[CC BY 4.0] [НАУЧНЫЙ ДИАЛОГ. 2017. № 12]
2
Переводные дипломатические письма китайского императора к русскому царю конца XVII века как лингвистический источник
Вопрос о том, в какой степени переводные памятники письменности русской скорописи интересны с точки зрения лингвистического источниковедения, не раз поднимался лингвистами прошлого века. В основном учеными изучаются переводные памятники разных жанров и периодов из Посольского приказа, присланные из стран Европы и Ближнего Востока [Документ…, 2012]. Активно исследуются орфографические способы передачи иноязычных названий, особенности построений синтаксических конструкций, жанровое своеобразие [Демьянов, 1991; Дубровина, 1991; Старикова, 2015 и др.]. На фоне этих исследований привлечение в научный оборот переводных произведений отдаленных государств, а именно - древних государств Дальневосточного региона, практически не осуществляется. Между тем изучение переводных документов могло бы восполнить недостающие факты истории освоения Сибири и Дальнего Востока, а также дополнить и уточнить научные представления относительно развития русского национального языка на периферии Московского государства. В этом плане не изученными с точки зрения лингвистического источниковедения, следовательно, актуальными для науки остаются документы дипломатической переписки китайского императора с русским царем конца XVII века, переведенные с китайского языка (маньчжурского) на русский язык с помощью латинского языка-посредника, проходящие под одним названием - «Список с переводу латинского письма» [РГАДА, ф. 214. стб. 973. л. 93-96. 193-194. 1685-1686 гг.]. Именно они являются объектом нашего исследования. Эти документы свидетельствуют о первых русско-китайских контактах и с точки зрения лингвистической содержательности значительно отличаются от документов делопроизводства Нерчинского воеводства, входящих в корпус памятников Восточного Забайкалья XVII-XVIII веков и подвергавшихся исследованиям в контексте лингвистического источниковедения [Биктимирова, 2015; Биктимирова, 2016; Майоров, 2006; Христосенко, 1975].
Цель исследования - оценка лингвистической содержательности переводных писем посредством определения их жанрово-стилистической специфики и выявления языковых черт с опорой на методологическую базу, разработанную научной школой лингвистического источниковедения С.И. Коткова [Котков, 1980].
Методами исследования являются метод лингвистической интерпретации источниковедческих данных текстов архивных документов, сравнительно-исторический метод, в частности прием внутренней реконструкции регионального делового речевого узуса XVII-XVIII веков, и сравнительно-типологический метод, позволяющий определить жанро вые особенности и место исследуемых текстов в деловом дискурсивном пространстве того времени.
Историко-источниковедческая характеристика документов исследования
Время и место создания документов определяются. Во-первых, «листы» изначально находились в склейке «столпа» документов, который был отправлен в Сибирский приказ Нерчинским воеводой. Во-вторых, в наименовании «столпа» присутствует датировка 7194 (1686) г. и указание «в столпе» царствующих особ - царствование Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича.
Пространственно-временная характеристика изучаемых памятников подтверждает достаточную степень до стоверно сти источников.
Письма написаны от имени китайского императора Канси, русские историки в основном связывают все переводы на латинский язык грамот императора Канси с именем Николая Спафария, авторы русских переводов неизвестны. Китайский историк Чжан Сюэфэн, ссылаясь на дневники архимандрита Петра Каменского, приводит интересный факт о том, что после повторного занятия в августе 1685 года русскими Албазина в ноябре того же года цинские войска взяли в плен Якима Иванова и Гришку Фомина. Позже их отпустили в Москву с «шестью письмами от Богдыхана и китайских военачальников российскому правителю и воеводам Албазина и Нерчинска, написанными на латинском, монгольском и русском языках, с идентичным содержанием» [Чжан Сюэфэн, 2009, c. 135-136].
