Органическая логика евразийства убедительно доказывает, что жизнь, несмотря на ее объективное существование, может зависеть от стиля человеческого мышления. Эта зависимость очевидна, если речь идет о жизни отдельного человека или общества в целом, когда определяющими факторами становятся идеология и общественное сознание [3, с. 126-127]. Человеческое мышление способно адекватно отражать жизнь, следовать логике существования живого или вступить в противоречие и противоборство с природой. И ХХ в. со всей очевидностью показал, что человечество приобрело силу и средства для того, чтобы разрушить, уничтожить жизнь при помощи научных достижений, «успехов» в области мышления. Поэтому сохранение жизни, как главной ценности и реальности, которой обладает отдельный человек и человечество в целом, - это важнейшая задача для современной науки. И органическая логика способна в настоящее время сформировать основание для нового стиля мышления, где знание важнейших свойств, признаков и закономерностей жизни было бы исходной точкой для всех видов человеческой деятельности.
Л.Н. Гумилев существено дополнил органическую логику классического евразийства 20-30-х гг. XX в. Именно он развил основную линию методологии первых евразийцев, опираясь на важнейший -- биолого-географический фактор человеческой истории. Ученый не случайно называл себя «последним евразийцем», ему удалось существенно дополнить органическую логику евразийства 20-30-х гг. XX в. и ввести в широкий научный оборот новые термины раскрывающие феномен жизни социального организма (этноса). Так, Л.Н. Гумилев использует понятие «этнос» как биогеохимическую целостность, энергетически закрытую систему, в основе которой лежит пассионарность. Пассионарность (от латинскогоpassio - «страсть») - избыток биохимической энергии живого вещества биосферы Земли, вызывающий микромутации человеческого организма и подчиняющийся закону сохранения энергии, преобразуемый в различные формы через поведение людей. Благодаря пассионарности историю этноса можно рассматривать как процесс, соизмеримый с жизнью любого организма, где присутствует рождение, взросление, расцвет, старение и смерть. Важно заметить, что жизнь отдельного организма, в том числе и этноса, - это, отнюдь, не результат случайного сочетания биологических и географических факторов, т. к. жизнь всегда «имеет в своей основе элементарную схему: подъем, расцвет, инерционная фаза и распад» [8, с. 286; 16, с. 239, 308-311, 332-335]. И в то же время жизнь отдельного человека и социального организма (этноса) настолько отличаются от существования всех других организмов биосферы, что Гумилев вводит в свою теорию еще один термин «аттрактивность», за которым скрывается некоторая доля независимости человеческого разума от законов природы.
Аттрактивность против виртуальности
Феномен жизни благодаря термину «аттрактивность» приобретает некоторые черты, соизмеряющие ее с бытием духа, с существованием человеческого разума. Аттрактивность - это присущее человеку с момента рождения и раскрывающееся в системе той или иной национальной культуры стремление к высшему и совершенному (к истине, красоте, справедливости) [15, с. 64-66]. Согласно Гумилеву, аттрактивности как альтруистическому устремлению всегда противостоит «разумный эгоизм». При этом известно, что виртуальность в начале XXI в. культивирует индивидуализм и эгоизм, помогает замкнуться индивиду в определенной плоскости, где бы он ощущал мнимую максимальную свободу. Но виртуальность формирует мир не для каждого, где могло бы воплотиться многообразие, а для одного «унифицированного человеческого существа», которого нет и не может быть в органическом, телесном мире. «Виртуальная формация» стирает грань между истиной и ложью, добром и злом, способствуя доминированию «разумного эгоизма». Преобладание «разумного эгоизма» над аттрактивностью (альтруистическим стремлением) ведет к распространению жизнеотрицающих идей, которые, например, очень ярко проявляют себя в начале XXI в. в постмодернистской парадигме. Но с точки зрения Л.Н. Гумилева, чрезмерно усиливаясь, «разумный эгоизм» ведет этнос к гибели [17, с. 30]. Вместе с тем, ученый считал, что не все этносы проходят сквозь негативные идеологии, как через «возрастную болезнь», т. к. в подобном случае возможность уничтожения этносом самого себя и всего живого была бы неимоверно велика. Поэтому реальность требует уточнения некоторых положений органической философии, и возникает необходимость дальнейшего исследования духовных (связанных с человеческим разумом) факторов общественной жизни [10, c, 475-476]. Гумилев замечал, как эффект пассионарности ведет не только к самопожертвованию ради других и отечества, но и вызывает бессмысленную ярость, способствующую разрушительной деятельности этноса, например, ни чем не оправданное уничтожение предметов искусства других народов. В связи с этим ученый попытался выявить причину, направляющую эффект пассионарности на достижение той или иной цели.
