У. Джеймс предлагает в структуре личности выделять физический, социальный и духовный уровни, доминирование которых может рассматриваться как критерий для создания личностной типологии. Для духовной личности характерно стремление к духовному прогрессу, который реализуется в умственном и нравственном развитии, а также в преодолении греха [13]. Ф. Шлейермахер подчеркивает, что сущностью любой религии выступает личностная религиозность как целостное переживание связи с Богом, живое чувство зависимости индивида от высших сил [1].
Основываясь на рассмотрении феноменов веры и религиозности личности через понятия живой связи и отношений с Богом, А. М. Двойнин ставит вопрос о специфике собственно психологического изучения веры, отмечая, что в качестве предмета психологии должна быть изучена «процессуальная сторона веры индивида вне зависимости от истинности или достоверности ее содержания» [11, с. 39]. Психологическим «субстратом» веры он считает внутреннее отношение человека. Мы согласны с автором в том, что по своей психологической природе религиозная вера носит характер взаимоотношений человека с Богом (субъект-субъектных) и проявляется в трех основных формах - о бщении, познании и деятельности. Религиозное «верую» (в отличие от гносеологического «верю») - э то мировоззренческий феномен, лежащий в основе ежедневного выстраивания своей жизни, задающий критерии выбора в ситуациях принятия решения, как повседневных, так и судьбоносных.
Такое понимание религиозной веры открывает возможность введения критерия религиозности личности. О религиозности человека можно судить по тому, насколько полно реализуются его взаимоотношения с Богом: 1) в Его познании через откровение и созерцание Божественной истины, 2) в общении с Ним через молитву и 3) в деятельности через служение Богу [11].
S. Arterburn и J. Felton разделяют «здоровую» и «токсичную» религиозные веры. Первой свойственны личный опыт Богообщения, способность противостоять конформизму, ориентация на добровольное служение, осознание собственного несовершенства, уважение к собственной личности и убеждениям других. Вторая используется человеком для достижения выгоды, власти, престижа или удовольствия; характеризуется стремлением к обладанию тайным знанием, авторитарностью, закрытостью коммуникаций и менталитетом по типу «мы против них», доминированием мотивации наказания, введением особых правил одежды или поведения [28].
В контексте этой концепции могут быть проинтерпретированы результаты эмпирического исследования И. Ф. Мягкова, Ю. В. Щербатых и М. С. Кравцовой, свидетельствующие о том, что восприятие различных аспектов религии обусловлено особенностями личности. Так, конформные респонденты видят в ней преимущественно защиту; организованные и хорошо управляющие собой - с илу, контролирующую мир; расчетливые - с пособ урегулирования отношений; склонные к самобичеванию - с пособ покаяться и т. д. В целом авторы указывают на более низкий уровень фрустрированности лиц с высокой степенью религиозности по сравнению с остальными людьми и делают вывод о седативном характере традиционной христианской религии [20].
В существующих психологических типологиях религиозности личности противопоставляются два ее типа, за которыми можно усмотреть описанный выше феномен. Так, Г. Олпорт предложил различать два основных типа религиозной ориентации личности. Внешняя (неразвитая) религиозная ориентация наблюдается у людей, рассматривающих религию как способ достижения жизненных целей, внешних по отношению к самой религии. Внутренняя (подлинная) религиозность присуща людям, для которых религия представляет собой самостоятельную и конечную ценность, а вера выступает основным мотивом их деятельности в разных социальных сферах [21]. Показано, что православные христиане с внешним типом религиозности более самоактуализированы, им присущи большее самоуважение и самопринятие; православные христиане с внутренним типом религиозности характеризуются выраженной способностью жить настоящим, видеть свою жизнь целостной, устанавливать глубокие и тесные эмоционально-насыщенные контакты [2]. Г. Ленски выделяет два основных типа религиозности - социальную и духовную. При первом типе имеет место приверженность к одобряемой социальной установке и, в меньшей степени, связь с осознанными внутренними духовными потребностями. Второй тип характеризуется глубоким внутренним переживанием верующим своего религиозного чувства, ощущением своего единства с Богом, единения с другими верующими, что является высшей ценностью, как и для религиозного человека в типологии личности Э. Шпрангера [27].
