Французский социолог П. Бурдье в начале 70-х годов своим докладом «Общественное мнение не существует» актуализировал проблему конструирования такого политического феномена, как «общественное мнение» [1]. Согласно П. Бурдье, общественное мнение, выявляемое посредством опросов, является не более чем фикцией, «средней температурой по больнице»: чем-то вроде среднего арифметического мнений, или средним мнением [Там же, с. 163]. Однако этот артефакт - не просто забавная и безобидная поделка социологов, это средство политической манипуляции. Опросы общественного мнения, проводимые социологами, нацелены, по мнению П. Бурдье, на то чтобы «легитимировать определенную политику и закрепить отношения сил, на которых она основана или которые делают ее возможной» [Там же, с. 164]. Другими словами, социологическая технология производства общественного мнения является той псевдодемократической процедурой, которая предоставляет политикам возможность обеспечить законность своей деятельности, якобы реализующей «волю народа».
Ученик П. Бурдье - П. Шампань - развивает данную проблематику в работе «Делать мнение: новая политическая игра», опубликованной в 1990 году [24], а также в последующих комментариях к данной работе, сформулированных в статье 1995 года [25]. По мнению П. Шампаня, три поля - политики, журналистики и социальных наук - претендуют сегодня на «легитимное видение социального мира» [24, с. 121]. Каким образом агенты этих полей публично разыгрывают данную компетенцию, можно наблюдать накануне выборов: политики настаивают на легитимности конструируемых ими смыслов как представители народа, журналисты - как организаторы публичных дискуссий, социологи - как исследователи общественного мнения. При этом деятельность социологов, а именно - выявление рейтингов популярности кандидатов и других электоральных мнений граждан, оказывает влияние на политиков и журналистов, считает П. Шампань. К примеру, политики на основании результатов опросов общественного мнения принимают такие важные решения, как корректировка партийных программ (партии учитывают политические запросы и ожидания народа, проявленные с помощью опросов), а также выдвигают кандидатов от партии, учитывая рейтинг их популярности среди населения [24, с. 280; 25, с. 293]. Журналисты под воздействием опросов общественного мнения весьма пренебрежительно начинают относиться к кандидатам-аутсайдерам и, напротив, почтительно - к лидерам предвыборной гонки: «Подчеркнутому уважению к кандидатам, имеющим более всего шансов на победу… противопоставляется ирония и даже презрительное отношение к тем, кто с самого начала был определен (по опросам) как Їтеряющий позиции или как Їмелкий кандидат…» [25, с. 316-317].
Влияют ли опросы общественного мнения на выбор избирателей? Нет - дает парадоксальный ответ П. Шампань [24, с. 106-107]. Почему же данные опросов влияют на «лидеров общественного мнения» - политиков и журналистов, более критично относящихся к информации различного рода, и совсем не влияют на простых избирателей, которым с первых полос газет и в прямом эфире сообщают, кого выбирает большинство? Действительно, П. Шампань, аргументируя свою позицию по этому вопросу, использует формулировки вроде: «вряд ли есть основания думать…» [Там же, с. 106], или ссылается на исследование американских политологов о нейтральности опросов (при этом не совсем ясно, о каком исследовании идет речь, поскольку в работе нет ссылки на само исследование или его авторов).
Попробуем объяснить подобную позицию П. Шампаня. Первое объяснение учитывает логику теории социального пространства П. Бурдье, в рамках которой работал и П. Шампань. Согласно этой логике, социологические опросы выступают своеобразной структурирующей практикой, воздействующей на политическое и журналистское поля. Политики и журналисты могут использовать в своих интересах - а иногда вынуждены учитывать в своей деятельности - результаты опросов общественного мнения. То есть, как таковые опросы не воздействуют на поведение людей (в силу этого они не влияют на выбор избирателей), просто они являются одним из возможных ресурсов политической борьбы агентов политического или журналистского полей. К примеру, вот что говорит П. Шампань по поводу журналистского интереса к опросам общественного мнения: «…большое распространение практика опросов получила в политической области благодаря тому, что эти исследования позволяют журналистам (в частности, аудиовизуального сектора) непосредственно вторгаться в политическую борьбу, обладая своей собственной легитимностью… благодаря опросам журналисты стали научно гарантированными глашатаями Ї того, что действительно думает народ» [25, с. 294]. Однако утверждение о нейтральности опросов требует эмпирической проверки, и весьма странно, что вопрос о том, влияют ли опросы общественного мнения на поведение избирателей, так и не был досконально изучен социологами.
Немецкий социолог Э. Ноэль-Нойман, к примеру, говоря о нейтральности опросов в работе «Общественное мнение. Открытие спирали молчания» (1980 г.), ссылается на исследования американского социолога П. Лазарсфельда 40-х годов (!). В своей работе «Выбор народа: как избиратель принимает решения во время кампании по выборам президента» (1944 г.) П. Лазарсфельд характеризует намерения голосовать как наиболее устойчивые установки людей, медленно поддающиеся новому опыту, новым наблюдениям, новой информации и новым мнениям [Цит. по: 14, с. 39]. Тем не менее, он указывает на «эффект оркестрового вагона»: лидирующему кандидату давление общественного мнения приносит дополнительные 3-4% голосов избирателей, собиравшихся голосовать за другого кандидата. Э. Ноэль-Нойман подтверждает возможность подобного «сдвига последней минуты», который дает кандидату-лидеру дополнительные 3-4% голосов, однако ссылается при этом не на результаты проведенных исследований, а на собственные наблюдения [Там же].
