Всем ликвидаторам выдавалась спецодежда: куртка, брюки, нательная рубашка, чепчик, носки, ботинки. Руководители, а также лица, приближенные к ним, щеголяли в «афганках» -- военной форме для военнослужащих, выполнявших свой интернациональный долг в Афганистане.
В комнате общежития
Автомобиль группы оперативного дозиметрического контроля
Основную низкоквалифицированную и самую опасную работу по ликвидации последствий аварии делали военнослужащие. Бульдозеры сгребали крупный мусор, разбросанный взрывом по территории АЭС, а вслед за ними шли резервисты, вооруженные лопатами. Из гражданских лиц на этих участках были задействованы лишь специалисты-строители в роли прорабов и бригадиров, а также дозиметристы.
Ответственные радиационно-опасные работы нередко в виде денежной премии оформлялись и оплачивались как особо важные. Каждому сотруднику УС-605 заработная плата перечислялась на предприятие, командировавшее сотрудника. По желанию можно было получить раз в месяц аванс в размере 200 руб., которые тратились в основном на сигареты и предметы личной гигиены в магазинах Чернобыля либо Иванкова.
Официально увеличение норм оплаты труда всех категорий ликвидаторов было принято дополнительными правительственными решениями. После введения сдельной аккордной и других прогрессивных форм оплаты труда специальным распоряжением отличившиеся работники за выполнение особо важных и ответственных работ, в зависимости от опасности их проведения, премировались единовременным вознаграждением в размере до 1 тыс. руб. Кроме этого, руководителям министерств и ведомств разрешалось оплату труда ликвидаторов увеличивать по сравнению с действующими нормами в пятикратном размере. В случае получения специалистами предельно допустимой дозы радиации они не допускались к работе в опасных зонах, им выплачивались единовременное вознаграждение и пятикратная месячная тарифная ставка, военнослужащим офицерского состава -- три месячных оклада денежного содержания, а военнослужащим срочной службы -- 300 руб.
К одним из наиболее сложных и опасных относились операции, связанные с удалением с крыш расположенных возле вентиляционной трубы ВТ-2 зданий второй очереди и площадок высокорадиоактивных элементов и кусков графита, выброшенных из активной зоны при взрыве. Все попытки удалить радиоактивные материалы с помощью роботов оказались неудачными, поэтому выполнялась такая операция вручную силами военнослужащих с применением шанцевого инструмента. Уровни мощности доз в зоне, подлежащей очистке от высокорадиоактивных отходов, превышали 1000 Р/ч. Около тысячи военнослужащих с помощью одних только лопат сбросили в развал шахты реактора высокорадиоактивные материалы.
Для очистки от радиоактивного загрязнения вентиляционной трубы ВТ-2, на площадках которой находились выброшенные взрывом радиоактивные материалы, требовалось провести ее радиационное обследование, к чему готовились серьезно: изучили чертежи, подсчитали время, количество необходимого персонала, определили приборный парк для измерений, последовательность движения, средства индивидуальной защиты. Чтобы запланировать мероприятия по радиационной защите при очистке трубы, необходима была хотя бы приближенная оценка радиационной обстановки. Для этого дозиметры подняли внутри вентиляционной трубы наполненными гелием воздушными шарами, закрепив их по длине веревки. На основании полученной после расчета показаний дозиметров информации о возможных дозах облучения планировалась вся последующая деятельность. Но даже с такой подготовкой разовые дозы облучения при выполнении этой операции составили около 5 сЗв на человека.
Всего в работах по ликвидации последствий аварии участвовало около 600 тыс. человек, из них 240 тыс. -- военнослужащие [10]. Военнослужащие в основном выполняли дезактивационные работы в зоне отчуждения. Средние значения полученной ими эффективной дозы внешнего облучения составили 17 сЗв в 1986 г. и 13 сЗв в 1987 г. [8], что в два и более раз превысило значения доз, полученных специалистами УС-605 при сооружении объекта «Укрытие» и восстановлении энергоблока № 3 ЧАЭС. И это притом, что специалисты УС-605 выполнили практически все наиболее радиационно-опасные и дозозатратные работы в 1986 и 1987 гг.
Не умаляя значения деятельности организаций, не входящих в состав УС-605, можно утверждать, что большая часть радиационно-опасных работ в 30-километровой зоне, не связанных напрямую с консервацией блока № 4, могла быть проведена и после нормализации радиационной обстановки, без неоправданного облучения персонала. 90 % коллективной дозы не соответствуют ни характеру, ни объему, ни значимости выполненных работ по ликвидации последствий аварии, и прежде всего -- из-за пренебрежения установленными требованиями безопасности. Проявление некомпетентности в вопросах радиационной безопасности при ликвидации последствий аварии сыграло отрицательную роль в период активной стадии ликвидации аварии.