Раскрывая феномен жизни социального организма, Гумилев замечал, что категории добра и зла, истины и лжи всегда применяются для характеристики человеческой деятельности. Но что определяет выбор того или другого? Ответ на этот вопрос он находил, выявляя бессознательные и разумные мотивы поступков человека. Так, бессознательные мотивы человеческой деятельности в значительной степени связаны с эффектом пассионарности, но на разумную основу поступков людей воздействует аттрактивность, без которой невозможно существование культуры [18].
Можно ли культуру рассматривать как живой организм? Если она неотъемлемая часть жизни этноса, который рождается, проходит свой неповторимый путь становления, взросления, расцвета, старения и смерти, то некоторые черты живого организма несет в себе и культура. По мнению Л.Н. Гумилева, «аттрактивность - это аналог пассионарности в сфере сознания, это "пассионарность духа"» и это неотъемлемое свойство культуры [11, с. 29]. «Разумный эгоизм» выражающийся в преобладании принципа: «Всё для себя!», уничтожает всякое творчество, т. к. в основе созидания лежит альтруистическое устремление к чему-то высшему и совершенному. Противостоять «разумному эгоизму» может лишь аттрактивность. И только когда аттрактивность больше принципа себялюбия, тогда появляются писатели, художники, ученые, и другие общественные деятели, способные пожертвовать карьерой ради искусства и бескорыстного стремления к истине, красоте, справедливости. «Таких людей немного, - утверждал Гумилев, - но их энергия позволяет им развиваться или стимулировать активную деятельность, которая фиксируется везде, где есть история» [11, c. 30].
Аттрактивность как острое ощущение реальности самого себя, признание собственных духовных потребностей, противостоит виртуальному миру, как жизнь противостоит иллюзии, миражу. Нельзя копировать духовность, ее возможно лишь творчески воспринимать, в противном случае она исчезает. Также и клонированная копия организма неполноценна и проходит путь жизни не своего первоначального аналога, повторением которого является, а всего лишь жизнь его части (отдельных клеток или тканей). Аттрактивность как основа культуры прокладывает ей путь в будущее, способствует преемственности поколений, выступает «видоохранительным» фактором для всего человечества. Именно аттрактивность - «пассионарность духа» - термин органической логики, который позволяет снять противоречие между биогеохимической природой этноса и разумной деятельностью человека. Благодаря аттрактивности можно рассматривать многообразие всего живого как самую большую ценность (и с культурной, и с природной точек зрения). Пройдя сквозь такие этапы развития, как «подъем», «акматическая» фаза (фаза максимальной жизненной активности), и «надлом», достигнув «инерции», этнос, как правило, создает устойчивую систему культуры с определенной идеологией и своеобразными социальными нормами. И у каждого социального организма (этноса) это своя неповторимая, многомерная, неисчерпаемая система, существующая в конкретных пространственно-временных обстоятельствах и способная пережить своего творца, ведь, как известно, памятники культуры порой продолжают существовать многие столетия после смерти своих создателей -- народов.
«Виртуальная формация» - это конец истории, завершение жизни этноса. Масштабы распространения «цивилизации», современных компьютерных технологий впечатляют, их влиянию подвержена большая часть человечества. Путь в виртуальный мир лежит через уничтожение природы, которая находится как вовне, так и внутри человеческого тела. Поэтому тех, кто достиг технических благ и комфорта ожидает стадия телесной и духовной атрофии, т. к. никуда уже не нужно стремиться, ничего не требуется преодолевать. Виртуальность противоположна жизни - она построена не на принципе многообразия, а на основе унификации. Жизнь всегда представлена многообразием, параллельным сосуществованием различных по организации, питанию, способности и способа взаимодействия с окружающим миром организмов. Есть взаимодействие, согласованность и даже сотрудничество между живыми организмами в биосфере, и, в то же время, существуют такие явления жизни, между которыми трудно установить связь (либо в силу ее объективного отсутствия, либо по причине недостатка знаний, которыми располагает современная наука). Поэтому органическая логика евразийства не может обойтись без термина «многообразие», подразумевающего необходимость применения различных систем отсчета и способов измерения (например, продолжительность жизни с точки зрения математического расчета времени и с точки зрения осуществления процессов питания, роста, размножения; исследование возраста живого организма и определение этапа этногенеза (возраста этноса) и т. д.). Изучение многообразия предполагает синтез знаний, получаемых в различных научных дисциплинах и может обозначать также различный тип и сложность связей между явлениями живой природы.