Другое возможное объяснение парадоксальной позиции П. Шампаня принимает во внимание миф рационального избирателя, согласно которому избиратель голосует за того кандидата, который лучше других представляет его интересы. Действительно, гражданин - этот идеал демократической теории, осознающий свои политические интересы и внятно выражающий их в процессе выборов, возможно, и существовал в развитых демократических странах, подтверждением чему служат те же исследования П. Лазарсфельда. Однако изменения в области коммуникаций, предвыборных технологий значительно повлияли на электоральное поведение людей. Можно предположить, что в связи с феноменом «медиатизации политики», о котором говорит ряд исследователей, к примеру, тот же П. Шампань [24, с. 160-161, 280], электоральное поведение граждан претерпело существенные изменения. Современные коммуникации, маркетинг, социологические и политические технологии выступают теми надежными инструментами, которые снижают риски политической деятельности, позволяют рационализировать, калькулировать и виртуализовать политический процесс. СМИ в данной перспективе выступают одним из эффективных механизмов медиатизации. Как отмечает немецкий социолог Н. Больц: «вследствие того, что наши знания о реальности опосредованы СМИ, стало бессмысленным отличать отображение от отображенного явления... Что есть тот или иной политик, или событие - это вообще можно понять лишь в их медиальной инсценировке. То, что реально происходит, становится общественным событием только через свое медиальное отображение» [27, S. 26]. Можно предположить, что российские избиратели еще более чувствительны к воздействию СМИ, поскольку в России не сформированы традиции демократического голосования с характерными для них многопартийностью, предвыборными дебатами, осознанием избирателями собственных общественно-политических интересов. В силу исторического развития в России вначале появилось телевидение, а уже потом - выборы. Подобная ситуация делает российских граждан намного более уязвимыми для манипуляции со стороны медиа.
Точка зрения российских социологов относительно влияния опросов на электоральное поведение граждан совпадает с позицией западных коллег. Руководитель «Левада-Центра» Л. Гудков в интервью «Газете.ру» (материал от 2.09.2013) говорит, что опросы никак не влияют на поведение избирателей [11], доказывая это на материале статистики. При этом он озвучивает позицию П. Шампаня: «Влияние соцопросов -- не прямое, они влияют на представления, на конструкцию реальности небольшого количества людей. А уж потом создавшаяся в головах у журналистов и политологов картина начинает тиражироваться через СМИ…» В отличие от Э. Ноэль-Нойман, Л. Гудков, судя по всему, придерживается позиции, что «тиражируемое мнение» влияет не только на публичные мнения, но и на поведение людей: «Коллективные представления по-своему хищные, они подчиняют людей… люди, как правило, стараются присоединяться к тому, что, как они полагают, думает большинство… Мнение о том, как будет голосовать большинство, то есть нормативное представление, складывается не под влиянием социологических опросов, а из общего понимания ситуации, из общего контекста. Здесь не социология влияет, а некоторая частота мнений по телевидению, характер кремлевской пропаганды, обсуждение в сетях и Интернете… Социология -- только индикатор тех или иных настроений, а не фактор влияния» [Там же]. Насколько искренни социологи в том, что «социология - это индикатор, а не фактор влияния», - вопрос открытый. И здесь будут уместны выдержки из интервью генерального директора ВЦИОМ В. Федорова (газета «Итоги.ру» от 30.09.2013), демонстрирующие двойственность его позиции по данному вопросу. С одной стороны, он отмечает, что лишь 1-2% людей могут изменить свой выбор под влиянием обнародованных опросов. С другой стороны, он говорит о «формирующей социологии» штабных социологов А. Навального: «То, чем занимались эти ребята, было не исследованием, а в чистом виде Їформирующей социологией. Это то, что является абсолютным злом и грехом для любого настоящего исследователя: использование символического капитала социологии и опросных методик не для того, чтобы узнать мнение людей, а для того, чтобы сформировать это мнение. Не случайно эти анонимные социологи очень активно распространяли данные своих Їопросов для того, чтобы убедить сторонников своего вождя и колеблющихся в том, что у них есть шанс, что они должны его реализовать, обязательно прийти на выборы. Этой цели им достичь удалось, но отношения к исследованиям это не имеет» [20]. Так где же грань между социологией «нормальной» и «формирующей»? И существует ли она вообще? Результаты нашего исследования показывают, что социологи (во всяком случае - крупнейшие центры по изучению общественного мнения) в предвыборный период действуют так, будто обнародованные опросы оказывают существенное влияние на поведение избирателей. социологический политический общественный коммуникация
В своем исследовании мы решили выяснить, используют ли средства массовой информации (в нашем случае - газеты) потенциал социологической информации для осуществления влияния на электоральное поведение граждан. Действительно, согласно данным аналитического центра Юрия Левады, в декабре 2011 года 22% опрошенных не знали, за кого бы они проголосовали, если бы выборы президента состоялись в ближайшие выходные. Еще 11% сомневались, что посетили бы это мероприятие [4]. Столь высокий процент не определившихся являлся, несомненно, ценным ресурсом в битве политтехнологов за «души» избирателей.
