46 тыс. км и практически вдвое превосходит протяженность сухопутных рубежей), что позволяет идентифицировать (и концептуализировать) феномен морского порубежья России, интегрируя в данной категории не только морские, страноведческие, лимологические, но и, одновременно, геополитические предметно-содержательные грани и смыслы.

Отдельные ключевые сегменты морских пограничных пространств России, безусловно, «порубежны», поскольку либо напрямую оспариваются внешними силами (Крымский полуостров, Южные Курилы), либо испытывают постоянный прессинг (на Балтике в калининградском эксклаве [20] и, в еще большем масштабе -- в Арктике, где основным геополитическим оппонентом выступают США [21]). «Рубежность» предопределяется и самой политико-географической спецификой находящихся в российской юрисдикции акваторий: лишь 3% морских границ России являются так называемыми двухсторонними [18] (т.е. сопредельными с другими государствами); в подавляющей же части наше морское порубе- жье -- многососедское, контактирующее с мировым сообществом и его глобальными (в том числе морскими) лидерами. В условиях перманентной угрозы новой холодной войны (которая, как полагают [10], повторит великое противостояние «земли» и «моря» в русле идеологем А. Мэхэна и Х. Маккиндера) удержание, хозяйственное и селитебно-инфраструктурное обустройство морского порубежья выступает для Российской Федерации не только экономической необходимостью, но и приоритетным фактором (и маркером) международного статуса, основополагающим моментом позиционирования как евразийской (и глобальной) державы (как верно акцентировал В.А. Дергачёв, береговая зона -- геополитический ключ к Евразии [22]).

Имеющаяся у России приморско-прибрежная полоса («опоясывающая» ее континентальный массив, концентрирующая подавляющую часть морехозяйственной активности, фокусирующая геостратегические интересы) -- масштабна и «многослойна». Она объединяет не только собственно морские акватории (до 745 тыс. км² морского порубежья приходится на так называемое территориальное море страны; 3,8 млн км2 -- на континентальный шельф, площадь же исключительной экономической зоны России оценивают в 7,6 млн км2 [17]), но и прилегающий к ним сухопутный компонент (если исчислять его только по-минимуму, в пределах 50 км от береговой линии -- это около 1,8 млн км2, т. е. почти 10,5% всей территории Российской Федерации).

Морское порубежье структурируемо также по бассейновому (с учетом наличия 12 сопредельных с Россией морей, относящихся к акваториям трех океанов, а также Каспия как особого, «окруженного сухопутными территориями»⁴ водоема) и региональному (23 приморских субъекта Федерации) признакам.

Благодаря многочисленным обстоятельствам (природно-климатическим, ресурсно-хозяйственным, историческим и др.) социально-экономическая освоенность акваториально-региональных сегментов морского порубежья и их морехозяйственная значимость неравнозначны (табл. 1, 2).

Кроме того, они демонстрируют выраженные эффекты специализации, концентрации и агломерации. Конвенция о правовом статусе Каспийского моря. 12.08.2018. URL: http://www.kremlin.ru/supplement/5328 (дата обращения: 18.03.2020). Демографический, экономический и военно-силовой «вес» секторальных компонент морского порубежья России

Таблица 1

Источник: составлено автором по данным Росстата, Ассоциации морских портов России и Министерства обороны РФ Регионы России. Социально-экономические показатели. 2019. М. : Росстат, 2020. URL: https://www.gks.ru/folder/210/document/13204 (дата обращения: 18.03.2020); Грузооборот морских портов по бассейнам за 2019 год // Статистика Ассоциации морских портов России. URL: https://www.morport.com/sites/default/flles/inline/flles/basseyny_napravleniya.pdf (дата обращения: 18.03.2020); Боевые корабли и подводные лодки Российской Федерации -- 2020. URL: http://russianships.info/today/ (дата обращения: 18.03.2020).; информация за 2019 год.

Таблица 2«Плотность» локализации морехозяйственной активности в основных сегментах морского порубежья России

Источник: составлено автором по данным Росстата и Ассоциации морских портов России; информация за 2019 год.

Примечание: * -- с учетом СПГ.

Пространственная концентрация имеет место, прежде всего, в портовом хозяйстве, где 75% перевалки грузов приходится на три кластера: 1) Санкт-Петербургский (терминалы Финского залива) -- 29% российского грузооборота и 96% от общего показателя в пределах российской Балтики); 2) Краснодарский (Черноморское побережье) с удельным весом в России около 26%, а в Черноморско-Азовском сегменте морского порубежья -- 85%; 3) Владивостокский (19,4% российского грузооборота и 77% от грузооборота в целом по Тихоокеанской России). Аналогичная ситуация и в российской морской нефтедобыче (67% объема обеспечивает шельф Сахалина, а 21% -- Каспия), и в морском (приморском) сегменте производства природного газа (включая СПГ-проекты), примерно на половину (49,5%) приуроченного к Сахалину и на 43,7% (по итогам 2019 года) -- к Ямалу.

Проявления пространственной асимметрии присущи и рыбохозяйственной отрасли, где доминирует Тихоокеанская Россия (38% всех уловов приходится при этом на Камчатку и 22% -- на Сахалин). В пределах акватории Северного Ледовитого океана две трети добычи рыбы и морепродуктов обеспечивает Мурманская область; аналогична доля Калининградской области в российской рыбодобыче на Балтике; на каспийском порубежье безусловное лидерство в рыбной отрасли (85%) -- за Астраханской областью. Эффект локализации и концентрации присущ и военно-морской сфере: 27% корабельного состава «приписано» к базам Мурманской области, 16% -- Калининградской, 15% -- Приморского края⁶. При этом 86% военно-морской мощи страны распределены между пятью регионами базирования: Мурманской и Калининградской областями, Севастополем, Камчатским и Приморским краями.