Особенности передачи польских реалий в русскоязычных переводах рассказа Г. Сенкевича «Янко-музыкант»
С.Р. Зайнуллина, Е.П. Дулесов
В статье на материале рассказа Г. Сенкевича «Янко-музыкант» и четырех его переводов на русский язык рассматриваются разнообразные приемы передачи реалий - лексических единиц, благодаря которым художественный текст приобретает особую национальную окрашенность. Отмечается, что реалии выделяются относительно других культур и часто описываются как безэквивалентные лексемы, при этом некоторые из них все же имеют традиционные соответствия, нашедшие отражение в толковых словарях языка перевода. Выборка единиц позволила описать тематическое разнообразие реалий, характерных для быта и культуры Польши XIX в. Особое внимание в работе уделяется описанию стратегий каждого из переводчиков, проводится сопоставительный анализ примененных ими приемов. Делается вывод о том, что транскрибирование оказывается наиболее удачным способом передачи реалии именно при переводе с близкородственного языка. При необходимости транскрибированные слова сопровождаются примечаниями, однако их объем должен быть минимальным, иначе транскрибирование затруднит восприятие произведения. Использование функционального аналога или генерализации не осложняет структуру текста, но нередко приводит к утрате местного колорита.
Ключевые слова: перевод, близкородственный язык, польский язык, реалии, транскрипция.
S.R. Zaynullina, E.P. Dulesov
SPECIFICS OF THE TRANSMISSION OF POLISH REALIA IN RUSSIAN TRANSLATIONS OF H. SENKEVICH's STORY "YANKO THE MUSICIAN”
The article examines various methods of transmitting realia - lexical units which help literary text acquire a special national flavor, based on the material of H. Senkevich's story "Yanko the musician" and four of its translations into Russian. It is noted that realia stand out relative to other cultures and are often described as non-equivalent lexemes, while some of them still have traditional correspondences that are reflected in the explanatory dictionaries of the target lan-guage. The selection of units made it possible to describe the thematic variety of realia specific to the way of life and culture of Poland in the 19th century. Special focus in the work is given to the description of the strategies of each of the translators and the comparative analysis of them. It is concluded that transcription turns out to be the most success-ful way of transmitting realia precisely when translating from a closely related language. If necessary, the transcribed words are accompanied by remarks, but their volume should be minimal, otherwise transcribing will make it difficult to comprehend the story. The use of a functional analogue or generalization does not complicate the structure of the text, but often leads to the loss of local flavor.
Keywords: translation, closely related language, Polish language, realia, transcription.
Лексика национального языка отражает многовековой опыт познания определенной этнической общностью окружающей действительности, и при передаче содержания художественного текста средствами иностранного языка крайне важно сохранять национально-культурное своеобразие оригинала. Единицы, которые на лексическом уровне наиболее ярко отражают это своеобразие, в переводоведении принято называть реалиями.
Изучение реалии как переводческой категории началось сравнительно недавно, в середине XX в., и с тех пор велось достаточно активно, так что к данной проблеме в той или иной степени обращались практически все теоретики перевода, однако единый подход к описанию реалий на сегодняшний день не выработан. Стоит начать с того, что само слово реалия имеет не только узкоспециальное значение и само по себе может порождать многозначность восприятия. В бытовом сознании реалия является синонимом слова предмет и понимается как `всякая вещь материального мира' [12]. Учитывая это, один из основоположников теории художественного перевода А.В. Федоров отмечал, что речь должна идти не о переводе самих реалий, а о переводе названий реалий, поскольку «реалия - понятие экстралингвистическое и не может переводиться, как не может переводиться с одного языка на другой любая существующая в природе вещь» [13, с. 206]. Вероятно, учитывая этот факт, ученые и переводчики под термином реалия обычно понимают не сами предметы и явления, а лексические единицы, их называющие. Анализируя приемы перевода, мы находимся в плоскости языка, так что развитие у слова реалия значения `название вещи' представляется нам вполне закономерным процессом, отражающим перенос по типу метонимии.
Определению объема и содержания понятия реалия посвящена статья О.С. Ромовой [8, с. 60]. Исследователь рассматривает реалию в ряду других научных терминов, таких как локализм, лакуна, пробел, экзотизм, варваризм и др. В ходе анализа О.С. Ромова приходит к выводу о том, что наиболее точным следует считать определение, данное С. Влаховым и С. Флориным в работе «Непереводимое в переводе»: реалии - это «слова (и словосочетания), называющие объекты, характерные для жизни (быта, культуры, социального и исторического развития) одного народа и чуждые другому; будучи носителями национального и/или исторического колорита, они, как правило, не имеют точных соответствий (эквивалентов) в других языках, а следовательно, не поддаются переводу на общих основаниях, требуя особого подхода» [4, с. 47]. Данное определение нам также представляется удачным, поскольку оно не только указывает на основные признаки изучаемых единиц, но и характеризует реалии как переводческую трудность.