Различение «здоровой» и «токсичной» религиозной веры, лежащей в основе религиозности личности, важно в нашей работе и в методическом плане. В жизни верующего человека всегда есть опасность подменить истинную духовную жизнь, требующую постоянного общения с Богом, внешней обрядовостью. Отсюда вытекают невозможность надежно определить уровень религиозности человека через поведение и, соответственно, сложности - к ак в разработке психологического инструментария, направленного на его измерение, так и в процедурном обеспечении целенаправленного привлечения ресурса веры для повышения личностной стрессоустойчивости в дострессовой ситуации. Применяя методики, основанные на самооценке религиозности, мы сталкиваемся с необходимостью оценки их валидности, учитывая религиозную непросвещенность большей части наших соотечественников, относящих себя к верующим, и профанацию понятия «духовность», под которым в современном обществе, а зачастую и в современной науке, понимаются исключительно душевные феномены - р азносторонность развития личности, ее культурнообразовательный уровень, профессиональная самореализация и т. п.
Не ставя своей целью диагностировать уровень духовного развития и глубину веры участников исследования, отметим, что любое верование человека может выступать в качестве мощного личностного ресурса, позволяющего справиться со сложной ситуацией. При изучении совладающего поведения духовность и обращение к религии рассматриваются как самостоятельные копинг-стратегии, которые могут быть количественно измерены с помощью специально разработанных шкал опросников ACS и COPE, адаптированных к российской выборке [18, 23].
Постановка задачи
В силу сказанного выше, исследование религиозности представителей профессий экстремального профиля, ежедневно сталкивающихся с необходимостью противостоять стрессу и эффективно организовывать свою работу в тяжелых условиях, представляется чрезвычайно актуальным. Целью исследования явилось изучение особенностей религиозности пожарных. В качестве эмпирического объекта выступили 62 сотрудника федеральной противопожарной службы (ФПС) МЧС России по Ростовской области (мужчины) в возрасте от 21 года до 52 лет со стажем работы от 1 года до 25 лет.
Методы исследования
В исследовании применялись методы: 1) психологического тестирования (тест-опросник уровня религиозности (ТОР) Ю. В. Щербатых, позволяющий произвести структурный анализ религиозности, определяемой автором через «определенную степень приверженности индивида к религии» [20, с. 120], и опросник «Инспирит» (INSPIRIT или «Index of core spiritual experiences») Дж. Касса в адаптации Д. Л. Спивака, диагностирующий преобладающие базовые духовные переживания личности [25]; 2) математической статистики (корреляционного анализа по критерию Спирмена, непараметрического анализа по критерию Фридмана, T-критерия Вилкоксона).
Обсуждение результатов исследования
Полученные результаты свидетельствуют о том, что в структуре индивидуальной религиозности пожарных доминируют следующие три компонента - отношение к религии как к философской концепции, склонность рассматривать ее как источник поддержки и утешения, а также стремление соблюдать внешние атрибуты религиозной жизни (таблица 1).
Потребность обращения к Богу как к всемогущей и разумной силе часто возникает именно тогда, когда человек наталкивается на границы собственного могущества и возможности контролировать свою жизнь и жизнь окружающих. Религиозность пожарных, составивших выборку нашего исследования, проявляется прежде всего в интеллектуальных поисках всеобъемлющего принципа, позволяющего объяснить и осмыслить происходящее в жизни во всей ее противоречивости, непредсказуемости, а зачастую и трагичности. Ежедневно сталкиваясь с опасностью и непредсказуемостью стихии, с горем и гибелью людей, с ситуациями, которые невозможно полностью контролировать даже высокопрофессиональными действиями, сотрудники противопожарной службы обращаются к религии в поисках поддержки и утешения. Особая значимость для пожарных внешних признаков религиозности, которые ряд авторов склонны связывать с конформизмом [20], на наш взгляд, может свидетельствовать о проявлении свойственной респондентам дисциплинированности в мышлении и поведении, вызванных повседневной необходимостью следовать четким правилам и распоряжениям.