В основе «Списка с переводу латинского письма» - исторические события, связанные с освоением Московским государством сибирских земель за Байкалом. Усиление позиций России на малозаселенных территориях вызвало большую обеспокоенность у Цинской империи. В документах говорится о пограничных делах и немирном соседстве «русов», «которые в рубежи нши вступили обиды j? бытки чиня жены ид?ти ихвпл?н, Похищах? всеконечно, см? щения jкрамолу возбуждати непристали» [РГАДА, ф. 214, стб. 973, л. 93, 1685-1686 гг.], бесплодных посылках своих грамот в Москву через русских пленников, которые письма уносили, а вести не приносили; возвращении «народовъ которые нар/с бежахъ жив/ть нехочешь ихъ впелен возвратити» [РГАДА, ф. 214, стб. 973; л. 93, 1685-1686 гг.].
Исследуемые тексты начинаются с наименования документа, истории их появления в Нерчинском приказе и определения «адресат - адресант»: «Переводъ латинского писма слистов каковы Присланы в Гдрственно' Посолско' приказ jзсибирского Приказу, Тата'рскиi и хинскиi императiр ума своего нем?рение кр? скому ха танхан …» [РГАДА, ф. 214, стб. 973, л. 93, 1685-1686 гг.].
В нескольких «листах» содержится близкий к тексту оригинала пересказ писцами трех писем императора Канси «белому царю», китайских вельмож воеводам. Исследуемый памятник вольного пересказа «листов», переведенных с китайского (маньчжурского) на латинский, а затем на русский состоит из трех значительных частей: в полной мере представлен переведенный текст трех писем. Об этом исполнитель документа или переводчик сообщает: «…Вдр? гомъ латинском писм? написано тож что jвыше сего впервом написано В третьем латинскомъ письм? написано…» [РГАДА, ф. 214, стб. 973, л. 97, 1685-1686 гг.].
По поводу идентичности содержания переводов-копий с китайского текста-оригинала еще историки XIX века отмечали, что «сохранившиеся памятники на туземных языках, скорее пересказы, чем переводы: заключают в себе много измышленных переводчиками добавлений или страдают весьма существенными пропусками» [Некоторые…, 1912]. Этот факт представляется весьма интересным, поскольку позволяет предположить отражение в русских текстах языковых особенностей авторов переводов. Однако вопрос о том, кто являлся переводчиками с латинского языка на русский исследуемых документов, остается открытым, можно с уверенность сказать, что письма написаны на территории Цинской империи, о чем свидетельствует описание печатей на посланиях: «И на т?хъ листах печати приложены киноваремъ а впечатехъ слова кита'ские и богдоиские».
Графический анализ текстов
Степень достоверности источников подтверждается графикой рукописных переводных документов, которые сохраняют черты скорописи конца XVII века. При анализе графических особенностей исследуемых документов можно сделать вывод, что в целом они соответствуют палеографическому описанию, произведенному исследователем памятников Нерчинского воеводства - Г.А. Христосенко [Христосенко, 1973]: листы документов в основном содержат текст с одной стороны, нет четкой градации написания строчных и заглавных букв, знаки препинания расположены бессистемно, предлоги и зависимые слова пишутся слитно, сакральные слова и традиционные часто употребляемые в документах слова (jвшъ? бо Гдсрь) записаны под титло, используется буквенная цифирь - (на *лд* строкахъ), традиционны для скорописи выносные буквы и многочислен ные графические варианты одной и той же буквы.
Жанрово-стилистическая характеристика текстов
Исследование памятников деловой письменности XVII века в основном осуществляется в рамках жанрово-дифференцированного подхода, в аспекте взаимодействия двух языковых традиций - книжной (церковнославянской) и местной народно-разговорной (диалектной), а также в сопоставлении узуса и нормы, языка центра и периферии. В эпоху великих преобразований внутри Московского государства происходит и движение вовне - присоединение новых земель, установление и развитие дипломатических контактов с сопредельными и территориально отдаленными странами. Все эти преобразования прямо или косвенно явились импульсом к преобразованиям в языковой системе - начинается период формирования национального русского языка. Активизация деловой жизни государства привела к развитию приказного языка и созданию большого количества жанров документа.
