Перечитывая произведения марийского соцреализма: художественный феномен Эврика Анисимова
А.А. Арзамазов
Аннотация
В статье рассматриваются различные стороны художественного мира малоизвестного широкой читательской аудитории марийского поэта Эврика Анисимова. Его творчество в аналитическом плане интересно тем, что в нем получили отражение наиболее важные исторические события, выпавшие на долю человека, рожденного в СССР. Поэтическое осмысление этих событий не могло проходить гладко, эстетически однородно, в одном идейно-эмоциональном ключе. Марийский поэт проживает большую сложную жизнь, становится свидетелем катастрофических реалий и последствий Великой Отечественной войны, распада страны, крушения идеалов. Он вынужден жить и творить, приспосабливаясь к новым чужим этическим парадигмам и культурным параметрам. Стихотворения Э. Анисимова отличаются разнообразием проблемно-тематического диапазона, характеризуются текстопорождающим взаимодействием «режимов» памяти. Существенным, с литературной точки зрения ценным, качеством являются разноплановые психологические контексты поэзии Анисимова. Выявляемые многочисленные ситуации физической и душевной травматизации лирического субъекта, по-видимому, могут расцениваться и как объективный итог жизни в годы войны, и как примечательная этнопсихологическая черта финно-угорского этнофора. Знаковыми являются и «сферы отсутствия». Не актуализируемые поэтом сюжеты любовной коммуникации, выражения своей этнической идентичности свидетельствуют о работающих даже спустя годы механизмах внутренней фильтрации, цензуры. Художественный феномен Э. Анисимова определяется сложно устроенной реальностью взаимоналожения / отталкивания советской модели мира, соцре- алистической риторики и авторского ощущения трагичности советской истории, повседневности. В его произведениях идеологические установки то сталкиваются, то имплицитно сосуществуют с пробуждающейся творческой свободой, воспоминания «осложнены» восприятием современности, героическое сочетается с особой чувствительностью. Обращение к поэзии Эврика Анисимова показывает, что назрела необходимость перечитать произведения марийского соцреализма.
Ключевые слова: соцреализм, марийская поэзия, риторика эпохи, нарратив, сюжет, мотив, образная система, история, духовная культура, наив, пейзажная лирика, урбанистика.
Abstract
A. Arzamazov
REREADING THE WORKS OF MARI SOCIALIST REALISM: THE ARTISTIC PHENOMENON OF EVRIK ANISIMOV
The article examines various aspects of the artistic world of the Mari poet Evrik Anisimov, who is little known to a wide range of readers. His work is interesting because it reflects the most important historical events that befell a person born in the Soviet Union. Poetic comprehension of these events doesn't proceed smoothly, linearly and in the same aesthetic, ideological and emotional key. In the course of a long life, the Mari poet witnesses a catastrophic realities and consequences of the Great Patriotic War, disintegration of the country and the destruction of ideals. He had to live and create, adapting to new alien ethical paradigms and cultural parameters. E. Anisimov's poems have a wide problematic and thematic range, and are characterized by textforming interaction of “modes” of memory. The diverse psychological contexts of Anisimov's poetry are valuable from a literary point of view. The revealed numerous situations of physical and mental traumatization of the lyrical subject, apparently, can be regarded both as an objective result of life during the war years, and as a remarkable ethnopsychological feature of the Finno-Ugric ethnophor. The “spheres of absence” are also significant. The poet does not actualize the plots of love communication, does not express his ethnic identity, that indicates the mechanisms of internal filtering and censorship that work even after years. The artistic phenomenon of E. Anisimov is a complex reality that includes the reflection and repulsion of the Soviet model of the world, socialist realist rhetoric and the author's sense of the tragedy of Soviet history and everyday life. Ideological attitudes in his works either collide or implicitly coexist with the awakening creative freedom, memory is “complicated” by the perception of modernity, heroism is combined with vulnerability. Our attention to the system of poems by Evrik Anisimov shows that the time has come to re-read Mari socialist realism.
Keywords: socialist realism, Mari poetry, rhetoric of the era, narrative, plot, motive, figurative system, history, spiritual culture, naive, landscape lyrics, urbanism.
Одно из наиболее актуальных направлений современного финно-угроведения - исследование художественного наследия советской эпохи. Очевидно, что значительный пласт финноугорских литератур составляют произведения соцреалистического характера. Идеологическая ангажированность в начале XXI столетия воспринимается всё более отстраненно, как историкокультурная аксиома, которую в аналитическом плане нужно учиться принимать. Подлинный талант проявляется и в ограниченных условиях творческого самовыражения: социалистический реализм мог быть «с человеческим лицом», мог быть интересным, многообразным с литературной точки зрения. Сегодня очень важно вернуться к полузабытым авторам и текстам, перечитать их по-новому, рассмотреть в контексте новых теоретико-методологических реалий, вынести за скобки неудобную для интерпретации идеологическую составляющую. При таком «реабилитирующем» подходе многое проясняется, исследуемый художественный мир писателя нередко обретает прежде не открытую самобытность, культурно-эстетическую ценность. Один из таких претендующих на качественно новое прочтение финно-угорских авторов - марийский поэт Эврик Анисимов.