Сразу же после аварии в 30-километровой зоне к руководству аварийными работами на площадке станции были привлечены в основном эксплуатационники АЭС -- в большинстве своем хорошие специалисты в вопросах эксплуатации, но без знаний в области ликвидации радиационных аварий. Пренебрегая правилами радиационной безопасности, они старались любым способом выполнить задание. Многие из них проявили в первые дни и недели самоотверженность и личное мужество, но получили при этом большие дозы облучения. По прошествии достаточно короткого времени стала очевидной неэффективность их деятельности. Только этим можно объяснить ряд сделанных в то время неверных оценок как количественных параметров, характеризующих аварию, так и основных опасных факторов, определяющих стратегию ликвидации ее последствий. Пренебрежение правилами радиационной безопасности при ликвидации последствий Чернобыльской аварии многими руководителями расценивалось как проявление героизма и не было продиктовано необходимостью.
Ярким примером ненужных, но крайне радиационноопасных на первом этапе работ стала очистка кровель машинного зала и вспомогательных сооружений блока № 3. Ликвидаторы, занятые на этих работах, находились в очень высоких полях гамма-излучения, создаваемых не столько радиоактивным загрязнением кровель, сколько прямым излучением очень мощных источников, основным из которых являлся разрушенный реактор. Посылать людей на такие опасные и при этом бесполезные работы до того, как будут подавлены основные источники, было одним из неправильных решений.
Не единожды руководство УС-605 останавливало строительные работы на участках блока № 4, еще вчера относительно «чистых» в радиационном плане, а на следующие день имеющих значительные уровни радиоактивного загрязнения. Появление радиоактивного загрязнения там, где его не было и не должно было быть, объяснялось просто: по приказу некомпетентных управленцев военнослужащие проводили дезактивацию кровель на верхних отметках со сбросом радиоактивных материалов вниз. Строители УС-605 по команде бригадиров срочно отправлялись в безопасные зоны и ждали повторной дезактивации рабочего участка, загрязненного в результате таких неквалифицированных действий. Принципиальная позиция руководства УС-605 по недопущению превышения установленных дозовых пределов и тщательное планирование всех радиационно-опасных работ позволили удержать общую коллективную дозу облучения сотрудников УС-605 на оптимально обоснованном уровне.
После волейбольного матча в Чернобыле
Отрицательную роль в обеспечении радиационной безопасности сыграло и наличие в 30-километровой зоне большого количества не занятых делом ликвидаторов. По вине руководства в первый период в зону аварии без выделения необходимого фронта работ привлекалось много людей, которые подверглись необоснованному облучению.
Удостоверения участников ликвидации аварии на ЧАЭС получили более 600 тыс. человек, но степень их участия была неодинаковой. После завершения основных работ, когда радиационная обстановка практически на всех объектах 30-километровой зоны снизилась до безопасных пределов и никто уже не испытывал особого страха, появилось много желающих устроиться туда на работу. Стимулом стали повышенный уровень материального вознаграждения и ряд других весьма существенных льгот, которые формально и фактически и были уже той компенсацией за дополнительный риск возможного ущерба от радиационного воздействия, на который человек шел сознательно и добровольно (за исключением разве что военнослужащих). При этом подавляющая часть «почетных ликвидаторов», которые собрались в зоне отчуждения после завершения основных работ по нормализации радиационной обстановки и требовали впоследствии от общества все больших материальных льгот и компенсаций, на самом деле заслуживает их ничуть не больше, чем сотрудник любой АЭС или другого предприятия атомной промышленности. В 1988--1990 гг. большинство ликвидаторов, пребывавших на территории зоны отчуждения, подвергались риску не намного большему, чем обыденный риск нерадиационной природы, которому подвергается ежедневно любой житель страны.
3 ноября 1986 г. был подписан акт Государственной комиссии о приемке в эксплуатацию объекта «Укрытие». Техническое обслуживание законсервированного энергоблока было возложено на ЧАЭС, а научное руководство -- на ИАЭ им. И. В. Курчатова. Специалистами этого института выполнялись научные и практические работы по радиационной разведке в помещениях аварийного энергоблока для определения причин аварии и мест нахождения топлива, созданию диагностических систем, анализу распределения ядерного топлива и топливосодержащих масс, определению количества выброшенного ядерного топлива и состава радиоактивного выброса, разработке стратегии проведения дезактивационных работ.