Примечательно, что некоторые реалии имеют эквиваленты. Такие реалии В.А. Вернигорова называет словарными: они «входят в лексический состав языка перевода и, стало быть, обладают определенной формой, официально зафиксированной правилами фонетики и орфографии данного языка» [3, с. 139]. Следовательно, как переводчику, так и лингвисту, изучающему вопросы перевода, при работе с реалиями следует обращаться к словарям. русскоязычный перевод рассказ сенкевич
Цель данного исследования - рассмотреть особенности передачи польских реалий в четырех русскоязычных переводах рассказа Г. Сенкевича «Янко-музыкант». Анализ польского художественного текста в указанном аспекте, на наш взгляд, является перспективным, поскольку работ, посвященных вопросам передачи этнокультурной специфики произведения при переводе с близкородственного языка, на данный момент не так много. Между тем, начиная с XIX в. в России было сделано множество переводов польских произведений, и накопившийся обширный материал требует научного осмысления и систематизации.
Выбор текста обусловлен также тем, что в нем мы встретили довольно много лексем, передающих национальный колорит. Данная особенность связана в первую очередь с жанровыми характеристиками произведения, с его сюжетом. В рассказе «Янко-музыкант» Г. Сенкевич, сторонник реалистической литературы и гуманист, повествует о трагической судьбе одаренного мальчика, росшего в бедной крестьянской среде. Пристальное внимание автор уделяет описанию народной жизни, он знакомит читателя с предметами быта и явлениями культуры.
Не менее значимым фактором при выборе материала стало наличие вариантов перевода исходного текста (далее - ИТ) на русский язык. Этот фактор сделал возможным применение сопоставительного метода, особенно показательного при работе с реалиями, при передаче которых в связи с отсутствием эквивалента нередко наблюдается разнообразие приемов перевода в параллельных контекстах.
Первый вариант перевода (далее - ПТ1) принадлежит В.Г. Короленко, он был обнаружен в его архиве в 1957 г., уже после смерти писателя. Русский классик с детства знал польский язык, его мать происходила из польского рода. Незнакомые среднестатистическому носителю русского языка реалии польского быта были понятны В.Г. Короленко и близки настолько, что он свободно вплетал полонизмы в русскоязычные переводы. Отмечая данную особенность, специалист по истории и диалектологии польского языка Н.Е. Ананьева пишет о том, что эти иноязычные элементы функционально значимы, они «являются компонентом языковой материи произведения и тем самым частью его поэтики» [1, с. 15].
Второй перевод (далее - ПТ2) был выполнен В.М. Лавровым и опубликован в издаваемом им журнале «Русская мысль» в 1893 г. В.М. Лавров «был известен как знаток польского языка, литературы и как неутомимый ее пропагандист» [7, с. 201]. Его переводы произведений Г. Сенкевича, Э. Ожешко, М. Конопницкой, В. Реймонта и др. высоко ценились современниками.
Третий перевод (далее - ПТ3) осуществлен Е.М. Рифтиной. Она, как и В.М. Лавров, переводила произведения многих польских авторов, среди которых Ю. Тувим, Ю. Крашевский, Б. Прус и др.
Четвертый вариант перевода (далее - ПТ4) был взят из издания, представляющего собой своего рода пособие для изучения иностранного языка, текст произведения в нем адаптирован для чтения по методу Ильи Франка. Адаптация в данном случае предполагает «включение (при помощи скобок) в оригинальный текст трех вещей: дословного перевода, литературного перевода (добавляемого только там, где это необходимо) и краткого лексического комментария (тоже только там, где он важен для точного понимания значения слова и его исходной грамматической формы)» [14]. Пособие «Польский с Генриком Сенкевичем. Янко-музыкант» было издано в 2018 г., перевод на русский язык выполнен Л. Дачевской-Рапацкой, она также отвечала за подготовку издания.
При классификации реалий чаще всего опираются на так называемое предметное деление, предполагающее отнесение слова к той или иной семантической группе. На этом основании С. Влахов и С. Флорин подразделяют реалии на географические, этнографические и общественнополитические [4, с. 51].
Начнем рассмотрение способов перевода реалий из рассказа Г. Сенкевича «Янко-музыкант» с группы этнографических реалий, поскольку именно эта группа представлена в исследуемом произведении наибольшим числом единиц.