Рассмотрение особенностей поэтического творчества Э. Анисимова осуществляется с учетом исследований как отечественных [Аминева 2016; Арзамазов 2021; Владыкина 2014; Жуле- ва 2019; Завьялов 2007; Кудрявцева 2011, 2019; Кучукова 2015; Манаева-Чеснокова 2004; Султанов 2019], так и зарубежных ученых [Annus 2018; Ekmanis 1978; Mattingly 2011; Risch 2015], специалистов по советской культуре, национальным литературам.
Эрик Васильевич Анисимов (1938) - поэт, представляющий «колумбовское» поколение в марийской литературе. Писатели этого поколения начали свой творческий путь во второй пол. 1950-х - нач. 1960-х гг., в период некоторого ослабления идеологического давления, именно с их именами связывают расцвет национальной словесности. Комментируя модель жизни Э. Анисимова, нельзя вновь не подчеркнуть сходство судеб многих национальных писателей в СССР. «Маршруты» профессионального развития почти у всех были одинаковыми: деревенская школа - институт (в своей республике и / или Москве, Ленинграде) - работа в школе / работа в СМИ, выход дебютной книги на родном языке в возрасте 30 лет. Большой творческой удачей для Э. Анисимова стало сотрудничество с ленинградским переводчиком М. Головенчи- цем. Русские переводы в целом получились достойными, отражающими своеобразие творческого метода автора.
Избранная нами для анализа книга Анисимова «Листопад» состоит из двух разделов: «Ветка черемухи» и «Жизнь моя». Первый раздел по многим художественным параметрам кажется более интересным, разнообразным. Второй включает в себя преимущественно тексты, пронизанные воспоминаниями о военном детстве, стихи соцреалистического плана. Поэтические произведения Анисимова с точки зрения формы, композиции простые, традиционные, с консервативной рифмовкой. Его стихи достаточно объемны, однако в пределах анализируемой книги не зафиксировано примеров «лироэпического расширения», не найти циклической организации текстов.
Тема времени в разных художественных преломлениях реализуется в поэзии Эврика Анисимова. Основной эмоционально-смысловой фон в стихотворениях этого ряда - осознание быстротечности жизни, ощущение собственного «видового» бессилия перед физическими законами мироздания, тоска по давно ушедшей молодости: «Как быстротечно, так тревожно время, / Уходит молодость в конце концов, / И принимаем мы на плечи бремя» [Анисимов 2008, 6].
Идеализация прошлого, мотив возвращения в молодые годы у Э. Анисимова как поэтические сценарии встречаются повсеместно. В стихотворении «Степная сказка» лирический герой пытается «догнать» свое прошлое, явленное в виде эпизодов далекой студенческой жизни. Былое словно заигрывает с ним, молодость «вспыхивает», почти становится реальностью настоящего, но в итоге в своем иллюзорном приближении оказывается параллельным «живым» и недоступным мифологическим измерением: «Кажется мне, что вагончик я вижу, /Прежде в нем жили студенты-друзья, / Свет в его окнах всё ближе и ближе, / Только вот с ним поравняться нельзя. / Думаю - друга услышу я слово, / Вот он - вагончик. Всего в двух шагах. / Но от меня убегает он снова, / Словно избушка на курьих ногах» [Анисимов 2008, 15]. Представленная в стихах индивидуально-авторская программа «оживления» прошлого кинематографична, складывается из разнородных зрительно фиксируемых сигналов, действий. Несколько экзотический степной хронотоп, ассоциативно сопряженный с молодостью, отсылает к грандиозным стройкам советского государства, к образу жизни советской молодежи, ее трудовым перемещениям по стране.
Приемы художественной визуализации задействованы в целой серии произведений Э. Анисимова. «Психофизические» параметры зрения уступают место духовным, экзистенциальным: «Я вижу речные рассветы, /И молодость вижу свою, /И с веткой обломанной этой / Я снова как будто в раю» [Анисимов 2008, 7]; «Многолюдный дом здесь был когда-то, / И качалась на ветру трава, /И горели майские закаты, /И шумела юная трава» [Там же, 2008, 9]; «Лежит мое поле в рассветном огне, / И прежние дни возвратились ко мне» [Там же, 2008, 27]. Приведенные фрагменты стихотворений показывают, что с концептуальной темой времени сопряжены нарративы памяти, сюжеты воспоминания. Лирическому субъекту Э. Анисимова часто неуютно в континууме своего настоящего, он регулярно собирает по крупицам события прошлого. И эти «акты» восстановления онтологически оказываются спасительными, «уравновешивают» отношения с текущей действительностью, помогают осознать ценность пережитого, пройденного.