Эмпирической базой исследования послужили выпуски федеральных газет: коммерческого общественно-политического ежедневного издания «Коммерсантъ», государственного общественно-политического ежедневного издания «Российская газета», коммерческого общественно-политического еженедельника «Аргументы и факты» и коммерческого массового ежедневника и еженедельника «Комсомольская правда», вышедшие в период с 1 февраля по 4 марта 2012 года включительно. Исследовательский период практически совпал с периодом проведения предвыборной агитации (5.02.2012 - 3.03.2012), однако был несколько расширен по двум причинам. Во-первых, 4 февраля прошел митинг против фальсификации выборов «За честные выборы» на Болотной площади в Москве. Поэтому было решено включить в выборку деятельность изданий с 1 февраля - некоторые газеты анонсировали данное, касающееся выборов, событие, в том числе с привлечением социологической информации (см. газету «Коммерсантъ» от 1 февраля 2012 г.). Во-вторых, в задачи исследования входила оценка соблюдения газетами норм опубликования результатов опросов общественного мнения, касающихся выборов, содержащихся в ст. 53 ФЗ «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» (Опубликование (обнародование) результатов опросов общественного мнения) и в ст. 47 ФЗ «О выборах Президента Российской Федерации» (Опросы общественного мнения). Среди прочего, данные нормы вводят шестидневный мораторий (пять дней до дня голосования и в сам день голосования) на опубликование (обнародование) результатов опросов общественного мнения, прогнозов результатов выборов, иных исследований, связанных с проводимыми выборами. Ввиду этого в исследовательский период был включен и день голосования - 4 марта 2012 года.
Гипотезой исследования, реализованного средствами контент-анализа, послужило предположение, что к манипулятивному потенциалу социологической информации обращаются лишь те издания, которые поддерживают кандидата, имеющего наиболее высокий политический рейтинг. Сопутствующими задачами в исследовании были: 1. выяснить, соблюдают ли редакции СМИ правила опубликования социологической информации; 2. какие приемы манипуляции социологической информацией используют исследуемые издания.
Прежде чем перейти к изложению полученных результатов, оговоримся, что в данной статье под «социологической информацией» мы будем понимать данные опросов общественного мнения, прогнозов результатов выборов, а также иных социологических исследований или высказываемых социологами мнений, в той или иной степени касающихся выборов. Условно социологическую информацию, публикуемую в СМИ, можно разделить на два вида: социологические факты (данные результатов социологических исследований, касающихся выборов) и социологические знания (экспертное мнение социологов относительно предстоящих выборов). Впрочем, журналисты, работающие с социологической информацией, в большинстве своих материалов дополняют социологические факты (к примеру, результаты опросов общественного мнения) социологическим знанием (комментариями социологов, выступающих в роли экспертов).
Итак, перейдем к изложению полученных результатов. За исследуемый период в интересующих нас изданиях было опубликовано 24 материала, касающихся выборов и содержащих социологическую информацию: 2 материала - в еженедельнике «Комсомольская правда», 3 материала - в «Российской газете», 5 материалов - в издании «Аргументы и факты» и 14 материалов - в издании «Коммерсантъ». Согласно полученным результатам, 19 из 24 опубликованных материалов (около 80% материалов), обращающихся к социологической информации и касающихся выборов, содержат признаки манипуляции поведением избирателей. Под манипуляцией в данном случае понимается воздействие на мнения (рациональный аспект манипуляции) и / или побуждения (эмоциональный аспект манипуляции) аудитории через средства массовой информации (газеты) с целью формирования определенных линий поведения избирателей.
Какие манипулятивные цели преследуют издания? В большинстве случаев публикации нацелены на корректировку позиции избирателя (около 78% материалов, содержащих признаки манипуляции): они склоняют избирателя (определенную группу избирателей) голосовать / не голосовать за определенного кандидата (около 39% материалов, содержащих признаки манипуляции), демонстрируют несомненное рейтинговое превосходство кандидата (около 17% материалов, содержащих признаки манипуляции), размышляют над ситуацией в России и возможными путями развития страны (при этом у аудитории формируются ассоциации с определенными кандидатами, которые могут реализовать «путь», без упоминания конкретных имен) около 22% материалов, содержащих признаки манипуляции. Остальные 22% материалов, содержащих признаки манипуляции, актуализируют протестные настроения граждан (5,5% материалов) и косвенно выражают опасения по поводу фальсификации результатов предстоящих выборов (около 17% материалов).