Этнографическими реалиями С. Влахов и С. Флорин считают большую часть слов, обозначающих понятия, которые «принадлежат науке, изучающей быт и культуру народов, формы материальной культуры, обычаи, религию, духовную культуру, в том числе искусства, фольклор и т. д.» [4, с. 63]. К числу этнографических относятся слова следующих тематических групп: 1) быт, 2) труд, 3) искусство и культура, 4) этнические объекты, 5) меры и деньги.
Начнем рассмотрение способов перевода реалий с лексем, обозначающих маркированные в культурном плане предметы быта.
ИТ: Dajta - powiada - to zapal? nad wami gromnicq...
ПТ1: Давайте - говорит, - я над вами громницу зажгу.
ПТ2: Дай-ка, - сказала она, - я зажгу громницу...
ПТ3: Давайте, - говорит, - кума, зажгу я вам громницу.
ПТ4: Дай-ка, говорит, я зажгу над вами громницу.
В «Словаре польского языка» под ред. В. Дорошевского, составленном в середине XX в., значение слова gromnica представлено следующим образом: `освященная восковая свеча, которую зажигают при умирающих, а также во время грозы для защиты от молний' [18] (дефиниции из словарей польского языка представлены в переводе авторов. - С. З., Е. Д.). В рассказе эту свечу зажигают рядом с героиней и ее новорожденным сыном, который появился на свет настолько болезненным и слабым, что, казалось, он скоро умрет.
В польско-русском словаре (здесь и далее для поиска эквивалента привлекаются данные [19]) лексема gromnica отсутствует, следовательно, одного, условно предпочтительного, варианта перевода данной реалии не существует. Анализ четырех ПТ показал, что переводчики применили один и тот же прием - транскрипцию с примечанием. Из примечаний мы узнаем, что громница - это свеча освященная (ПЯ1, ПЯ2, ПЯ4), погребальная (ПЯ1, ПЯ3). Наиболее подробный комментарий представлен у В.Г. Короленко. Из него можно узнать, что громница - «восковая свеча, получаемая накануне пасхи у всенощной; ее держат за образами в переднем углу и приписывают [ей] силу талисмана во время грозы. Ее же зажигают у одра умирающего» [9].
Несмотря на то, что внутренняя форма существительного громница довольно ясно указывает на связь с громом, этого оказывается недостаточно для понимания смысла незнакомой реалии в контексте, с чем, по-видимому, и связано решение переводчиков снабдить слово примечанием.
ИТ: Pojdzie, bywalo, do born za bydlem albo z dwojakami na jagody, to si? wroci bez jagod...
ПТ1: Пойдет это в бор за коровой или с двояками по ягоды соберется, ничего не наберет, с пустыми руками вернется.
ПТ2: Пойдёт, бывало, в лес за скотиной или с корзиной за ягодами, но только вернётся без ягод.
ПТ3: Пойдет, бывало, в лес за скотиною или с корзиной за ягодами, а вернется без ягод.
ПТ4: Пойдет, бывало, за стадом в лес или с двояками по ягоды, то вернется без ягод.
В словаре польского языка dwojaki - `в прошлом вид глиняной посуды из двух горшков, соединенных ручкой' [17]. В России подобное гончарное изделие встречалось, но не было распространено повсеместно. Оно использовалось для переноса еды во время полевых работ и часто называлось щанки. Так, например, известно, что щанки-двоечки изготавливались в Ярославской области в XIX в. [15]. Несмотря на это, в двуязычном словаре польская реалия не зафиксирована, то есть эквивалент к ней отсутствует.
В двух вариантах перевода мы отмечаем рассмотренный выше прием - транскрипцию с примечанием. В ПТ1 слово двояки сопровождается комментарием `два горшка, соединенные ушком', а в ПТ4 отмечено, что двояки - это `глиняный сосуд, горшок, состоящий из двух емкостей, соединенных между собой ручкой - «ухом»'. В ПТ2 и ПТ3 представлен перевод при помощи функционального аналога - слова корзина, которое в смысловом отношении не совпадает с единицей ИТ, но, переводя слово dwojaki таким образом, переводчики решали сразу две проблемы. Первая проблема заключается в том, что эквивалентный перевод единицы с опорой на двуязычный словарь невозможен, а транскрипция предполагает усложнение структуры текста за счет примечания. Вторая же проблема связана с восприятием текста читателем: сам факт использования двойного глиняного горшка для сбора ягод мог вызвать у читателя вопросы. Применение функционального аналога в рассмотренном примере облегчило восприятие текста. Авторы ПТ2 и ПТ3 пошли на такую заметную трансформацию, думается, еще и потому, что не хотели заострять внимание читателя на непривычном слове, отвлекая от развития сюжета. Хотя если допустить, что поход за ягодами именно с двояками, по мысли Г. Сенкевича, определенным образом раскрывает образ заглавного героя, то и эта деталь обретет новый смысл.