Лирические воспоминания Э. Анисимова пронизаны почти мифологическим ощущением природы: те или иные явления, проявления, субъекты, локусы которой накладываются на знаковые события жизни «Я» субъекта.
Кони, скакуны - один из символов времени в художественной картине мира Э. Анисимова. Поэт подчеркивает, что время сильнее отдельного человека, которому не под силу управлять им: «А время безжалостно к людям, / И гонит, и гонит коней. / Полно оно вечной тревоги, / И пусть я его берегу, / Но этих коней быстроногих /Я взять под уздцы не могу» [Анисимов 2008, 31].
Обостренное ощущение времени в системе стихотворения иногда проявляется эпизодически, обыгрывается как бы внезапно, случайно, подается в контексте авторской рефлексии, развернутого рассуждения. Создается впечатление, что одна из болевых точек автора - старение, как внешнее (физиологическое), так и внутреннее (душевно-эмоциональное).
Целая серия стихотворений Э. Анисимова в широком смысле посвящена теме воспоминаний о Великой Отечественной войне. Эти произведения, с одной стороны, автобиографичны, в них отражены реальные события, действия. С другой стороны, речь может идти о художественных формах коллективной и субъективной мифологизации, когда многое пропущено и стерто, неудобные подробности отсутствуют. В центре военных стихов марийского поэта - образ отца, ушедшего воевать с фашистами. Согласно целому ряду сюжетов, он возвращается живым, однако при этом почти всегда молчит, лишен своего самостоятельного голоса, своих эмоций, реплик. Его образ призрачен, неуловим, автор о военных годах, бедах и радостях войны предпочитает рассказывать сам.
Особое место в художественном представлении нарративов войны занимает топография. Память места не отпускает, человек спустя годы мысленно перемещается на поле боя, где гибли товарищи и жизнь висела на волоске. У Эврика Анисимова есть несколько текстов, в которых осуществляется поэтическая репрезентация локусов войны, смерти. В «мемориальном» стихотворении «Обелиск» происходит характерное для данного типа произведений смешение временных планов, картин происходящего. Война, жизнь, смерть, символически проявляющая себя природа становятся единым континуумом памяти: «Он бежал среди грохота стали / И упал возле самой реки, / И к груди его разом припали / Светлоглазые васильки. / И на этом возвышенном месте / Обелиск невысокий стоит... /Бродят ветры вокруг чередою, /И приходит к знакомой реке / Снова женщина с прядью седою / В старом платье, в черном платке. / И глядит она в давние годы, / И опять вспоминает грозу, /И негромкую слушает воду, /И на камень роняет слезу» [Анисимов 2008, 64].
В стихотворении «Окоп в Саласпилсе» [Анисимов 2008, 48] вновь место кровопролитных сражений отмечено участием природы - сирень здесь цветет как нигде, соловей заливается из последних сил, как в последний раз. По-видимому, такая реакция воспринимающего сознания продиктована как мифологическими установками этнофора, так и общечеловеческим пониманием метафизической сложности такого топоса.
Память, воспоминания становятся ключевым содержательным стержнем многих стихотворений во втором разделе книги «Жизнь моя». Фактически отдельные тексты - это художественная фиксация реалий и впечатлений прошлого, преимущественно - детства. Среди символических конструктов здесь обычно выступают вещи, предметы, репрезентующие бытие и быт народа мари, жизненный уклад советского человека. В стихотворении «Калитка» обозначенный атрибут на уровне заглавия не только пробуждает воспоминания, но и приобретает выразительную трагическую знаковость. Калитка ассоциируется с войной, возможной гибелью отца, фатальным ожиданием: «О, память моя, ты сильней расстоянья, /И в прошлое вновь я сквозь годы взгляну, / Калитку отец распахнул в час прощанья, /Махнул нам рукой и ушел на войну... / Калитку я в прошлые дни открываю /И вижу отца, и печалюсь о нем, /И времени пласт за пластом поднимаю» [Анисимов 2008, 56]. Калитка, как и ворота, двери, окна, порог, в традиционной культуре финно-угорских народов воплощают собой границу между мирами, символизируют «выход» в потусторонний мир. В данном случае мифологическая семантика поэтически воспроизводится, художественный символ прошлого раскрывается и как этнокультурный маркер.