Таблица 1. Преобладающие компоненты структуры религиозности пожарных
|
Элементы структуры религиозности Elements of the structure of religiosity |
Критерий Фридмана Friedman Criterion р < 0,01 |
Критерий Вилкоксона Wilcoxon Criterion p < 0,01 |
|
|
Философское восприятие Philosophical perception |
120 |
376 |
|
|
Религия как поддержка и утешение Religion as a support and comfort |
|||
|
Внешние признаки религиозности Trappings of religiosity |
Результаты исследования преобладающих базовых духовных переживаний в исследуемой группе сотрудников федеральной противопожарной службы свидетельствуют о доминировании в их религиозном опыте переживаний, убедивших их в существовании Бога и усиливающих чувство, что Бог находится внутри человека (таблица 2).
Таблица 2. Преобладающие базовые религиозные переживания респондентов
|
Элементы структуры религиозности Elements of the structure of religiosity |
Критерий Фридмана Friedman Criterion р < 0,01 |
Критерий Вилкоксона Wilcoxon Criterion p < 0,01 |
|
|
Наличие переживания, которое убедило в существовании Бога The experience which convinced of the existence of God |
120 |
376 |
|
|
Переживание того, что «Бог находится внутри человека» The experience that “God is inside a man” |
Вовлеченность в эпицентр экстремальных ситуаций, требующая сосредоточенности физических, моральных и эмоциональных ресурсов, с одной стороны, является богатой почвой для возникновения переживаний, убеждающих в существовании Высшей силы, с другой, - приводит к физической невозможности исполнения внешнего религиозного ритуала обращения к Ней и порождает потребность в непосредственной связи с Богом, в опыте живого общения с Богом внутри себя.
Исследование взаимосвязей между компонентами структуры религиозности и базовыми религиозными переживаниями респондентов показало наличие умеренных и слабых связей (таблица 3).
Следует отметить тот факт, что связи между базовыми религиозными переживаниями и такими компонентами структуры религиозности пожарных, как вера в магию и псевдонауку, в исследуемой группе отсутствуют (р > 0,1). Наиболее тесные связи с базовыми религиозными переживаниями обнаружили компоненты «Религия как поддержка и утешение» и «Вера в Творца».
Интересно, что эти данные коррелируют с результатами исследования, осуществленного авторами методики «ТОР» на разнородной выборке респондентов [20], и, видимо, отражают общие закономерности религиозного опыта личности, вне зависимости от профессионального контекста ее жизни. Респонденты, наиболее высоко оценивающие собственную религиозность, характеризуются твердой верой в Творца всего существующего, дающего помощь в любых обстоятельствах жизни человека и утешение в испытаниях. Причем чем сильнее вера в Творца - т ем тверже убежденность в присутствии Бога в жизни конкретного человека, вплоть до переживания Его присутствия внутри себя.
Респонденты, воспринимающие религию как источник поддержки и утешения, чаще других ощущают присутствие мощной духовной силы в своей жизни; их вера в Бога в большей степени укрепляется переживаниями, которые они расценивают как религиозные по своей природе. И. Ф. Мягков, Ю. В. Щербатых и М. С. Кравцова приходят к выводу о том, что магическое восприятие мира, предполагающее воздействие на природные явления и духовные сущности с целью поставить их себе на службу, глубоко чуждо христианскому религиозному сознанию, основанному на вере в благого и всемогущество Творца. Авторы признают, что включение в методику «ТОР» вопросов, относящихся к данным субшкалам, было обусловлено влиянием бытующего в отечественных, преимущественно атеистических, религиоведческих источниках мнения о внутренней близости язычества и христианства, якобы «выросшего» на его почве [20]. И в нашем исследовании восприятие религии как псевдонауки, объясняющей явления, не получившие достаточного научного подтверждения своего существования и функционирования, а также вера в магию, оказались несвязанными с оценкой собственной религиозности респондентами.
Таблица 3.
Выводы
Анализ проблемы изучения религиозности свидетельствует о дефиците собственно психологических исследований религиозности личности с учетом специфики ее профессиональной деятельности в условиях современного общества. Приводимые в отдельных исследованиях данные позволяют заключить, что: 1) вера в различных ее проявлениях является фундаментальной основой личности, определяющей ее стрессоустойчивость в трудных жизненных и экстремальных профессиональных ситуациях; 2) вера носит характер субъект-субъектных отношений; 3) о религиозности человека можно судить по тому, насколько полно реализуются его взаимоотношения с Богом в трех аспектах - в Его познании через откровение и созерцание Божественной истины, в общении с Ним через молитву и в деятельности через служение Ему.