В работах по ликвидации последствий аварии с первых дней принимали участие научные сотрудники Академии наук Украины. Приказом президента Академии Б. Е. Патона были созданы оперативная комиссия во главе с академиком В. П. Трефиловым и профильные рабочие группы, которые выполняли комплекс исследовательских работ. Сотрудники институтов Академии наук Украины разрабатывали и внедряли первые системы контроля параметров разрушенного реактора, рекомендации по защите персонала, населения и окружающей природной среды, преодолению последствий радиоактивного загрязнения сельскохозяйственных угодий, защите водных бассейнов и многое другое.
В конце 1987 г. для научного сопровождения эксплуатации объекта «Укрытие» была организована комплексная экспедиция Института атомной энергии им. И. В. Курчатова, которая имела статус филиала ИАЭ и функционировала до мая 1992 г. Ее коллектив состоял из временных исследовательских групп различных научных организаций Минсредмаша. Научное руководство экспедицией осуществляли академики Е. П. Велихов, В. А. Легасов, С. Т. Беляев, а начальником экспедиции был назначен И. Н. Камбулов, которого впоследствии сменил А. М. Пасечников. Работа экспедиции продолжалась до мая 1992 г. После обретения Украиной независимости вся материальная, лабораторная и научная база были переданы Межведомственному научно-техническому центру «Укрытие» (МНТЦ) Национальной академии наук Украины. Первым руководителем МНТЦ был назначен профессор Карасев В. С., которого заменил профессор Токаревский В. В., а с 1995 года -- академик Ключников А. А. [11]. В 2004 г. МНТЦ «Укрытие» преобразован в Институт проблем безопасности НАН Украины, который в настоящее время выполняет научные исследования по программе преобразования объекта «Укрытие» в экологически безопасную систему.
Автор статьи на фоне построенного объекта «Укрытие»
Оценка событий, мероприятий по ликвидации последствий аварии и применение полученнного опыта является тем источником знаний, который должен быть использован при разработке стратегии развития ядерной энергетики.
В 1986 г. всего за шесть месяцев без привлечения иностранных консультантов сотрудниками УС-605 Минсредмаша СССР была спроектирована и построена в сложных радиационных условиях защитная оболочка для аварийного реактора, которая обеспечила надежную защиту и позволила эксплуатировать энергоблоки Чернобыльской АЭС до декабря 2000 г., когда был остановлен последний энергоблок (№ 3) станции.
Это было достигнуто благодаря самоотверженному труду ученых, инженеров, рабочих, привлеченных со всех концов в то время огромной страны. Были задействованы практически все государственные механизмы, финансовые, материальные и человеческие ресурсы. Не всегда эти ресурсы использовались правильно. Иногда некоторые решения носили сугубо политический характер. Так, при восстановлении блока № 3 потребовались такие финансовые и человеческие ресурсы, а также были получены такие значительные коллективные дозы облучения, что при гораздо более низких затратах можно было достроить и ввести в эксплуатацию энергоблоки №№ 5 и 6, тем более что место их строительства имело незначительные уровни радиоактивного загрязнения, а пуск энергоблока № 5 планировался в декабре 1986 г.
Несмотря на успехи в ликвидации последствий аварии, площадка Чернобыльской АЭС и сегодня требует пристального внимания и значительных финансовых ресурсов. Длительное решение проблем преобразования объекта «Укрытие» в экологически безопасную систему, обращения с радиоактивными отходами и отработавшим ядерным топливом, снятия с эксплуатации настораживает общественность, и необходимо приложить еще много усилий, чтобы продемонстрировать ей конкретные научные знания, технические и инженерные решения по предотвращению аварий на АЭС и ликвидации их последствий, если они все-таки произошли.
Высокопрофессиональный состав научных и инженерных сотрудников способствовал эффективной организации исследований и, что особенно важно в тот период, -- разработке научных рекомендаций по конкретным техническим аспектам. Чернобыльская авария показала, что в подобных экстремальных условиях успех дела определяется четкой его организацией, дисциплиной, безукоризненной исполнительностью и ответственностью. Примером тому заслуженно может считаться работа сотрудников УС-605, которые при поддержке специалистов из множества научных организаций смогли выполнить порученную работу в установленные сроки и без превышения допустимых доз облучения.