Исследуемые документы с точки зрения жанровой регламентации обозначены писцом или копиистом как «список с переводу латинского письма». Приблизительный перевод-пересказ писем китайского императора и его подчиненных с китайского на латинский, с латинского на русский имеет ряд жанровых особенностей, характерных для посольских документов - формулярная организация и целевая заданность, наличие клаузул обращения, изложения основного содержания письма и заключительного блока, дата написания и имя автора. Сравнивая «листы» с письмами приказного делопроизводства, можно сказать о минимальном использовании формул и клише приказного языка. Связано это как с особенностями перевода, так и с разными традициями составления документов. Исходя из этого можно предположить, что формулы типа душа моя неповолила, ума своего намерения, листы моего хотения или являются клаузулами оформления деловых бумаг в Цинской империи, или входили в правила составления бумаг переводчика латинского языка на русский. Также в традициях составления документов в Цинской империи не было принятой в европейских государствах записи наименования правителя с перечислением земель, что и фиксируется в исследуемых «листах».
Для деловых документов посольского приказа характерно обилие церковнославянских и архаических элементов, типичных для канцелярского стиля: «…отом обо всем своему Гдсрю Подлинно нарочно отпиши <…> j всяк/ю см/тu чинять…» [РГАДА, ф. 214, стб. 973, л. 104, 1685-1686 гг.]. В исследуемых «листах» народно-разговорные элементы переплетаются с элементами книжной стилистики: «…чтоб таких своjволных сабак от д? ровства? няли - Потому бо КоГда в рубежи нши вступили обиды j? бытки чиня жены ид?ти ихвпл?н, Похищах? всеконечно, см/щения jкрамолу возбуждати непристали…» [РГАДА, ф. 214, стб. 973, л. 101, 1685-1686 гг.].
Дипломатическая переписка предполагает намеренное выделение автора текста индивидуальными приемами, что отменяет принцип деловой письменности XVII века - неличности изложения. Черты разговорной речи и деловой шаблон включаются в описательные и повествовательные фрагменты, придавая особый колорит таким текстам. Интересно, что индивидуальное и общее в языке статейных списков не конкурируют друг с другом, а находят выражение в едином дипломатическом замысле. Такие части, как правило, выделяются при передаче прямой речи или же в пересказе событий и отражают размышления заказчиков писем.
Языковые особенности документов
Жанром во многом определяется лексика документа, которая представлена несколькими пластами, характерными для переводных памятников дипломатического характера: общественная, политическая, юридическая, дипломатическая, военная.
В исследуемых памятниках обширен материал ономастического характера: указываются имена власть имущих (Гантим? р'ка, началник к? н п? нгъ хенъ, Императора камхи), географические названия (которые были во хенгб? jвтаких jных м?стех). Значительное количество собственных имен географических названий предметов обихода в различных графических и фонетических вариантах дает представление об адаптации иноязычных слов в русском языке и нормах произношения на русском языке и языке переводимого текста. Например, «м?сто оноё имянованное ягучя» представлено в вариантах - ячч5, яччя, ячи-чя.
Вопрос вызывают многочисленные заимствования из других языков, встречаемые в русских деловых литературных памятниках начиная середины XVII века: шеренги, королевство, император, царское величество и др. Эти слова присутствуют в исследуемых текстах, но не фиксируются авторами статьи в других документах корпуса памятников Восточного Забайкалья XVII века. Тройной перевод текста допускает проникновение не только западных элементов, но и восточных - так, русский царь именуется танханом, что можно перевести с монгольского как «белый князь», и пр.
С явной интенцией эмоционального воздействия используются паремии: чюж? не хочютъ асвоего нетеряютъ; Покорнымъ живымь быть анепо корных побить.
Графико-орфографиче ские о собенно сти текстов позволя
ют реконструировать ряд отразившихся произносительных особенностей речевого узуса того времени. Судя по многочисленным фактам путаницы написания буквы а на месте о в слабых позициях в корнях, приставках, суффиксах и окончаниях слов, в том числе явлений гиперкоррекции, писец был носителем акающего говора (сабак, токой досады, гроницы, воевоти). Исследуемые документы отражают в написании, с одной стороны, облик живой народно-разговорной речи XVII века (чюжu не хочютъ, чюжую, сылы, жалая, естли, императир), с другой - намеренную и порой надуманную архаизацию написания слов, возможно, для создания эффекта текста высокого стиля (хощu, пелен, древле, будучие, народя).
Морфологиче ские о собенно сти изучаемых памятников характеризуются конкуренцией церковнославянских форм и живых народно-разговорных.