Понятие «многообразие» как неотъемлемый признак жизни определяет некоторые положения и формы понимания, необходимые для органической философии. Важно заметить, что в классической науке было достаточно хорошо сформулировано понятие многообразия, которое применялось в алгебре и геометрии. Так, «евклидово пространство» можно считать самым простым примером многообразия, согласно которому каждая точка обладает «окрестностью», т. е. локальное пространство приобретает собственную неповторимость, но подчиняется всеобщим законам. Такое многообразие называют «топологическим». Математическое число могут называть «размерностью» топологического многообразия. Но более сложным примером здесь выступает поверхность Земли. Известно, что вполне возможно составить как единое целое карту какой-либо области земной поверхности, например карту полушария, но невозможно увидеть без разрывов карту всей поверхности Земли (глобус мы всегда видим с какой-либо одной стороны, а целиком он воспринимаем нами лишь во время вращения). Порой лишь динамичное движение дает представление о целостности многообразия в живой природе.
Методология евразийства благодаря признанию многообразия важнейшим атрибутом всего живого и возможности установления цельности культуры через аттрактивность с необыкновенной остротой позволяет увидеть многомерность и неизмеримость органического существования. Аттрактивность в органической логике евразийства -- это своего рода аналог «воли к жизни», сформулированной А. Швейцером, т. к. в ней присутствует благоговение, приятие чужой жизни (другой формы жизни) такой, какая она есть. Дело в том, что важнейший принцип аттрактивности: «Жизнь ради множества жизней!» Таким образом, аттрактивность приводит человека в деятельное состояние, призывает его к активности, формирует оптимистическое мировоззрение. Противоположное, пессимистическое, мировоззрение вырастает из отрицания «воли к жизни», где вместо аттрактивности доминирует «разумный эгоизм», а взамен благоговения появляется презрение и равнодушие по отношению к себе самому и ко всему живому. Поэтому в «виртуальном мире», как и в пессимистическом мировоззрении, мысль не может, развернуться логической необходимостью и приходит в противоречие сама с собой. Последовательное отрицание «воли к жизни» завершается, как правило, фактическим уничтожением живого. Так, и самоубийство оказывается той точкой, которая логически заканчивает предложение, сформулированное на основании отрицания «воли к жизни». По убеждению А. Швейцера, отрицание «воли к жизни» противоестественно для человека, поэтому не может быть обосновано в логически последовательном мышлении, которое адекватно по своей природе и способствует существованию человеческого рода. Жизнеспособна только та мысль, которая утверждает волю к жизни, и «цивилизованному» человечеству необходимо вернуться к своему родовому осознанию благоговения перед жизнью.
В органической логике евразийства «воля к жизни» приобретает новый оттенок -- аттрактивность -- альтруистическое стремление к тому, что неизбежно будет существовать в новых поколениях, что реализуемо лишь через многообразие форм жизни, неповторимость и бесчисленность национальных культур. Всё это способствует углублению и возвышению самого факта существования. При этом «воля к жизни» утверждает себя, благодаря осознанию своей идентичности во всех многообразных проявлениях. Так, в человеке через способность мыслить «воля к жизни» приходит в согласие с собой, реализуясь в деятельности, ведущей к процветанию, к развитию жизни и проявлению ее многообразия. Именно такой образ мыслей, возвращающий человека к альтруистической этике, утверждающий его «волю к жизни», превращается в нравственную задачу. Альтруистическая этика заключается в том, «что я испытываю побуждение высказывать равное благоговение перед жизнью как по отношению к моей воле к жизни, так и по отношению к любой другой» [19, c. 218]. В этом и выражается важнейший принцип нравственности. А добро -- это «то, что служит сохранению и развитию жизни, зло есть то, что уничтожает жизнь или препятствует ей» [19,с. 217].